Первый выстрел

Лес встретил их враждебно. Ветки хлестали по лицам, корни цеплялись за ноги, воздух был холодным и влажным, как в погребе. Тим шёл первым — он знал тропы, даже в темноте. За ним — она, стиснув его руку так, что пальцы онемели. Брайан замыкал шествие, то и дело оглядываясь. Ферма оказалась дальше, чем он говорил. Или лес растягивал расстояние, не желая отпускать добычу. — Сколько ещё? — спросила она. Голос срывался — от холода, от страха, от того, что она почти не спала двое суток. — Час, — ответил Брайан. — Может, два. — Нас найдут раньше. — Не каркай. Они шли дальше. Тишина стала плотной — ни ветра, ни птиц. Только хруст сучьев под ногами и их собственное дыхание. Тим остановился, поднял руку. — Тихо, — сказал он. Она замерла. Прислушалась. Сначала — ничего. Потом — далёкий, едва уловимый звук. Гул. Моторов. — Полиция, — выдохнул Брайан. — Хозяин навёл их на нас. — Зачем? — Чтобы мы не могли спрятаться. Чтобы убили не его руки, а человеческие. Чтобы мы стали жертвами обстоятельств, а не прокси. — Брайан выругался сквозь зубы. — Умно. Очень умно. — Сколько их? — Не знаю. Но если они нас найдут — не объяснишь, что ты не маньяк, а она не похищенная. Тим посмотрел на неё. В темноте её лица было не разобрать, только силуэт и блеск глаз. — Бежим, — сказал он. — Не успеем, — ответил Брайан. — Они уже близко. Слышишь? С трёх сторон. Она услышала. Гул приближался, множился, распадался на отдельные звуки. Сирены? Нет, не сирены. Тихие, почти бесшумные моторы. Вездеходы. Собаки. — Уходите, — сказал Брайан вдруг. — Что? — Тим обернулся. — Уходите. Я задержу их. — Ты не сможешь. Их много. У них оружие. — У меня тоже есть оружие, — Брайан похлопал по поясу. Пистолет. Обычный, чёрный, без опознавательных знаков. — Я прокси. Я умею бесшумно. Я не дам им вас найти. — Брайан... — Не спорь, Райт. — Брайан сдвинул капюшон, посмотрел Тиму в глаза — в темноте они казались почти чёрными. — Я обещал помочь. Я помогаю. Уводи её. На ферму. Там есть подвал. Спрячетесь. Я приду, когда смогу. Тим колебался. Секунду. Две. Потом кивнул. — Не умирай, — сказал он. — Постараюсь. Брайан развернулся и исчез в темноте — бесшумно, как тень. Тим схватил её за руку и потянул в другую сторону. — Бежим, — сказал он. Она побежала. Лес мелькал вокруг — чёрный, враждебный, живой. Ветки царапали лицо, ноги проваливались в ямы, лёгкие горели огнём. Она бежала, не чувствуя боли, не чувствуя страха — только пульс в висках и его рука, которая не отпускала. Сзади раздались выстрелы. Один. Второй. Потом — очередь. — Брайан, — выдохнул Тим, но не остановился. Они бежали дальше. Сзади — крики, лай собак, топот ног. Много ног. Полиция, лесники, может, военные — не важно. Важно было одно: не останавливаться. Ферма появилась внезапно — тёмный силуэт на фоне чуть более светлого неба. Дом, сарай, ржавая водонапорная башня. Тим толкнул калитку — она поддалась с противным скрипом. — Туда, — он показал на сарай. Она вбежала внутрь. Запах сена, пыли, мышиного помёта. Тим закрыл дверь, задвинул деревянный засов. Темнота — кромешная, густая, как смола. — Сюда, — прошептал он, нащупал её руку и повёл куда-то вглубь. Пол под ногами сменился с земли на доски, потом — на бетон. Лестница вниз. Подвал. Они спустились. Тим нащупал стену, прижался к ней, увлекая её за собой. — Сиди тихо, — прошептал. — Не дыши. Она замерла. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно за километр. Снаружи — голоса. Мужские, грубые, с металлическими нотками рации. — Проверить сарай! — Второй за угол, третий к дому! — Собаки, ко мне! Лай. Шаги. Тяжёлые ботинки по земле. Она вцепилась в руку Тима, не чувствуя ничего, кроме паники и его тёплой ладони. Он сжал пальцы в ответ — коротко, ободряюще. «Тише». Скрип двери сарая. Шаги — уже внутри, сверху, над их головами. — Здесь никого. — Смотрите внимательнее. Шеф сказал — они где-то здесь. — Чисто. Шаги удалились. Дверь скрипнула, закрылась. Тишина. Она выдохнула — длинно, дрожаще. Тим всё ещё сжимал её руку. — Живы, — прошептал он. — Брайан... — начала она. — Не знаю. Молчи. Могут вернуться. Они сидели в темноте. Минуты тянулись как часы. Где-то далеко снова лаяли собаки, но звук удалялся. Полиция уходила в другую сторону. Тим разжал пальцы. Она услышала, как он шарит по карманам, ищет зажигалку. Щелчок — маленькое пламя осветило их лица. Его — бледное, в грязи и крови. Её — такое же бледное, с огромными глазами. — Я посмотрю, — сказал он. — Выход. Надо знать, ушли ли они совсем. — Я с тобой. — Нет. Сиди здесь. Если я не вернусь через десять минут — уходи. В город. Не оглядывайся. — Тим... — Пообещай. Она не ответила. Он вздохнул, погасил зажигалку и начал подниматься по лестнице. Она осталась одна в темноте. Страх вернулся — липкий, тягучий, заползающий под кожу. Она обхватила себя руками, попыталась унять дрожь. Бесполезно. Наверху скрипнула дверь. Тим вышел из сарая. Тишина. Потом — звук, от которого сердце остановилось на секунду. Выстрел. Один. Она не думала. Не успела испугаться. Тело рвануло вверх по лестнице раньше, чем мозг отдал команду. Сарай — пустой, холодный. Дверь открыта. Снаружи — темнота и ещё один выстрел. Уже ближе. Она выбежала наружу. Тим лежал на земле в десяти метрах от сарая. Не двигался. Рядом — две фигуры в камуфляже. Полицейские? Лесники? Не важно. У одного в руке — пистолет, направленный на Тима. Второй стоял чуть поодаль, прижимая рацию к уху. — ...подозреваемый обезврежен. Ранен, но жив. Второй, вероятно, в укрытии... Она не слышала остального. Всё, что она видела — Тим на земле. Неподвижный. И пистолет, который держал один из них. Сзади, с пояса человека в камуфляже, свисала кобура. Расстёгнутая. Он стоял к ней спиной, всматриваясь в темноту. Она не знала, что делает. Тело двигалось само — бесшумно, как зверь, как те, кто учил её когда-то, давно, в другой жизни, которую она похоронила вместе с детством. Взять. Она просто взяла пистолет из кармана. Пальцы сами нашли рукоятку, сама собой снялась с предохранителя. Тяжесть в руке — знакомая, родная, почти забытая. Отец возил её на стрельбище. Каждое воскресенье, с тринадцати до семнадцати. «Девочка должна уметь защитить себя», — говорил он. Она ненавидела эти выезды. До сегодняшней ночи. Первый полицейский обернулся на шорох. Увидел её —девушку в грязной одежде, с пистолетом в руке. Его глаза расширились. — Стоять, — крикнул он. — Брось оружие! Она не бросила. Выстрелила. Первый раз — в плечо. Он вскрикнул, упал на колени, выронил свой пистолет. Второй — тот, с рацией — обернулся, потянулся за оружием. Она выстрелила снова. В руку. Пистолет вылетел из его пальцев, рация упала в грязь. Она смотрела на них — на двух мужчин в камуфляже, которые корчились на земле. На кровь, которая быстро темнела на форме. На свою руку, которая держала пистолет — не дрожа, не колеблясь. Она не чувствовала ничего. Только пустоту. — Уходим, — раздался голос. Брайан. Откуда-то сбоку, из темноты. — Быстро. Я прикрываю. Она опустила пистолет. Посмотрела на Тима — он шевелился. Приподнимался, опираясь на здоровую руку. Живой. Она подбежала к нему. — Ты как? — спросила. Голос — чужой, спокойный. Слишком спокойный. — Царапина, — он поморщился. — Пуля скользнула по ребру. Болит, но жить буду. — Он посмотрел на неё. На пистолет в её руке. На мужчин на земле. — Ты... ты стреляла? — Да, — ответила она. — Попала? — Да. — Убила? Она посмотрела на первого полицейского — тот не двигался. Дышал, но тяжело, хрипло. Второй — стонал, прижимая раненую руку к груди. — Нет, — сказала она. — В плечо и в руку. Не смертельно. — Откуда ты умеешь стрелять? — Отец учил. В детстве. Думал, пригодится. — Она посмотрела на пистолет в своей руке. — Не думала, что так. Брайан подбежал к ним. Жёлтое худи было разорвано на рукаве, на щеке — свежая царапина, но в целом он выглядел живым. — Вы вдвоём? — спросил он. — Да, — ответил Тим. — Тогда бежим. За мной. Здесь недалеко ещё одно место. Успеем до рассвета. Тим встал, опираясь на неё. Пошатнулся, но устоял. Она поддержала его — автоматически, бездумно. — Ты в порядке? — спросил Брайан, глядя на неё. Она подняла голову. В её глазах не было страха. Только усталость и пустота — такие глубокие, что Брайан на секунду отвёл взгляд. — Я только что стреляла в людей, — сказала она. — В первый раз в жизни. Я целилась в плечо и в руку. Попала. Я не думала. Просто сделала. — Ты спасла его, — сказал Брайан. — Это важно. — Я знаю. — Она посмотрела на пистолет. Потом — на Тима. — Но теперь мы одинаковые. Я тоже убийца. Даже если они живы. Я стреляла в людей. Я переступила. Тим посмотрел на неё. Долго. Внимательно. — Ты спасла меня, — сказал он. — Спасибо. Она кивнула. Опустила пистолет в карман его куртки — на ней всё ещё была его куртка. Грязная, прожжённая в нескольких местах, пахнущая дымом и страхом. — Идём, — сказала она. Они шли через лес. Брайан впереди, Тим и она — сзади, поддерживая друг друга. Мужчины в камуфляже остались позади — живы, но обезврежены. Хозяин, если он видел это, должен был быть доволен. Или зол. Она не знала. В голове прокручивался момент выстрела снова и снова. Она не думала — просто сделала. Тело вспомнило то, чему учили много лет назад: стойка, хват, прицел, спуск. Отец был бы горд. Или ужаснулся. — О чём ты думаешь? — спросил Тим. — О том, что я теперь другая, — ответила она. — Я переступила черту. Ту, которую нельзя переступать. — Я переступал её тысячу раз, — сказал Тим. — Ты — один раз. Ты в лучшем положении. — Я стреляла в людей. — Чтобы спасти человека. Это не то же самое, что убивать по приказу. — Разве? — Она посмотрела на него. В темноте его лица не было видно, только силуэт и блеск глаз. — Я могла убить. Я целилась не в голову, потому что не хотела убивать. Но если бы пришлось — я бы убила. Я знаю. В тот момент — я была готова. Тим замолчал. Потом взял её за руку — холодную, дрожащую. — Значит, мы одинаковые, — сказал он. — Теперь точно. Она сжала его пальцы. — Боюсь, что да, — прошептала она. Впереди замаячил новый силуэт — ещё один заброшенный дом, ещё одно укрытие. Брайан толкнул дверь, пропуская их внутрь. — Здесь переночуем, — сказал он. — А завтра решим, что делать дальше. Она вошла в темноту, не чувствуя ничего, кроме тяжести пистолета в кармане чужой куртки и его руки, которая так и не разжалась. Она убила. Не человека — но убила в себе ту, кем была раньше. Ту, которая не умела стрелять. Ту, которая боялась крови. Ту, которая верила, что есть черта, которую нельзя переступать. Черта исчезла. Вместе с ней исчезли последние сомнения. Она теперь — одна из них. Оружие. Прокси. Девушка в сером мире, которая научилась стрелять. Отец был бы прав: пригодилось. Она не знала, радоваться этому или плакать. Поэтому не делала ни того, ни другого. Просто сидела в темноте, прижавшись к плечу человека, которого когда-то боялась, и ждала рассвета.