Kapitel IV

      Конверт с деньгами прожигал карман пальто, и девушка то и дело проверяла - на месте ли он. Можно было бы положить в сумочку, но по странным причинам Кира для себя решила, конверт могут ненароком вытащить на улице, а в пальто он лежал под рукой в самом прямом смысле слова. Остановившись рядом со столом Клаудии, Кира дождалась, когда она соберется и с особой медлительностью наденет верхнюю одежду. Подруга всегда медлила на этапе сборов, невольно провожая взглядом проходящих мимо офицеров. С другой стороны, офицеры тоже посматривали на нее с интересом - невзирая на положение во Фрации, Клаудия всегда старалась выглядеть отменно, даже каким-то образом доставала для себя парфюм и ярко-красную помаду. Невольно в голове всплыли воспоминания, как Клаудия реагировала на Ланду. Возможно, что у нее просто был любовник из офицеров, девушка благоразумно не распространялась на этот счет, но многие факты указывали на выгодную связь. Заполучить Ланду — это повысить себя автоматически в статусе. — Удивительно, ты меня даже не торопишь, — заметила Клаудия стоило им только выйти на промозглую улицу. Девушки синхронно поспешили плотнее укутаться в пальто, но при этом Кира не доставала руку из кармана с конвертом. — У меня для тебя просьба, — тихо начала девушка, предварительно отойдя с подругой на некоторое расстояние от входа в штаб, - ты знаешь где можно купить хорошее выходное платье?       Изумление на худом, но при этом миловидном лице, Клаудии можно было заметить за несколько метров. Большие зеленые глаза уставились на нее в немом вопросе, придавая своей обладательнице схожести с травоядной. Кира почувствовала неприятный осадок неловкости - неужели, она произнесла что-то запретное. С другой стороны, она задала вопрос по важности схожий с покупкой нового автомобиля. Молчание не продлилось долго, Клаудия взяла себя в руки, хитро улыбнулась и едва заметно кивнула. — Только не говори, что ты решила соблазнить штандартенфюрера. Мое сердце этого не выдержит.       При упоминании Ланды по спине пробежал холодок, явно указывающий на неприязнь в отношении руководителя. Кира не была в лагере Клаудии, которая так легко сдалась чарам Ланды всего за пару улыбок и джентельменских жестов. Подруга просто не видела какой Ланда в работе, в отношении к.. непосредственно к Кире. Почему он вообще так к ней относится. Сначала воспринимает как мебель, потом превращает в кофеварку, а теперь дает непомерно большую сумму денег и говорит купить платье. Геринг устраивает прием... Вряд ли столь высокопоставленному чину будет какое-то дело до секретарши Ланды. — Нет, но мне нужно лучшее платье. Деньги - не проблема. ***       Деньги не проблема... Насколько пафосно это прозвучало из уст Киры? Она произнесла слова с такой легкостью и даже напыщенностью (или этот момент она уже придумала от себя?). Как бы то ни было, Клаудия не предала особого значения посылу фразы так же как и обстоятельству откуда у секретаря Ланды в одночасье появилась кругленькая сумма на покупку платья. Порой в штабе происходят поистине странные ситуации, если искать объяснение для каждой, то дорога до дома с жёлтыми стенами окажется ближе ожидаемого. Девушки прошли по главной улице, недалеко от Нотр-Дама, сюда они добрались на старом автобусе, где внутри салона всегда пахло соляркой, дешёвым табаком и людским потом. Вечером многие работяги возвращались с работы, наполняя небольшое пространство транспорта своеобразным запахом. Многие из элиты вряд ли бы могли вынести такой купаж, но именно по этой причине они передвигались строго на служебных машинах. Там, по представлениям Киры, пахло дорогой кожей, утонченным дамским парфюмом и немецким табаком. Последний аромат она взяла у штандартенфюрера - от него пахло приятным табаком и чем-то древесным. Возможно, это был ненавязчивый парфюм или же своеобразный запах тела привлекающих окружающих к носителю. Как бы Киру ни передёргивало от упоминания своего руководителя, он ассоциировался с роскошью и статусом.       Заплутав в мыслях, девушка упустила момент, как подруга ловко прошмыгнула в уличный проулок. Если бы Клаудия не заметила нерасторопность Киры и не дёрнула ее за рукав пальто, то девушка продолжила бы свой путь вдоль центральной дороги. Ей даже нравилась такая прогулка, ведь с момента прибытия во Францию у Штейнер совершенно не было времени осмотреть город. Теперь хотелось подольше пробыть среди старых зданий, узких улочек и светлых витрин кафе и небольших ресторанчиков. В серости осени мягкий свет из больших окон выглядел приветливо и уютно, невольно удерживая взгляд прохожих. За столиками сидели офицеры, нарядные девушки, мужчины в костюмах. Среди них бегали официанты в отглаженных белых рубашках. Все выглядело нормально, настолько нормально, что в голове не могло уложиться. В районе, где располагался штаб СС, преобладала мрачная атмосфера, тишина дворов и обветшалые вывески заведений. В центре Париж кипел жизнью сохраняя тёплый свет столицы. — Потом налюбуешься, нам надо успеть до закрытия, — торопливо выпалила Клаудия, вновь сворачивая в следующий проулок. Кира даже не могла представить куда ее вели и на какой улице они сейчас находились, но подруга вела себя уверенно на местности.       Они остановились напротив невзрачной двери под круглой аркой. Никаких опознавательных знаков не было, окна рядом с дверью плотно закрыты шторами - невозможно понять горел ли свет или же помещение было заброшено. Пока Кира осматривала фасад, подмечая странности и возможные точки "нападения", Клаудия постучала в дверь. Уши сразу уловили странный шифр в ритме, но задавать вопросов Штейнер не стала. После стука вновь наступила тишина, со стороны главной улицы доносился смех подвыпивших офицеров и редкий шум машин. Кира чуть подалась вперёд чтобы прислушаться к происходящему за таинственной дверью, но ничего не услышала. — Мне кажется никого нет дома, — на слова Клаудия отмахнулась и постучала вновь, ее лицо не выглядело озабоченным от ситуации.       Спустя пару минут дверь отварилась с таким напором, что девушки невольно отпрянули. На пороге показался мужчина лет 45–50, худощавый, с длинными волосами собранными в пучок, а в дополнение на лице красовались небольшие тонкие усики. Настоящий карикатурный персонаж француза, живущий на газетных страницах. Одежда представляла из себя комбинацию костюма и восточной рубашки, широкие рукава свободно свисали из-под жилетки, на тонких пальцах большое количество перстней. Глаза чёрные как смоль внимательно уставились на Киру, но при виде Клаудии сразу же заблестели азартом и радостью. — Клауди, Mon Cheri, — радостно протягивает мужчина и раскрывает руки для объятий, голос мужчины высокий, но не неприятный. Скорее привлекающий внимания, — а я думаю кого могло принести к старому Шармелю. Француз говорил быстро, проглатывая окончания и сливая слова воедино одним потоком. Стандартный парижский диалект, который очень сложно понимать без должной практики. Кира знала французский, но ей было тяжело уловить слова в такой каше из звуков и при этом рассматривать эксцентричного знакомого Клаудии. — А это кто? — в голосе проскользнули нотки призрения, видимо мужчина сразу определил в Кире немку и не думал, что грубым немцам есть дело до утонченного французского. Такой контраст в отношении повеселил, Кира не стала отвечать и доверила процесс переговоров подруге. — Моя приятельница, мы работаем вместе. Ей нужно платье, и я знаю, что у тебя, старого подлеца, определённо найдется что-то подходящее, — заискивающий голос Клаудии удивил не меньше всей ситуации. В компании француза девушка явно чувствовала себя расслабленно и непринужденно. — Ты ведь знаешь, что я не предоставляю дешевые тряпки, — Шармель выудил сигарету из портсигара и немного нервно воткнул ее меж губ, Кира успела зажечь огонек для табака. — А мы пришли за самым лучшим, — спокойно отвечает Кира, пока мужчина прикуривает. Тонкая бровь заинтересованно дёрнулась на слова немки, а взгляд стал менее холодным. Шармель бросил благодарность за зажигалку, выдохнул густой дым в сторону и спустя секунды, сравнимые с вечностью в представлении Киры, пригласил их в дом.       В доме, как и ожидалось, были завешаны все окна, а источниками света являлись небольшие торшеры и настольные лампы. На стенах висели картины, судя по характеру мазков и сюжетам вероятным художником являлся владелец дома. Шармель всем видом относил себя к богеме Парижа, поэтому наличие у него хобби в виде рисования нисколько не удивляло. — Итак, что вам надо? — Шармель оставил девушек в полупустой гостиной, пока сам выкатывал реки с одеждой из кладовой. Кира думала, что он остановится на одной партии, но через пару минут они оказались в окружении всевозможных вещей разных фасонов и размеров. Клаудия при виде Киры тихо рассмеялась и похлопала по плечу. Видеть такое разнообразие во время войны, да еще и у какого-то странного француза, может вовлечь любого в прострацию. Тем не менее им следовало подобрать что-то к выходу — привлекательное, но не вычурное. — Чтобы ты посоветовал, если собирался пойти на прием к высокопоставленному чину? — пока Шармель переваривал информацию, Клаудия осторожно касалась пальцами дорогой ткани и вытаскивала платья чтобы рассмотреть фасон. — Я думаю... — было заметно сопротивление мужчины проронить колкость в адрес ситуации, но он неплохо справился и подошёл к рекам, — нужно что-то утонченное... Не вульгарное, потому что там этого будет достаточно. Да и под такой тип лица... Остальные слова потерялись в нечленораздельном бормотании и шорохе ткани. Пока Кладуия с Шармелем увлеченно перебирали одежду, Кира стояла в стороне и чувствовала сюрреализм происходящего.  Такое может происходить только во сне, не могут они сейчас находиться в доме чудаковатого дельца, да еще и в центре Парижа. Его давно бы нашли офицеры гестапо, нашли бы тысячу причин чтобы упечь за решетку. Определено привязали к досье гомосексуальность просто потому, что он явно не выглядит как среднестатистический мужчина с пристрастием к женщинам. — Вот, примерь, — в руки упала тяжелая темная ткань с вкраплением пайеток, заставляющих переливаться платье на свету как чешуя невиданного дракона. При виде платья Кира для себя решила, что они задержатся здесь ни на один час. Осознание своей ближайшей участи в тоску не ввергло, наоборот, такое небольшое приключение заставило сердце биться чуть чаще в груди. *** — Доброе утро, штандартенфюрер, — Кира не заметила того, что невольно улыбалась, заходя в кабинет. От Ланды это не укрылось, что сразу же выявилось в его позе. Мужчина медленно отложил ручку в сторону, педантично закрутив колпачок, и расслабленно упал на спинку кожаного кресла, взгляд серо-голубых глаз медленно скользил по лицу девушки. — В хорошем расположении духа, Кира? — Ланда взял в руку кружку с горячим кофе и помедлил перед глотком, продолжив выдерживать пронзительный взгляд. Ланда негласно давал понять, что видит своего оппонента насквозь. На вопрос Кира неопределённо пожала плечами, стараясь определить степень своего удовлетворения жизнью на данный момент. После вечерней вылазки за платьем, удачной покупки и небольшого презента от Клаудии в виде туши и помады, Кира находилась в приятном расположении духа. Приятные эмоции отражались на лице в виде лёгкой полуулыбки. — Да, герр штурмбаннфюрер, — лгать Кира не решилась, да и Ланда своим профессиональным взглядом все равно бы раскусил ее за одно мгновение. — Полагаю, что Вы выполнили вчерашнее поручение, — кивок Киры послужил ответом, — отлично. Вечером я заеду за вами. Будьте готовы к восьми, так как требуется время для приготовлений, можете уйти сегодня раньше.       Голос Ланды ровный и спокойный, его можно сравнить с приятным горным потоком. Шуршание воды расслабляет нервную систему, сейчас голос Оберста вызывал схожий эффект. Вероятно, что на восприятие влияет хорошее расположение духа, в другие дни подобные сравнения не приходили в мысли Штейнер. Ланда продолжал сидеть в полном комфорте, выглядел не хуже довольного жизнью кота. Следовало принять во внимание чрезмерную расслабленность руководителя и подготовиться к ближайшему событию, но как было сказано ранее, хорошее настроение мешало нормально анализировать и считывать ситуацию. Уже перед самой дверью Кира остановилась и не удержалась бросить заинтересованный взгляд через плечо, пока штандартенфюрер не заваливал работой или же поручениями, его можно было воспринимать как адекватного собеседника. — Не могу понять одного, зачем Вам совершать столько манипуляций чтобы сегодня вывезти меня на показ высшему обществу? — Это было распоряжение, не думайте, что я в восторге возиться с вами, — знакомая сталь в ответе отрезвила, Ланда вернулся во всей красе такой же безжалостный и острый на язык, — как говорит, герр Геринг «осенью самая прекрасная дичь».       Слова опустились стремительнее гильотины и повисли в воздухе. Оберст не собирался разъяснять их содержание, но убедился одним коротким взглядом, что они дошли до адресата. Кира ощутила неприятное давящее отвращение, хоть прекрасно понимала и знала о чем могут разговаривать между собой высокопоставленные чины. Тем не менее от Ланды слышать подобное было нехарактерно. А что характерно? Она не изучила штандартенфюрера так хорошо, чтобы утверждать подобное. Едва ли Ланду можно «изучить» как-либо. Штейнер поспешила покинуть кабинет, уже по привычке тихо закрыв дверь следом. Сегодня она не рассчитывала становится «дичью» какие бы смыслы не вкладывались в слово. Просто будет следовать протоколу и этикету, не отсвечивать, отвечать на вопросы только по обращению. Она умела быть незаметной и неплохо знала как вести себя в светском обществе благодаря хорошему воспитанию.