Часть 10 Пустота,которая стала бесконечной

Сначала кончики пальцев — стали прозрачными, золотыми, исчезли. Потом кисти рук, запястья, предплечья. Летиция смотрела в зеркало и видела, как она исчезает. Но вместо ужаса она чувствовала только спокойствие. Потому что она знала: часть её теперь будет жить в нём. В его пустоте. В его бесконечной, холодной пустоте, куда никто не смел заглянуть. А она посмеет. Потому что она уже там. Дверь в комнату распахнулась. Том. Он стоял на пороге, смотрел на неё — на её рассыпающееся тело — и его лицо было белым, как мел. — Нет, — сказал он. Голос его дрожал — впервые в жизни. — Нет, что ты сделала, дура… Она хотела ответить. Но голос уже не слушался. Только губы шевелились, беззвучно, как у рыбы на берегу. Она рассыпалась на его глазах. Плечи, грудь, живот, бёдра. И в последнюю секунду, когда от неё осталось только лицо и одно слово, она прошептала — без звука, но он прочитал по губам: «Помни меня». Она исчезла. Золотая пыль осела на пол, образуя неровное пятно. Дневник, который лежал у края круга, раскрылся на пустой странице — и на ней проступило имя, написанное кровью. Летиция Гринграсс. Крестраж.Добровольный. --- Том упал на колени в золотую пыль. Он смотрел на пятно, которое раньше было человеком. Единственным человеком, который видел его насквозь. Который не боялся его пустоты. Который любил его — по-настоящему, до смерти. Она умерла. Не от его руки. Не по его приказу. Она выбрала это сама. И это было хуже всего. Потому что Том Реддл привык контролировать всё. Он контролировал смерть других. Он контролировал жизнь. Он контролировал даже свои сны. Но её смерть была вне его контроля. — Летиция, — прошептал он в пустоту. Золотая пыль не ответила. Том сжал её в кулаке. Пыль впилась в кожу, смешалась с кровью, стала частью его. Он не плакал. Он не умел плакать. Но внутри него, там, где раньше была пустота, теперь было кое-что ещё. Горячий, пульсирующий осколок. Её душа. Он не хотел её. Он не просил её. Она вцепилась в него, как клещ, как проклятие, как напоминание о том, что он был когда-то почти человеком. — Ты победила, — прошептал Том, глядя на золотые искры на своих ладонях. — Ты сделала меня бессмертным. И никчёмным. Потому что теперь я всегда буду помнить. Он поднялся. Вышел из Выручай-комнаты. И с этого дня начал превращаться в Волан-де-Морта. Не потому, что хотел власти. А потому, что хотел забыть. Но забыть её было невозможно. Никогда.