Тоби

Он появился на закате. Тим почувствовал его раньше, чем увидел. Запах — сладковатый, гнилостный, тот самый, который остаётся на месте, где кто-то долго истекал кровью. И звук — металлический, ритмичный. Лезвие о лезвие. Тоби точил ножи на ходу. Тим встал с пола. Тело затекло — ноги онемели, спина болела от того, что он слишком долго сидел в неудобной позе. Но он не обращал внимания. Всё внимание — туда, за дверь, где между деревьями мелькала чёрная фигура. — Кто-то идёт? — спросила она. Голос спокойный, но она уже сжалась — инстинктивно, как зверёк, чувствующий хищника. — Тоби, — ответил Тим. — Я говорил о нём. Он пришёл закончить то, что я не смог. Он снял с пояса нож — тот самый, чёрный, с удобной рукояткой. Проверил лезвие. Острое. Достаточно острое, чтобы резать. Маска лежала на полу. Он посмотрел на неё. Потом на неё — на девушку, которая сидела на матрасе и смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Надень маску, — сказала она. — Что? — Надень. Если без неё ты слабее. Надень. Я не боюсь Маски. Я боюсь, что ты умрёшь. Тим помедлил. Потом наклонился, поднял маску. Белый фарфор холодно лёг в ладони. Он надел её — привычным движением, за секунду. Мир стал другим. Чётче. Холоднее. Страх ушёл — туда, глубоко, под маску, где теперь сидел Тим Райт, а на поверхности остался Маски. Тот, кто не боится. Тот, кто умеет убивать. — Сиди здесь, — сказал Маски голосом Тима, но чужим — ровным, без дрожи. — Не выходи. Что бы ни случилось. — Тим... — Маски, — поправил он. — Сейчас я — Маски. Тим спит. Так безопаснее. Он вышел. Тоби ждал на поляне перед домом. Он был моложе Тима — лет двадцать пять, не больше. Худой, жилистый, с бледным лицом и вечно бегающими глазами. На поясе — два ножа. В руках — ещё один, длинный, с зазубринами на лезвии. Тоби улыбался. Не радостно — нервно, хищно, с намёком на безумие, которое он даже не пытался скрыть. — Маски, — сказал он. Голос высокий, срывающийся на фальцет. — А я думал, ты занят. Трахаешь свою пленницу. Или уже убил? Хозяин сказал — ты не убил. Хозяин сказал — ты слабый. Хозяин сказал — иди, помоги. — Мне не нужна помощь, — ответил Маски. — Нужна, нужна. — Тоби сделал шаг вперёд. Лезвие в его руке блеснуло в последних лучах заката. — Ты не можешь убить. Ты — слабый. Твоя человеческая половина взяла верх. Маски спит? Или Маски тоже стал человеком? — Маски не спит. — Тогда докажи. — Тоби остановился в трёх метрах. Наклонил голову, как птица. — Убей её. Прямо сейчас. Я посмотрю. Хозяин посмотрит. Все увидят, что Маски — всё ещё Маски. Маски молчал. Под маской его лицо не выражало ничего. Но внутри, глубоко, Тим Райт сжался в комок и завыл. — Не могу, — сказал Маски. Тоби улыбнулся шире. Оскалился — как собака перед броском. — Значит, придётся мне. Тоби бросился первым. Быстро — быстрее, чем можно ожидать от его худого, почти дистрофичного тела. Нож в руке описывал дугу — снизу вверх, туда, где под маской была шея Тима. Маски ушёл в сторону. Нож просвистел в сантиметре от уха. Он ответил — коротким ударом в корпус. Тоби отскочил — не потому, что удар достиг цели, а потому, что знал: Маски бьёт точно, и если не уйти — будет больно. — Ты медленный, — сказал Тоби, облизывая губы. — Раньше ты был быстрее. — Раньше я не имел дела с сумасшедшими, — ответил Маски. — Все наши — сумасшедшие. — Тоби сделал выпад — ложный, Маски не повелся. — Просто я честный. Я люблю резать. Люблю, когда кровь тёплая и пахнет железом. А ты... ты делаешь это, потому что приказали. Скучно. — Мне не нужно твоё одобрение. — А мне — твоё. — Тоби вдруг остановился. Улыбка сползла с лица. Глаза стали пустыми — стеклянными, как у куклы. — Хозяин сказал: или ты убиваешь её, или я. Ты не убил. Значит — я. Не мешай, Маски. Или умрёшь вместе с ней. — Попробуй, — сказал Маски. Тоби бросился снова — но не на Тима. На дверь. Маски понял его замысел в последний момент. Рванул следом, схватил за ворот куртки, дёрнул назад. Тоби замахнулся ножом — лезвие полоснуло по руке Маски, выше локтя. Боль — острая, яркая. Кровь потекла по руке, закапала на землю. Маски не отпустил. Сжал пальцы на горле Тоби — сильно, до хруста. Тоби захрипел, но не перестал улыбаться. — Душно, — просипел он. — Но ничего. Я люблю, когда душно. Он ударил снова — на этот раз в бедро. Маски дёрнулся, хватка ослабла. Тоби вывернулся, откатился в сторону, вскочил на ноги. — Кровь, — сказал он, глядя на красные пятна на рукаве Маски. — Твоя кровь. Вкусная? Я люблю пробовать. Но сегодня — не твоя очередь. Он рванул к дому. Она слышала всё. Звуки ударов, хрипы, проклятия. Лязг металла. Тяжёлое дыхание. Потом — шаги. Быстрые, лёгкие. Не Тима. Другого. Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой парень в толстовке. Бледный, с бегающими глазами. В руке — нож, длинный, с зазубринами. На лезвии — кровь. Свежая. — Привет, — сказал он. — Ты, наверное, та самая. Та, из-за которой Маски сломался. Она сжалась на матрасе, прижалась к стене. Куртка Тима соскользнула с плеч. Она не подняла её. — Не бойся, — сказал Тоби. — Я быстрый. Ты почти ничего не почувствуешь. Ну, почти. Он шагнул вперёд. В дверном проёме возникла фигура — высокая, в рыжей куртке. Белая маска, забрызганная красным. Маски влетел в дом, схватил Тоби за плечо, развернул. — Не трогай её, — сказал он. Голос — низкий, рычащий, нечеловеческий. — А то что? — Тоби улыбнулся. — Убьёшь меня? Хозяин не простит. Я — его любимый пёс. Ты — его любимый инструмент. Если мы подерёмся насмерть — Хозяин проиграет. — Мне плевать. — Врёшь. — Тоби сделал шаг назад, ближе к ней. Маски двинулся следом, заслоняя её собой. — Тебе не плевать. Ты ради неё готов ослушаться Хозяина. Значит, она — твоя слабость. А слабость надо вырезать. Он резко присел, уходя из захвата, и полоснул ножом по ногам Маски — не глубоко, но больно. Маски пошатнулся, но устоял. Ответил ударом — кулаком в лицо. Тоби отлетел к стене, ударился затылком, но не упал. Рассмеялся. — Весело, — сказал он. — Давно так не веселился. Он сплюнул кровь на пол. Потом посмотрел на неё — через плечо Маски. — Знаешь, — сказал он, — ты не виновата. Просто не повезло. Забрела не в тот лес. Увидела не того монстра. Влюбилась не в того психа. — Он облизнул разбитую губу. — Такая у нас работа. Я режу. Хозяин приказывает. Маски... Маски теперь твой личный телохранитель. — Уходи, — сказал Маски. — Уйду. — Тоби кивнул, пряча нож в ножны. — Но Хозяин не простит. Ты знаешь. Он пошлёт кого-то ещё. Или придёт сам. Ты не сможешь защищать её вечно. — Уходи, — повторил Маски. Тоби пожал плечами. Напоследок посмотрел на неё — долго, с любопытством, как учёный, изучающий редкий экземпляр. — Красивая, — сказал он. — Жаль, что умрёшь. — Он перевёл взгляд на Маски. — И ты тоже. Не сегодня. Но скоро. Он вышел. Шаги затихли в лесу. Маски постоял несколько секунд, прислушиваясь. Потом снял маску. Под ней было лицо Тима. Бледное, в капельках пота. Глаза — широко открытые, испуганные. На рукаве — кровь, на бедре — кровь, на губах — кровь, не его, Тоби. — Ты ранен, — сказала она. — Не сильно, — ответил он. — Царапины. Он опустился на колени. Потом сел на пол, прислонившись спиной к стене. Закрыл глаза. — Он ушёл, — сказал Тим. — Но он вернётся. Или другой. — Ты спас меня. — Я впустил его в нашу жизнь. Я привёл тебя сюда. Я сделал тебя мишенью. — Он открыл глаза. — Ты должна ненавидеть меня. — Не могу. — Нужно. — Не получается. Она подползла к нему — на коленях, потому что ноги не слушались. Села рядом. Взяла его руку — ту, которая была порезана. Кровь ещё сочилась, тёплая, липкая. Она оторвала полосу от своей футболки. Перевязала рану — неумело, туго, кое-как. Он не сопротивлялся. Смотрел на её пальцы — тонкие, бледные. — Ты заботишься обо мне, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Да, — ответила она. — И это странно. Я знаю. Но я ничего не могу с собой сделать. Она закончила перевязку. Опустила руки на колени. — Тим, — сказала она. — Что? — Ты будешь защищать меня дальше? Даже если Хозяин прикажет убить? Он посмотрел на неё. Долго. Устало. — Я буду защищать тебя, даже если для этого придётся убить самого себя, — сказал он. Она не ответила. Только взяла его за руку — здоровую, непорезанную — и сжала пальцы. Они сидели на полу, в темнеющей комнате, прислушиваясь к тому, как лес за окном затихает. Хозяин смотрел. Хозяин ждал. Но сейчас — не сейчас. Сейчас был только этот момент. Два человека, которые боялись будущего, но держались друг за друга, как за последнюю опору. За окном сгущалась тьма. Тоби ушёл, но его слова остались — висли в воздухе, как обещание смерти. «Красивая. Жаль, что умрёшь. И ты тоже. Не сегодня. Но скоро.» Тим сжал её руку в ответ. Сильнее, чем нужно. Больнее, чем хотел. Она не отдёрнула. Они оба знали — скоро. Но не сейчас. Сейчас — только тишина и тепло чужих пальцев, сплетённых в замок.