Там, где начинается скорость

Последние две недели пролетели незаметно. Предложение Кими продолжало жить где-то между рёбрами, не позволяя спокойно думать ни о чём другом. Иногда ей казалось, что нужно просто согласиться и перестать всё усложнять. Иногда — что лучше отказаться сейчас, пока ещё не поздно. Любопытство осторожно толкало вперёд, тревога тянула назад, и ни одно из чувств не собиралось уступать другому. О том, что Кими — пилот «Формулы-1», Даниэла узнала всего несколько дней назад. Казалось бы, два простых слова, но именно после них жизнь неожиданно стала куда шумнее. Фотографии, сделанные папарацци, разлетелись по сети быстрее, чем она успела понять, что вообще происходит. Под снимками появлялись сотни комментариев, журналисты каким-то невероятным образом находили её страницы в социальных сетях, а в школе всё чаще ловились любопытные взгляды. Если столько обсуждений вызвали несколько встречи, то что будет после Монцы? Стоит им только вместе появиться в паддоке и интернет сам придумает историю, которой никогда не существовало. Но была и другая сторона в этой ситуации. Возможность поддержать Кими. Увидеть его на трассе, в болиде, там, где он по-настоящему живёт. За эти две недели поводов для размышлений прибавилось. Они разговаривали каждый день, иногда обсуждали полную ерунду, иногда незаметно уходили в разговоры, которые затягивались далеко за полночь. Но Даниэла всё чаще ловила себя на том, что думает о Кими не как о друге. Его голос в трубке, привычка смеяться над её сарказмом, редкие, но такие точные фразы, которые почему-то оставались в голове на целый день. А с его стороны что? Она ощущала себя просто подругой. Но разве после стольких переписок, разговоров можно оставаться просто подругой? Видимо, возможно. Кими не давал явных поводов думать иначе: не писал двусмысленных сообщений, не переходил границы. Наверное, так и должно быть. У него контракты, спонсоры, тренировки, бесконечные перелёты. Его жизнь и без того напоминала гонку на выживание, куда там ещё место отношениям? Так она старалась убеждать себя. Пыталась утешить себя поздними вечерами, когда в тишине собственные мысли начинали поедать ее изнутри, лишая последнего лучика надежды. Эти мысли приходили в перерывах между тренировками — единственным временем, когда голова становилась кристально чистой. На паркете не было места сомнениям, только музыка, движение и ритм, которому подчинялось тело. До чемпионата мира оставалось меньше двух месяцев. Пятьдесят четыре дня. Каждая тренировка была на вес золота. Маттео, партнёр по танцам, гонял её до седьмого пота, и Даниэла была благодарна за это: изнеможение не оставляло сил на тревожные мысли и самокопание.

***

Утром на кухне сидела мама, разливала чай по кружкам. Солнце только начинало забираться в окно, и в полумраке квартиры пахло заваркой и уютом. — Доброе утро, мам. — Доброе, солнце, — сказала мама и поцеловала в макушку, но вдруг взгляд её стал внимательнее, и она заглянула прямо в лицо дочери. — Ты в последние дни какая-то рассеянная, вечно в своих мыслях, — проговорила Валерия, с беспокойством вглядываясь в глаза дочери. — Ты переживаешь из-за чемпионата, я права? Даниэла едва сдерживалась, пытаясь не расплакаться, но эмоции взяли верх и тут она выложила всё: и про предложение Кими, и про свои сомнения, и про то, как тяжело притворяться просто подругой. Как невыносимо быть рядом с человеком, рядом с которым испытываешь самые искренние чувства, но оказывается, это становится ещё сложнее, когда твои чувства не замечают. — За последнее время столько всего навалилось, — начала Даниэла, уткнувшись в мамино плечо. — Я и не заметила, как за этими ежедневными переписками, за бесконечными «как дела» и случайными шутками внутри меня стало что-то переворачиваться при одном упоминании его имени. Будто щёлкает замок. Мне казалось, вот оно — всё просто и ясно, общение, время вместе, а на деле оказалось, что я запуталась ещё сильнее, чем в начале. — Я понимаю, дочка, — мама погладила её по кудрявым волосам. — Но послушай, ты уверена, что не торопишь события? Иногда людям нужно больше времени, чтобы рассмотреть чужие чувства. И в этом нет их вины — так устроены многие. Пока он сам не произнесёт то, что действительно хочет сказать, не стоит хоронить всё заранее. — И что же мне делать сейчас? — Ждать. И не просто сидеть сложа руки, а разбираться в себе, — Валерия слегка отстранилась, заглядывая дочери в глаза. — А ему дай паузу, чтобы он сам дозрел до осознания. И, знаешь, я бы на твоём месте соглашалась на его предложение. Ты сама подумай: стал бы он звать кого попало в паддок? К постороннему человеку с такой историей не приходят. А о сплетнях и думать забудь — ты выше этого. От этих слов на душе у Дани стало легче, тревога будто отпустила. И правда — стал бы Кими звать к себе на гонку человека, который для него мало что значит? Решать за него рано, но вдруг именно это предложение станет тем моментом, который привнесёт ясность в их отношения?

***

Когда Даниэла наконец написала Кими, что приедет на Гран-при, её палец завис над кнопкой отправки на пару долгих секунд, но сообщение улетело и ответ пришёл почти мгновенно. Сначала Кими прислал смайлик с округлившимися глазами, а следом, когда он только что осознал случившееся, прилетела цепочка коротких, рубленых сообщений, полных восклицательных знаков и стикеров. Пропуск в паддок оформили с невероятной скоростью, уже через день Даниэла держала в руках бейдж с голографической защитой, и от одного его вида сердце начинало биться быстрее. Воздух встретил её тяжёлым запахом резины, топлива и раскалённого асфальта. Паддок жил своей жизнью, шумной и стремительной. Люди в одинаковой форме сновали между боксами, кто-то катил тележки с оборудованием, механики переговаривались по рациям, из соседнего бокса донёсся рёв двигателя, заставивший вибрировать пол под ногами. Даниэла невольно огляделась. Всё, что она раньше видела только по телевизору, оказалось совсем рядом, настолько близко, что казалось нереальным. Не успела она сделать и пары шагов, как к ней подошёл молодой сотрудник Mercedes, проверил пропуск и, доброжелательно улыбнувшись, предложил следовать за ним. Она молча кивнула, крепче сжимая ремешок сумки, и пошла следом. Они свернули за очередной поворот, и сотрудник команды слегка замедлил шаг. Впереди уже виднелся бокс Mercedes. Сердце неприятно сжалось где-то под рёбрами, а ладони вдруг стали прохладными. Она сама не понимала, волнуется ли из-за огромного количества людей вокруг или из-за человека, к которому пришла. Взгляд сам скользнул вперёд, и среди механиков в чёрно-серебристой форме она сразу узнала знакомый силуэт. Кими стоял к ней спиной, внимательно слушая инженера, иногда коротко кивая. Будто почувствовав чужой взгляд, он обернулся. На несколько секунд всё вокруг потеряло значение — гул моторов, голоса, щелчки фотокамер. Он просто посмотрел на неё, а затем широко улыбнулся. Так улыбаются человеку, которого действительно ждали.