Последний патруль

Они думали, что самое страшное осталось позади. Лес, Хозяин, убийства, кровь — всё это было в прошлом. Они ошибались. Полиция нашла их через три месяца после смерти Брайана. Не случайно — по наводке. Кто-то из старых знакомых Хозяина, кто-то, кто хотел выслужиться, кто-то, кому была нужна чужая смерть, чтобы спасти свою шкуру. Она заметила слежку первой. Машина с тёмными стёклами, которая появлялась на парковке у мотеля слишком часто. Один и тот же мужчина в невзрачной куртке, который покупал кофе в киоске напротив и смотрел не на продавца, а на их дверь. — Тим, — сказала она. — Нас нашли. Тим подошёл к окну. Отодвинул штору. Посмотрел. — Полиция, — сказал он. — Или те, кто за ними стоит. Не важно. Мы должны уходить. — Куда? — Не знаю. Но сейчас. Тоби уже собирал вещи — быстро, молча, без паники. Ножи в пояс, пистолет — за спину, аптечка — в рюкзак. — Через чёрный ход, — сказал он. — Я выведу. Они вышли через заднюю дверь. Двор был пуст — только мусорные баки и ржавые качели. Но через минуту послышался топот — много ног, тяжёлые ботинки, лай собак. — Бежим, — сказал Тим. Они побежали. Город был серым и чужим. Узкие улицы, облупленные стены, запах гари и дешёвой еды. Они петляли между домами, перепрыгивали через заборы, прятались в подворотнях. Собаки лаяли всё ближе. Голоса — требовательные, жестокие. — Стоять! Полиция! Она не остановилась. Тим бежал рядом, тяжело дыша — его лёгкие всё ещё помнили те месяцы, когда он лежал со сломанными рёбрами. Тоби замыкал колонну, то и дело оглядываясь. — Туда! — крикнул Тоби, показывая на узкий проход между гаражами. Они нырнули в него. Темнота, запах бензина и ржавчины. Впереди — тупик. Высокий забор, утыканный колючей проволокой. — Чёрт, — выдохнул Тим. — Я помогу, — сказал Тоби. Он сцепил руки, подсадил её. Она ухватилась за край забора, перемахнула, порезав ладонь о колючку. Помогала Тиму. Тоби перелез последним — быстрее, чем ожидала от его худого, неказистого тела. Они приземлились на другой стороне — пустырь, заросший бурьяном. Небо было низким, серым. Где-то выли сирены. — Дальше пешком не уйдём, — сказал Тим. — Нужна машина. — Я угоню, — сказал Тоби. — Нет. Я. Тим вышел на дорогу. Остановил первую машину — старый универсал, за рулём — женщина лет пятидесяти. Тим нажал на боковое стекло, показал нож. — Выходи, — сказал он. Женщина закричала. Тоби дёрнулся, вытащил её, сел за руль. Она — рядом с Тима на заднем сиденье. Машина рванула с места. Полицейские — сзади, с мигалками, с выстрелами. — Держись, — сказал Тоби. Он выжал газ. Погоня длилась полчаса. Город кончился, началось шоссе, потом просёлочные дороги. Тоби вёл машину так, как умел только тот, кто привык уходить от погони — резко, опасно, на грани. Дважды их машину обстреливали — пули били по кузову, по стёклам, по шинам. — Нам не уйти, — сказал Тим. — Уйдём, — ответил Тоби сквозь зубы. Она сжимала в руке пистолет — тот самый, когда-то принадлежавший Брайану. Гладила ствол пальцами, как чётки. В голове — пустота. Только страх и холодный расчёт. — Остановитесь, — сказал голос из мегафона. — Иначе будем стрелять на поражение. — Не остановимся, — сказал Тим. Он высунулся в окно. Выстрелил — раз, другой. Не в людей — в колёса. Одна полицейская машина вильнула, врезалась в столб. Вторая — обогнала, заблокировала дорогу. Тоби крутанул руль. Машина съехала в кювет, перевернулась. Она не помнила, как выбралась. Помнила только — темнота, боль в плече, запах бензина. И его голос: — Жива? — Жива, — ответила она. Тим лежал рядом — бледный, в крови. Порез на лбу, рассечённая бровь, но живой. — Тоби? — спросила она. — Здесь, — отозвался он. — Цел. Они выползли из машины. Полицейские уже были рядом — человек десять, с автоматами, в бронежилетах. — Руки вверх! Она встала на колени. Тим — рядом. Тоби — за их спинами, сжимая нож. — Не стреляйте, — сказал Тим. — Мы сдаёмся. — Поздно, — ответил полицейский. — Вы убили троих наших. — Это были не мы, — сказала она. — Врёшь. Полицейский поднял автомат. Всё случилось в одну секунду. Тим шагнул вперёд. Заслонил её. Выстрелы — очередь, короткая, сухая. Пули вошли в грудь, в живот, в плечо. Тим упал на колени. Потом на спину. Кровь. Много крови. — Тим! — закричала она. Бросилась к нему. Упала рядом. Сжала его лицо в ладонях. — Нет, нет, нет... Тим смотрел на неё — мутно, но узнавал. — Живи, — прошептал он. — Будь... счастлива... — Не уходи! — закричала она. — Не смей! Ты обещал! Он улыбнулся — той самой кривой улыбкой, которую она любила больше всего на свете. — Прости, — сказал он. — Не сдержал... обещание... Его глаза закрылись. Грудь перестала подниматься. Тоби сзади стрелял — по полицейским, по машинам, по небу — не целясь, просто чтобы они не подошли. Но его было мало. Их было много. — Бежим! — крикнул Тоби. — Нет, — сказала она. — Он мёртв! Не воскреснет! Бежим, пока не убили нас! Она поцеловала Тима в лоб — холодный, солёный от крови и слёз. Встала. Побежала за Тоби. Пули свистели над головой, но не попадали. Лес принял их — чёрный, живой, опасный. Но свой. Лес, который когда-то был её тюрьмой, стал спасением. Они бежали, пока лёгкие не отказали. Пока не упали на землю, не замерли, не поняли — живы. Она сидела у дерева, смотрела на свои руки — в крови Тима. Не плакала. Слёз не было. Только пустота — та самая, серая, которую она знала по прошлой жизни. Только теперь пустота пахла смертью. — Он умер, — сказала она. — Да, — ответил Тоби. — Он хотел, чтобы я жила. — Да. — Но он живёт во мне. Пока я помню — он жив. Тоби сел рядом. Взял её руку — холодную, неподвижную. — Я буду помнить с тобой, — сказал он. — Ты не одна. — Знаю. Она посмотрела на него. На его лицо — бледное, грязное, с разбитой губой. На глаза — безумные, любящие, отчаянные. — Ты любишь меня, — сказала она. — Да, — ответил он без улыбки. — А я — его. — Знаю. — Но его нет. — Знаю. Она замолчала. Лес шумел — тихо, тоскливо, прощаясь с кем-то, кто не вернётся. — Что теперь? — спросил Тоби. — Не знаю, — ответила она. — Я буду рядом. Что бы ни случилось. — Знаю. Она положила голову ему на плечо. Закрыла глаза. Тим снился ей — живой, улыбающийся, без крови, без боли. Он стоял на поляне, в солнечном свете, и махал рукой. — Иди, — сказал он. — Живи. Я буду ждать. — Где? — В твоём сердце. Она проснулась в слезах. Тоби не спал — сторожил. — Приснилось? — спросил он. — Да. — Хорошее? — Плохое. Он не стал спрашивать. Только подбросил веток в костёр. Она смотрела на огонь и думала о Тиме. О том, как они встретились. О том, как он не убил её. О том, как они учились любить друг друга в мире, где любовь была смертельным приговором. Она не знала, что будет завтра. Знала только, что Тоби будет рядом. А Тим — навсегда в её памяти. — Идём, — сказала она. — Куда? — Вперёд. Туда, где нас не найдут. Они пошли. Двое.