Крупное дело

Она попробовала через три дня после разговора с Тоби. Не потому, что хотела. Потому что не могла больше терпеть себя. Голоса в голове — не как у Тима, не безумные, не чужие. Свои. Которые говорили: «Ты убийца. Ты монстр. Ты хуже Тоби, потому что притворяешься человеком». Она сидела одна в заброшенном доме. Тим ушёл на задание, Брайан спал в соседней комнате. Пакетик лежал на колене — маленький, белый, обещающий покой. Она насыпала порошок на тыльную сторону ладони. Понюхала. Резкий, химический запах. Сердце заколотилось — не от страха, от предвкушения. — Чёрт с тобой, — сказала она. И втянула. Мир взорвался. Не больно — ярко, как вспышка. Тепло разлилось по венам, страх исчез, пустота заполнилась чем-то тёплым, живым. Она откинулась на матрас, смотрела в потолок и улыбалась. Впервые за долгое время — улыбалась. — Хорошо? — спросил Тоби. Он стоял в дверях — она не слышала, как вошёл. — Хорошо, — ответила она. — Я знал, — он сел рядом. — Ты как я. Ты просто не знала. — Я не как ты. — Уже. Она закрыла глаза. Тепло ласкало её изнутри, как чужие руки, как обещание вечного покоя. — Ещё, — прошептала она. — Успеется, — ответил Тоби. — Первый раз — самый сладкий. Дальше — будешь гнаться за этим чувством и никогда не догонишь. — Ты поэтому всё время такой? — Поэтому. Она открыла глаза. Посмотрела на него — на его безумную улыбку, на бегающие зрачки, на руки, которые никогда не были спокойны. — Пожалуйста, — сказала она. Он насыпал ещё. Через неделю Хозяин дал новое задание. Не просто убить свидетеля. Не просто устранить помеху. Настоящая операция — захват контроля над небольшой транспортной компанией на окраине города. Директор — мужчина по имени Андрей Ветров. Пятьдесят два года. Умный, осторожный, но слабый. Хозяин хотел использовать его как марионетку — через него влиять на грузоперевозки, на логистику, на деньги, которые потекут в Лес. — Ты пойдёшь с Тоби, — сказал Хозяин голосом в голове. — Маски и Худи нужны в другом месте. Ты — его напарник. — Я готова, — сказала она. — Ты изменилась, — заметил Хозяин. — Да. — Тоби повлиял. — Да. — Это хорошо. Ты становишься полезной. Она не ответила. Стояла на коленях на чёрной земле, смотрела в белую пустоту там, где у Хозяина должно быть лицо. Не боялась. Не дрожала. Ждала. Тоби стоял рядом. Улыбался. — Мы сработаемся, — сказал он. — Надеюсь, — ответила она. Компания называлась «ТрансЛогистик». Небольшой офис в промзоне, склад, парк грузовых машин. Охрана — восемь человек, бывшие военные, с оружием. Директор жил в доме за городом — кирпичный особняк с забором, камерами, сигнализацией. Тоби разработал план. Она слушала и кивала — как тогда, на тренировках, как на первых миссиях. Но теперь она не боялась. Теперь она ждала. — Первый этап — охрана, — сказал Тоби. — Я беру троих, ты — троих. Остальные — наши. Чисто, тихо, без шума. — У меня нож, — сказала она. — Пистолет с глушителем тоже возьми. На всякий случай. Она кивнула. Ночью они вошли на территорию. Она двигалась бесшумно — как учили, как училась на своих ошибках, на своей крови. Первый охранник стоял у ворот — она подошла сзади, рука на рот, нож в шею. Быстро, чисто. Он упал без звука. Второй — у склада. Она пригнулась, обошла, перехватила у горла. Дёрнула. Готов. Третий — в офисном здании, у кофеварки. Она вошла через чёрный ход, бесшумно, как тень. Он обернулся на скрип двери — успел увидеть только её глаза. Белые, пустые, как у Хозяина. Она убила его. Без сожалений. Без мыслей. Просто сделала. Тоби закончил со своими тремя раньше. Встретились в холле. — Ты стала быстрой, — сказал он. — Ты научил, — ответила она. — Нет, — он покачал головой. — Ты научилась сама. Я только показал дверь. Она вытерла нож о куртку убитого. Спрятала в карман. — Похищаем директора. Особняк Ветрова стоял на холме, окружённый старыми дубами. Камеры Тоби отключил — сигнал глушилкой, запись — ноутбуком, который они захватили в офисе. Охрана — четверо, двое у ворот, двое внутри. Она взяла на себя внутренних. Вошла через окно — разбила стекло, бесшумно спрыгнула на пол. Первый охранник сидел в гостиной, смотрел телевизор. Она подошла сзади, ударила рукояткой ножа по голове — не убила, оглушила. Второй был на втором этаже, у спальни директора. Услышал шум — но слишком поздно. Она встретила его на лестнице. Один удар в горло, второй в грудь. Тоби тем временем взял ворота. Они встретились у двери спальни. — Ты готова? — спросил Тоби. — Да, — ответила она. — Войдём вместе. Директор проснулся от шума. Сидел на кровати, трясущийся, в пижаме. Увидел их — двух теней в темноте, с ножами, в чужой крови. — Не надо, — прошептал он. — Деньги возьмите. Я всё отдам. — Нам не нужны деньги, — сказал Тоби. — Что вам нужно? — Ты, — ответила она. Тоби подошёл сзади, заломил руки, накинул на голову мешок. Директор закричал — но крик заглох в толстой ткани. Она связала ему ноги. Подняли вместе — он был тяжёлым, но они привыкли таскать тяжести. — В лес, — сказал Тоби. — Хозяин ждёт, — ответила она. Лес встретил их тишиной. Директор брыкался, мычал, пытался вырваться. Она ударила его по почкам — не сильно, но достаточно, чтобы он затих. Тоби усмехнулся. — Ты становишься жёсткой, — сказал он. — Ты тоже был таким. — Я всегда был таким. Они тащили его через лес, к поляне, к Хозяину. Чёрная земля, пустота, холод. Она опустила директора на колени, сняла мешок. Он увидел Хозяина. И закричал. По-настоящему, в полный голос, как ребёнок, как человек, который встретил то, чего не должно существовать. Хозяин шагнул ближе. — Андрей Ветров, — сказал он голосом, который не был голосом. — Ты будешь работать на меня. — Кто вы? — прошептал директор. — Твой новый хозяин. Щупальца — серые, длинные — обвили его голову. Директор дёрнулся, захрипел, глаза закатились. Она смотрела без страха. Она привыкла. Через минуту он затих. Щупальца убрались. Директор поднялся — медленно, неуклюже, как марионетка. — Я буду работать на вас, — сказал он. Голос — ровный, пустой, не его. — Хорошо, — сказал Хозяин. — Идите. Они вышли с территории. Директор — впереди, покорный, зомбированный. Тоби и она — сзади. — Чистая работа, — сказал Тоби. — Да, — ответила она. — Ты не дрожала. — Я перестала дрожать. — Это хорошо. Или плохо. Не знаю. Но Хозяину нравится. Она не ответила. Через три дня Хозяин снова призвал их. На этот раз — не убивать. На этот раз — собирать. «Пища», как он называл. Бездомные. Люди, которых никто не хватится. Те, кто исчезнет из серого города, и никто не заметит. Хозяин сказал — они нужны ему. Для силы. Для роста. Для того, чтобы Лес расширялся, чтобы он становился сильнее. — Мы будем их ловить? — спросила она. — Мы будем их забирать, — ответил Тоби. — Не ловить. Забирать. Как вещи. Она кивнула. Первого — мужчину с вокзала, который спал на картонке. Она подошла тихо, сказала: «Пойдём со мной, я дам тебе еду». Он пошёл. Доверчивый, голодный, сломленный жизнью. Она привела его в Лес. Хозяин сделал остальное. Второго — женщину у магазина, которая просила милостыню. Она дала ей бутерброд (взяла у Тима, не жалела), сказала: «У меня есть тёплое место, пойдём». Женщина пошла. У неё были такие же пустые глаза, как у самой девушки когда-то. Третьего — подростка, сбежавшего из дома. Она не хотела его брать — слишком молодой, слишком живой. Но Тоби сказал: «Хозяин не разбирает возраст. Бери». Она взяла. Привела. Он смотрел на неё преданными глазами, как собака, не понимая, куда идёт. Хозяин был доволен. — Ты хорошо работаешь, — сказал он ей. — Я делаю то, что должна, — ответила она. — Ты перестала бояться. — Да. — Ты перестала сомневаться. — Да. — Ты становишься как Тоби. — Нет, — сказала она. — Я лучше. Я убиваю не потому, что хочу. Я убиваю, потому что это нужно. — Какая разница для мёртвых? Она услышала свой собственный вопрос из прошлого и не знала, что ответить. Дома Тим ждал. Он видел, как она меняется. Как её глаза становятся пустыми. Как руки перестают дрожать. Как она смотрит на него — не с любовью, а с привычкой. Как отворачивается, когда он пытается обнять. — Ты пробовала наркотики, — сказал он. Не вопрос. — Да, — ответила она. — Тоби дал? — Да. — Зачем? — Чтобы не чувствовать. Он молчал. Смотрел на неё. На её бледное лицо, на чёрные круги под глазами, на руки, которые лежали на коленях неподвижно, как у куклы. — Я теряю тебя, — сказал он. — Ты никогда меня не имел, — ответила она. — Ты похитил меня. Я осталась, потому что боялась одиночества. Теперь я не боюсь. Теперь я — не одна. — У тебя есть я. — Есть Тоби. Есть Хозяин. Есть убийства. Есть порошок, который убивает боль. А ты... ты только напоминаешь мне, кем я была. А я не хочу помнить. Тим подошёл к ней. Взял за плечи. Она не отстранилась, но и не прижалась. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. — Этого недостаточно? — Нет, — она посмотрела ему в глаза. — Убивать больно. Любовь не убирает боль. А порошок — убирает. — Ты станешь как Тоби. — Возможно. — Ты умрёшь. — Все умирают. Она вышла. Оставила его одного. Тим сел на матрас. Закурил. Руки дрожали — не от холода, от отчаяния. Она уходила. Не от него — от себя. И он не знал, как её вернуть. Она стала выпивать каждый вечер. Не много — но достаточно, чтобы заснуть без снов. Тоби приносил алкоголь, порошок, иногда таблетки — обезболивающие, снотворные, всё, что мог найти. Она принимала не спрашивая. На миссиях она стала жестокой — не садистской, как Тоби, а холодной, расчётливой. Убивала быстро, без лишних движений. Не смотрела в глаза. Не запоминала лиц. Хозяин был доволен. Тим — нет. Но он молчал. Боялся, что если скажет — она уйдёт окончательно. А так — она хотя бы была рядом. Спала на соседнем матрасе. Иногда позволяла обнять. Иногда смотрела на него — и тогда в её глазах проскальзывало что-то живое. Но это было всё реже. Брайан тоже заметил. Однажды вечером он подошёл к ней, сел рядом. — Ты становишься как мы, — сказал он. — Я уже как вы. — Нет. Ты становишься как Тоби. Это хуже. — Мне всё равно. — Знаю, — он вздохнул. — Это и страшно. Она не ответила. Достала пакетик. Насыпала на ладонь. Втянула. Мир снова стал ярким, тёплым, нестрашным. — Хочешь? — спросила она Брайана. Он покачал головой. — Я уже пробовал, — сказал он. — Это не спасает. — А что спасает? — Ничего. Она кивнула. Закрыла глаза. За окном шумел лес. Где-то там Хозяин ждал новых жертв. А она ждала нового утра. Нового убийства. Новой дозы.