На поводке

Она проснулась от того, что кто-то сжимал её горло. Не сильно — просто держал, пальцы лежали на шее, чувствуя пульс. Она открыла глаза — и увидела Тоби. Его лицо — бледное, с бегающими глазами, с вечной нервной улыбкой. — Привет, — сказал он. Голос высокий, срывающийся на фальцет. — Тим и Худи ушли. Хозяин послал их далеко. Надолго. Ты осталась со мной. Она дёрнулась — но Тоби уже убрал руку. Отступил на шаг, засунул пальцы в карманы своей грязной толстовки. Улыбался. — Не бойся, — сказал он. — Я не трону. Хозяин приказал присмотреть за тобой. Чтобы ты не сбежала. И чтобы ты сделала дело. — Какое дело? — спросила она. Голос хриплый — со сна, от страха. Тоби наклонил голову, как птица. В глазах — безумие и любопытство. — Убить, конечно. Сегодня. Первый раз. Хозяин выбрал жертву. Сказал — пусть Тоби покажет, как это делается. Я покажу. А ты повторишь. — Он улыбнулся шире. — Будет весело. Она села на матрасе. Оглядела комнату — пустую, холодную. Тима нет. Брайана нет. Только она и Тоби. И нож — её нож, тот самый, который она тренировалась держать последние дни, — лежал в углу, где она оставила его вчера. Тоби проследил за её взглядом. — Не надо, — сказал он. — Я быстрее. Я всегда быстрее. Я режу, пока ты моргаешь. Хочешь проверить? Она покачала головой. — Умная, — одобрил Тоби. — Не то что некоторые. Одевайся. Выходим через десять минут. Он вышел. Дверь оставил открытой — не боялся, что она сбежит. Знал — не сбежит. Потому что бежать некуда. И потому что если сбежит — Хозяин убьёт Тима. Она встала. Ноги дрожали — от страха, от слабости, от того, что последние дни она жила в ритме тренировок и забыла, что такое спокойствие. Оделась — куртка Тима, всё ещё пахнущая табаком и хвоей. Сунула нож в карман. Пистолет — туда же. Вышла. Тоби ждал у дерева. Крутил в пальцах свой длинный нож с зазубринами — тот самый, которым он полоснул Тима. Увидел её, улыбнулся. — Готова? — спросил он. — Нет, — честно ответила она. — Это правильно. К первому разу никто не готов. — Он кивнул в сторону леса. — Идём. Жертва ждёт. Они шли молча. Лес встречал их холодом и сыростью — утро было серым, без солнца, без ветра. Тоби шагал впереди, не оглядываясь. Она — за ним, сжимая в кармане рукоятку ножа. — Кто? — спросила она. — Что — кто? — Кого я должна убить. — А, — Тоби обернулся, улыбнулся. — Мужчина. Сорок пять лет. Живёт в доме у реки. Он видел Лес. Видел Хозяина. Хозяин хочет, чтобы он исчез. — Почему я? — Потому что ты новенькая. У новеньких всегда первый раз трудный. Хозяин хочет посмотреть, как ты справишься. — Тоби остановился, повернулся к ней. В глазах — не злоба, не насмешка. Что-то другое. Изучение. — Ты боишься? — Да. — Это хорошо. Страх помогает не ошибаться. Я вот не боюсь. И ошибаюсь часто. — Он рассмеялся — нервно, отрывисто. — Поэтому Хозяин и послал меня с тобой. Чтобы ты не ошиблась. — Ты будешь меня контролировать? — Контролировать — громко сказано. Присматривать. Если ты не сможешь — помогу. — Он погладил лезвие своего ножа. — Я люблю помогать. Она сжала нож в кармане сильнее. — Не надо помогать, — сказала она. — Посмотрим, — ответил Тоби и пошёл дальше. Дом у реки оказался маленьким — бревенчатая изба, покосившаяся, с покрашенной синей крышей. Окна выходили на воду — чёрную, неподвижную, как зеркало. Дым из трубы не шёл — холодно, пусто. — Он внутри, — сказал Тоби. — Живёт один. Жена умерла пять лет назад. Дети в городе. Никто не хватится. — Откуда ты знаешь? — Я всегда знаю всё о жертвах. Это моя работа. — Он посмотрел на неё. — Иди. Я буду ждать здесь. — Ты не пойдёшь со мной? — Нет. Это твоё дело. Я — надзиратель, не помощник. — Он сел на пенёк, положил нож на колени. — Иди, я сказал. Она стояла на краю леса, смотря на дом. Руки тряслись. Нож в кармане казался тяжелее, чем когда-либо. — Не могу, — прошептала она. — Можешь, — сказал Тоби. — Ты умеешь. Тим и Худи научили. Остальное — за тобой. — Он не сделал ничего плохого. — Он видел Хозяина. Для Хозяина этого достаточно. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги не слушались, но она заставляла себя идти. Дверь — тёмное дерево, обитая железом. Ручка — холодная, шершавая. Она толкнула дверь. Внутри — запах старого дерева и табака. Тикали часы на стене. Горела лампа — тусклая, с жёлтым абажуром. Мужчина сидел за столом, пил чай из кружки с трещиной. Увидел её — не испугался, не понял. — Вам кого? — спросил он. Голос — низкий, усталый. Она не ответила. Достала нож. Мужчина встал. Отодвинул стул. В глазах — наконец, страх. Запоздалый, но настоящий. — Не надо, — сказал он. — У меня ничего нет. Я один. Денег нет. — Мне не нужны деньги, — сказала она. Голос — чужой, ровный. Не её. — Тогда зачем? Она не знала, что ответить. Что Хозяин приказал? Что он видел Лес? Что она — новая прокси, и это её первый раз, и она боится до колик, до рвоты, до того, что хочется упасть на колени и заплакать? Она сделала шаг вперёд. Мужчина отступил к стене. — Пожалуйста, — сказал он. — Дочка у меня. Три года внуку. Они приедут на выходные. Я купил подарки. Лежат там, на полке. Она посмотрела на полку. Детские игрушки, завёрнутые в цветную бумагу. Красивые. Новые. Рука с ножом дрогнула. — Не могу, — прошептала она. — Что? — Мужчина не понял. — Я не могу вас убить. Она опустила нож. Повернулась к двери. Тоби стоял на пороге. Улыбался. — Я знал, — сказал он. — Ты слабая. Как и все новенькие. — Не трогай его, — сказала она. — Слишком поздно. Тоби прошёл мимо неё — быстрый, как змея. Одно движение — и мужчина упал на пол, захрипел, прижимая руки к животу. Тоби стоял над ним, вытирая нож о штанину. — Ты... — начала она. — Я — тот, кто делает работу, если другие не могут, — ответил Тоби. — Смотри. Он наклонился. Ещё одно движение. Мужчина затих. Тоби выпрямился. Посмотрел на неё. — Теперь ты — соучастница, — сказал он. — Ты пришла сюда с ножом. Ты хотела его убить, но не смогла. Я убил. Но ты — часть этого. Хозяин видел. Он знает. — Я не... — Ты — прокси, — перебил Тоби. — Неважно, кто убил. Важно, что ты была здесь. Ты не остановила меня. Ты не позвала полицию. Ты смотрела. — Он улыбнулся. — Добро пожаловать в клуб. Она смотрела на тело. На кровь, которая растекалась по полу. На игрушки на полке. На руки Тоби — в крови. — Ненавижу тебя, — сказала она. — Знаю, — ответил Тоби. — Все меня ненавидят. Но Хозяин любит. Этого достаточно. Она вышла из дома. Ноги не слушались. Села на крыльцо, уткнулась лицом в колени. Не плакала — слёз не было. Только пустота. Тоби вышел следом. Закурил — дешёвые сигареты, пахнущие горелой бумагой. — Не переживай, — сказал он. — Первый раз — самый страшный. Дальше — легче. — Откуда ты знаешь? — У меня первый раз был в семь лет. Кошка. Я её зарезал, потому что она смотрела на меня. Потом был мальчик из соседнего двора. Потом — много. Легче не стало. Но привык. — Ты чудовище. — Я — прокси. Как и ты теперь. — Он выпустил дым в серое небо. — Ты не лучше меня. Ты пришла с ножом. Ты хотела его убить. Ты не смогла — это вопрос навыка, а не морали. — Я не хотела его убивать. — А зачем ты пришла? Она не ответила. Потому что не знала. Тоби докурил, затушил окурок о подошву ботинка. — Пошли, — сказал он. — Хозяин ждёт. — А тело? — Лес сам всё уберёт. Она встала. Посмотрела на дом в последний раз — синяя крыша, жёлтое окно, дым, который больше никогда не пойдёт из трубы. — Я не буду как ты, — сказала она. — Будешь, — ответил Тоби. — Все мы становимся такими. Вопрос времени. Он пошёл в лес. Она — за ним. Позади остался дом. Внутри — человек, который пил чай и ждал внука. Который купил подарки. Который умер потому, что она не смогла. Или потому, что она пришла. Она не знала. Знала только, что теперь на её руках кровь. Не та, которую она пролила сама. Но кровь. Её вина. Её слабость. Её выбор — или отсутствие выбора. Лес принял их в свою тень. Хозяин смотрел. Хозяин ждал. А впереди был ещё один день. И ещё одно убийство. Не её — но она была рядом. Может быть, это страшнее, чем убить самой. Может быть, это — начало конца. Она шла за Тоби, сжимая в кармане нож. И не знала — выбросит она его или использует в следующий раз.