Буря

Врата проглотили их без звука. Мир перевернулся. Они стояли посреди — ничего. Бесконечная серая плоскость, уходящая во все стороны до горизонта, которого не было. Неба не было. Земли не было. Только пустота и они четверо — маленькие, хрупкие, чужие в этом неправильном месте. — Где мы? — спросила она. — Внутри него, — ответил Тим. — Внутри Хозяина. Внутри его сознания. Или того, что у него вместо сознания. — Как нам выбраться? — Не знаю, — сказал Брайан тихо. — Но мы должны попробовать. Ради тех, кто остался. Тоби отошёл в сторону. Крутил головой, высматривая угрозу. Нож — в руке, пальцы сжимают рукоятку до белых костяшек. — Я ничего не чувствую, — сказал он. — Ни запахов. Ни звуков. Даже своего сердца. — Его здесь нет, — сказала она. — Он — это место. Из пустоты родился голос — не звук, вибрация, знакомая до боли. — Вы пришли. Я ждал вас. — Покажись! — крикнул Тим. — Я перед тобой. Я — пустота. Я — ваш страх. Я — то, от чего вы никогда не убежите. Хозяин материализовался из серой плоскости — не шагнул, вытек, как дым из трещины. Высокий, чёрный, безликий. Щупальца струились за спиной, как змеи. Пустота там, где у человека лицо. — Зачем ты привёл нас сюда? — спросил Брайан. — Чтобы вы поняли. Вы не можете меня победить. Не можете сбежать. Не можете спрятаться. Я — везде. Я — всё. Вы — мои. — Мы — люди, — сказала она. — Вы — мои псы. И псы должны знать своё место. Хозяин поднял руку. Серая плоскость под ногами задрожала. Брайан шагнул вперёд раньше, чем кто-либо успел среагировать. — Бегите, — сказал он. — Найдите выход. Я задержу его. — Нет, — Тим схватил его за плечо. — Мы вместе. Мы всегда вместе. — Не сейчас, — Брайан посмотрел на него — спокойно, твёрдо. — Сейчас — я один. Ты нужен ей. Вы оба нужны друг другу. — Брайан... — Не спорь, Тим. У нас нет времени. Хозяин двинулся вперёд. Щупальца потянулись к ним — медленно, неотвратимо. Брайан оттолкнул Тима. Встал между ними и Хозяином. — Иди! — крикнул он. — Иди, я сказал! Тим колебался. Секунду. Две. Потом схватил её за руку и побежал. Тоби побежал следом. Она обернулась на бегу. Видела, как Брайан достаёт пистолет. Как стреляет — раз, другой, третий. Пули проходят сквозь Хозяина, не причиняя вреда. — Глупо, — говорит Хозяин. — Глупо, — соглашается Брайан. — Но я не умею по-другому. Одно из щупалец взметнулось в воздух. Обвило Брайана поперёк груди. Сжало. Она услышала хруст рёбер даже с такого расстояния. Крик Брайана — не от боли, от отчаяния. Последний крик. — Бегите! — крикнул он. — Бегите! Потом щупальце дёрнулось. Брайан упал на колени. Жёлтое худи — его единственная яркая вещь — стало красным. Тим дёрнулся назад. Она удержала его. — Нельзя, — сказала она. — Он хотел, чтобы мы жили. — Я не могу... — Можешь. Должен. Она тащила его за собой, пока он не перестал сопротивляться. Они бежали по серой пустоте. Ни ориентиров, ни направления, ни надежды. Только они трое — и страх, который сжимал горло. — Где выход? — крикнул Тоби. — Не знаю! — ответила она. Лес. Им нужен лес. Не тот, который принадлежал Хозяину. Настоящий. Живой. Свой. Она закрыла глаза. Представила. Хвоя под ногами. Ветер в волосах. Птицы. Солнце. Запах земли после дождя. — Туда, — сказала она, открывая глаза. — Я чувствую. Она побежала в ту сторону, куда указывало что-то внутри — не разум, не инстинкт. Память. Надежда. Любовь. Тим и Тоби — за ней. Серая плоскость под ногами треснула. Из трещин полезла тьма — густая, живая, дышащая. — Он не пускает, — сказал Тоби. — Мы не спросим. Она бежала быстрее. Ноги не чувствовали усталости. Сердце колотилось как бешеное. Впереди показался просвет. Не белый — серый, как и всё здесь, но другой. Живой. — Там! — крикнула она. Хозяин закричал — всем пространством, всей пустотой, всей болью, которую не высказать словами. — Не пущу! Вы — мои! — Мы — ничьи! — ответила она. Она прыгнула в просвет. Тим — за ней. Тоби — следом. Она открыла глаза в лесу. Настоящем. С ветром, птицами, запахом хвои и сырой земли. Рядом — Тим. Живой, тяжело дышащий, с глазами, полными ужаса. Рядом — Тоби. Сидит на корточках, сжимает голову руками, пытается отдышаться. Хозяина нет. Врата исчезли. — Брайан... — прошептал Тим. Она посмотрела на лес. Тихий, спокойный. Никаких следов жёлтого худи. Только память. — Он остался там, — сказала она. — Чтобы мы вышли. Тим закрыл лицо руками. Плечи затряслись. — Не плачь, — сказал Тоби. — Он не хотел бы, чтобы ты плакал. — Откуда ты знаешь? — Потому что он был... — Тоби замолчал, подбирая слова, — он был лучшим из нас. Она села рядом с Тимом. Обняла. Прижала к себе. — Ты жив, — сказала она. — Мы живы. Это его подарок. — Я не хотел такого подарка, — сказал Тим. — Никто не хочет. Они сидели втроём на лесной поляне. Солнце садилось за горизонт. Небо становилось оранжевым — тёплым, живым, настоящим. — Что теперь? — спросил Тоби. — Не знаю, — ответил Тим. — Может, поживём. По-человечески. — А Лес? — Лес останется. Но без Хозяина он просто лес. — А мы? — Мы тоже останемся. Если захотим. Тоби встал. Отряхнул штаны. Спрятал нож. — Я хочу, — сказал он. — Надоело убивать. Она поднялась. Подала руку Тиму. Он встал, шатаясь. — Пойдём, — сказала она. — Найдём место. Подальше отсюда. Они пошли. Трое. Вместе. На опушке леса она обернулась. Посмотрела на деревья, на тени, на то место, где когда-то стоял дом на границе. — Прощай, Брайан, — сказала она. Лес шелестел в ответ. Не тоскливо, не страшно. Словно говорил: «Живите. Я буду помнить». Они пошли дальше. Солнце садилось за горизонт. Впереди — дорога, которой они не знали. Позади — жизнь, которой они не хотели. Но сейчас — только здесь. Только они. Только тот факт, что они живы. И жёлтое худи, оставшееся навсегда в серой пустоте. Навсегда.