Глава 2. Формальности

      Элизабет вернулась в главный зал ровно за минуту до того, как Артур начал оглядываться по сторонам в поисках своей пропавшей невесты. Она скользнула в толпу гостей, подхватила с подноса проходящего официанта бокал с шампанским и мысленно поблагодарила небеса за то, что вечернее освещение скрывает румянец на её щеках. Пригладить волосы удалось лишь отчасти, но она надеялась, что легкая небрежность прически сойдет за модный тренд, а не за результат торопливого секса в музейном архиве.       — Вот ты где, — Артур возник рядом с ней, сияя своей обычной добродушной улыбкой. Высокий, со светло-русыми волосами, с мягкими чертами лица и безупречными манерами выпускника Оксфорда. Он положил ладонь на её талию и легонько привлек к себе. — Я уже начал беспокоиться.       — Решила немного отдохнуть от шума, — Элизабет улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит искренней, а не застывшей маской вины. — Голова разболелась от этого гула.       — Бедняжка, — Артур нахмурился. — Может, уедем пораньше? Аукцион почти закончился. Я уже сделал благотворительный взнос, так что репутация спасена.       — Нет-нет, всё в порядке, — Элизабет покачала головой быстрее, чем следовало. Уехать сейчас означало бы выглядеть так, будто она сбегает, а она не собиралась давать Джеймсу такого удовольствия. — Уже лучше. Давай останемся ещё ненадолго.       — Как скажешь, — Артур поцеловал её в висок, и от этого невинного, полного доверия жеста у Лиззи болезненно сжалось сердце. Артур был таким хорошим. Настоящим. И она только что предала его в самом буквальном смысле этого слова. Сдерживая подступивший к горлу комок тошноты, Элизабет сделала большой глоток шампанского. Аукцион тем временем завершился. Гул голосов стал громче, гости перемещались между зонами, обсуждали лоты, обменивались визитками и светскими любезностями. Элизабет позволила Артуру вести её сквозь толпу, механически улыбаясь знакомым лицам и отвечая на приветствия. Где-то на периферии она заметила Джеймса, который стоял у бара с бокалом виски и разговаривал с каким-то пожилым мужчиной. Их взгляды на мгновение встретились, и уголок его губы дрогнул в едва заметной усмешке. Элизабет поспешно отвернулась.       — О, Артур, дорогой! — раздался звонкий женский голос, и к ним подплыла Маргарет Уэллсли — пожилая светская львица с бриллиантовым колье, которое весило, кажется, больше неё самой. Она держала под руку своего мужа, скучающего вида банкира, а за ними следовала ещё одна пара. — Как я рада вас видеть! Вы знакомы с Синклерами? Сердце Лиззи остановилось. А затем забилось с огромной скоростью. К ним приближались двое, и первой шла она. Сиенна Синклер. Высокая, смуглая, с копной черных волос, уложенных в элегантный низкий пучок. На ней было серебристое платье, струящееся по точеной фигуре подчеркивая все ее достоинства. Карие глаза Сиенны смотрели со спокойной, ленивой благосклонностью, которая свойственна женщинам, никогда ни в чем не нуждавшимся. Она была ослепительна. И Лиззи возненавидела её за это с первого взгляда. Рядом с ней, поддерживаю жену под локоть с отстраненной элегантностью, стоял Джеймс. Он успел где-то найти свежую рубашку или, что более вероятно, предусмотрительно держал запасную в машине. Ни единой складки на смокинге. Ни единого намека на то, что двадцать минут назад он вжимал Элизабет в стол в пыльном архиве. Его лицо было безупречной маской светского радушия.       — Боюсь, не имел чести, — Артур обаятельно улыбнулся и протянул руку. — Артур Дрейк. А это моя невеста, Элизабет.       — Сиенна Синклер, — итальянский акцент делал её голос похожим на теплый мед. Она пожала руку Артуру, затем повернулась к Элизабет, и её губы изогнулись в вежливой улыбке. — Очень приятно. Какое красивое платье. Valentino?       — Versace, — ответила Лиззи, из-за всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — О, итальянское, — Сиенна рассмеялась мелодичным смехом. — У вас отличный вкус. Джеймс тем временем обменялся рукопожатием с Артуром, и Лиззи с болезненной остротой наблюдала за этой сценой. Её жених и её кто? Бывший? Любовник на один вечер? Партнер по случайному сексу? Двое мужчин, которые находились в противоположно разных ролях в её жизни, пожимали друг другу руки как ни в чем не бывало.       — Джеймс Синклер, — представился он Артуру с той самой обезоруживающей улыбкой, которая открывала двери в любые кабинеты. — Наслышан о вашем инвестиционном портфеле. Впечатляющие показатели в третьем квартале.       — Вы следите за нашим фондом? — Артур, польщенный, приосанился.       — Держу руку на пульсе, — Джеймс кивнул, и в его голосе не было ни грамма фальши. — Возможно, нам стоит как-нибудь пообедать и обсудить сотрудничество.       — С удовольствием.       Элизабет чуть не поперхнулась шампанским. Джеймс приглашал её жениха на деловой обед. Этот человек был абсолютно, клинически бессовестным. Затем он повернулся к ней, и его глаза блеснули — всего на долю секунды, но она заметила.       — Элизабет, — он произнес её имя так нейтрально, словно они были едва знакомы. — Рад познакомиться.       — Взаимно, — процедила она, вкладывая в свою улыбку ровно столько тепла, сколько требуется для светского этикета, и ни каплей больше. Их рукопожатие было коротким, но невидимый ток прошелся по всему телу. Его ладонь — горячая, сухая, знакомая — сжала её пальцы, и Лиззи мгновенно вспомнила, как эти пальцы были внутри неё двадцать минут назад, доводя до немыслимого наслаждения. Лиззи высвободила руку быстрее, чем позволяли приличия.       — Мы с мисс Уокер, кажется, учились в одной бизнес-школе? — сказал вдруг Джеймс, обращаясь к Артуру с видом человека, который силится вспомнить. — Колумбия, верно? Год две тысячи...       — Семнадцатый, — подсказала Лиззи, мысленно проклиная его за этот спектакль.       — Точно, семнадцатый, — он щелкнул пальцами. — Надо же, какая встреча. Мир тесен.       — Невероятно, — пробормотала Элизабет.       Сиенна, переводила взгляд с одного на другого. Её лицо оставалось идеально спокойным, но в карих глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или это была игра света? Лиззи не могла сказать точно. В любом случае, Сиенна не выглядела встревоженной. Скорее, позабавленной. Как человек, который наблюдает за мышиной возней из удобного кресла.       — Дорогой, — она коснулась локтя Джеймса кончиками пальцев, и этот жест был собственническим ровно настолько, насколько требовалось для публики, — Нас хотели представить еще Фэрфаксам.       — Конечно, — Джеймс кивнул и снова повернулся к Артуру. — Рад был познакомиться. Я позвоню вашему офису на неделе.       — Буду ждать, — Артур просиял.       Синклеры удалились — элегантная пара, совершенная в своей отлаженной годами публичной жизни. Сиенна что-то тихо сказала Джеймсу, наклонившись к его уху, и он коротко кивнул. Со стороны они выглядели идеально. Слаженная команда. Партнеры. Элизабет смотрела им вслед, и внутри неё боролись два противоречивых чувства: облегчение от того, что сцена закончилась, и укол чего-то темного, ядовитого, что она отказывалась называть ревностью.       — Какие приятные люди, — заметил Артур, беря её под руку. — Синклер, довольно известный игрок на рынке недвижимости. Я читал о нем в Forbes.       — Правда? — Лиззи притворилась, что ей интересно.       — Да, сделал состояние на коммерческой недвижимости. И жена — модель, кажется. Итальянка. Очень красивая.       — Очень, — согласилась Элизабет сухо.       — Они, наверное, лет десять вместе? Со стороны выглядят как идеальная пара. Лиззи подумала о том, что сказал Джеймс в архиве. «Сиенна не дура. Она знает, что наш брак — это бизнес-соглашение. Ей плевать на мои интрижки». Идеальная пара, как же. Идеальный фасад. Идеальная сделка.       — Внешность обманчива, — сказала она вслух, и Артур удивленно на неё посмотрел.       — Ты о чем?       — Ни о чем, — она покачала головой и выдавила улыбку. — Просто философствую.       Вечер продолжался. Элизабет перемещалась от одной группы гостей к другой, держась за локоть Артура и выполняя свою роль идеальной невесты на автопилоте. Она смеялась шуткам, поддерживала светские беседы, комментировала абстрактные полотна. Но часть её сознания постоянно сканировала зал, отслеживая перемещения одной конкретной пары. Она видела, как Джеймс беседует с Фэрфаксами, его смех долетал до неё даже через гул голосов. Видела, как Сиенна позирует для фотографов — с той особой грацией, которая вырабатывается годами работы перед камерой. Видела, как Джеймс наклоняется к жене и что-то шепчет ей на ухо, возможно, комментирует кого-то из гостей или напоминает о встрече завтра. Что бы он ни говорил, это выглядело интимно и естественно. И Лиззи ловила себя на том, что сжимает челюсти.       Примерно через полчаса, когда гости начали понемногу расходиться, она снова оказалась рядом с Сиенной. Это произошло в уборной — том самом нейтральном пространстве, где светские женщины поправляют макияж и обмениваются ничего не значащими любезностями. Элизабет стояла у зеркала, поправляя помаду, когда дверь открылась и вошла Сиенна. Их взгляды встретились в отражении.       — Элизабет, да? — Сиенна подошла к соседнему зеркалу и достала из сумочки золотую пудреницу. — Простите, я ужасно запоминаю имена. Но лицо ваше мне показалось знакомым. Мы раньше не встречались?       — Не думаю, — Лиззи провела помадой по губам с преувеличенной аккуратностью. — Я бы запомнила. Тем более мы только недавно вернулись из Лондона.       — Возможно, на каком-нибудь недавнем мероприятии, — Сиенна пожала плечами и принялась поправлять и без того идеальную прическу. — Мы с Джеймсом довольно часто выходим в свет. Он считает, что это важно для бизнеса. Я считаю, что это утомительно. Но такова жизнь жены магната, не правда ли?       — Не могу судить, — ответила Лиззи, закрывая помаду с тихим щелчком. — Мой жених — банкир, а не магнат.       — Но метит в магнаты, я полагаю? — Сиенна улыбнулась, и в её улыбке не было злобы, только ирония, слегка окрашенная усталостью. — Они все метят. Это нормально. Мужчины амбициозны. Нам остается только поддерживать их и надеяться, что они не слишком увлекутся игрой.       Элизабет не нашлась с ответом. Она смотрела на отражение Сиенны, на это спокойное, красивое лицо, на глаза, которые, казалось, видели всё и не выдавали ничего, и пыталась понять, что скрывается за этим фасадом. Знала ли Сиенна о том, что случилось в архиве? Догадывалась ли? И если да, то почему она так спокойна? Джеймс говорил, что их брак просто сделка. Что Сиенна не задает вопросов. Но, глядя на эту женщину, Лиззи не могла поверить, что та была равнодушна. Никто не может быть настолько равнодушным. Это было бы неестественно.       — Вы давно замужем? — спросила Лиззи, просто чтобы что-то сказать.       — Четыре года, — Сиенна убрала пудреницу в сумочку и повернулась к ней лицом. — Мы поженились довольно быстро после знакомства. Мой отец был скажем так, заинтересован в этом союзе. Бизнес-интересы. Вы понимаете.       — Понимаю, — кивнула Лиззи. Она действительно понимала. Мир старых денег был полон таких историй: браки, заключенные не по любви, а ради слияния капиталов, укрепления позиций, доступа на новые рынки. Её собственные родители поженились точно так же. И развелись через пятнадцать лет, когда деловое партнерство исчерпало себя.       — Но это не значит, что брак не может быть хорошим, — продолжила Сиенна, и в её голосе появилась неожиданная теплота. — Джеймс... Он сложный человек. Непростой. Но он никогда не был жесток со мной. Он честен — по-своему. И я уважаю его за это. Элизабет замерла с помадой в руке. Этот разговор принимал странный оборот. Сиенна говорила о своем муже так, словно они были коллегами, обсуждающими общего руководителя. Без ревности. Без страсти. Без боли. Просто констатация фактов.       — Вы его любите? — вырвалось у Лиззи раньше, чем она успела прикусить язык. Сиенна посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Тишина в уборной стала осязаемой, плотной. Затем она улыбнулась — на этот раз по-настоящему, и в этой улыбке было что-то почти печальное.       — Люблю, — сказала она просто. — По-своему. Не так, как пишут в романах, но люблю. Он — моя семья. А семью я защищаю.       Последние слова прозвучали без угрозы. Скорее, как констатация факта. Но Лиззи почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сиенна была не просто красивой женой-трофеем. В этой женщине была сталь. Тихая, незаметная, но прочная.       — Это похвально, — улыбнулась Элизабет, убирая помаду в клатч и надеясь, что голос звучит нейтрально.       — Была рада познакомиться, Элизабет, — Сиенна кивнула ей и направилась к выходу. У двери она на секунду остановилась и обернулась. — Кстати, ваша помада немного размазалась. Слева. Поправьте, пока никто не заметил.И она вышла, оставив Лиззи стоять у зеркала с колотящимся сердцем. Она посмотрела на свое отражение. Помада действительно была слегка размазана в уголке губ — словно после долгого, страстного поцелуя. Или после чего-то ещё более интимного. Сиенна заметила. Конечно, заметила. И сказала об этом так спокойно, словно речь шла о погоде. Лиззи стерла помаду дрожащей рукой. Ей вдруг стало очень, очень неуютно. Сиенна Синклер знала или как минимум догадывалась и не подавала виду. Либо ей действительно было всё равно, либо она играла в какую-то свою, непонятную Лиззи игру. Оба варианта пугали одинаково сильно.       Артур ждал её у выхода с её пальто в руках.       — Заказал такси, — сказал он, помогая ей одеться. — Ты выглядишь уставшей. Поехали домой.       — Да, — согласилась она с облегчением. — Поехали домой.       По пути к выходу она в последний раз увидела Синклеров. Они стояли у гардероба, и       Джеймс помогал Сиенне накинуть пальто. Его движения были отточенными, привычными — видно, что он делал это сотни раз. Сиенна что-то говорила ему, жестикулируя, и он слушал с легкой улыбкой. Идеальная пара. Идеальный фасад. Идеальная ложь. Уже в такси, когда Артур нежно сжимал её ладонь и рассказывал о планах на завтрашний день, Лиззи смотрела на свое отражение в темном окне. Она думала о том, что сказала Сиенна. «Семью я защищаю». О том, что сказал Джеймс. «Просто секс. Без обязательств». О том, что она сказала сама. «Ничего не значащая интрижка».       Кого из них она обманывала больше — Артура, Джеймса или саму себя? Город за окном растворялся в ночных огнях. Первый раунд этой опасной игры закончился вничью. Но Элизабет знала: второе столкновение неизбежно. И в следующий раз им вряд ли удастся отделаться простым рукопожатием и светской улыбкой.