«М»

Прошло несколько дней после спектакля. Джо лежала на кровати поперёк, ноги закинуты на стену, потолок над головой. Книга лежала рядом раскрытой на той же странице, которую она дочитала минут двадцать назад и с тех пор так и не перевернула. Из колонки тихо шла «Glory Box» — плейлист добрался сам. Portishead Джо слушала редко, знала только самые известные вещи, не копала глубже, но когда что-то из них попадалось, рука никогда не поднималась переключить. За окном был вечер субботы. Оливер писал днём что-то про вечер у себя, и Джо при других обстоятельствах собралась бы без лишних уговоров, но Эмма не могла, Натали и Марго тоже, и без девочек перспектива провести вечер слушая, как Оливер и Сид обсуждают футбол или компьютерные игры, была не настолько привлекательной, чтобы переодеваться и выходить на холод. Она любила шумные вечера, музыку и то, как время идёт иначе, когда все рядом, но иногда нравилось и вот так: лежать и никуда не торопиться. Завтра воскресенье, а значит, можно продолжать в том же режиме. Это было хорошим ощущением, которое было редким в последнее время. Телефон на подушке завибрировал. Джо не сразу на него посмотрела. Дотянулась, перевернула экраном к себе. Незнакомый номер. Одно сообщение, больше ничего. «Как ощущается статус спасительницы школьного театра?» Она смотрела на экран, не двигаясь. Несколько секунд просто смотрела на цифры номера и на текст. Без имени, без подписи, без каких-либо объяснений, как будто само собой разумелось, что она разберётся. Как будто отправитель даже не рассматривал вариант, при котором она не поймёт. Она поняла сразу, хотя объяснить это было бы затруднительно — просто больше некому. В этих нескольких словах была слишком узнаваемая интонация: лёгкая, чуть насмешливая, привыкшая обходиться без предисловий. Первая мысль была не о том, что ему нужно, и не о том, почему именно сейчас. Первая мысль была конкретной: откуда номер. Маленький город, сказал он тогда в коридоре, как будто это объясняло всё сразу. Может, и объясняло. Джо положила телефон на подушку экраном вниз и встала. Прошлась по комнате без какой-либо цели, от окна к столу и от стола обратно к окну. Остановилась, взяла книгу с кровати и поставила на полку, хотя читать дальше не собиралась. Подошла к колонке и убавила громкость на одно деление. Руки не могли найти себе занятие. Три минуты прошло, может чуть больше. Потом она вернулась к кровати, взяла телефон и написала: «Не знала, что мы уже обменялись номерами» Отправила. Поставила телефон на стол экраном вниз и легла обратно, на то же место поперёк кровати. Он не ответил в тот вечер. Около десяти она посмотрела на экран, увидела пустые уведомления и убрала телефон обратно. Потом ещё раз, уже перед сном, и снова ничего. Это было нормально. Люди не отвечают сразу, это не значит ничего особенного. Она выключила свет и несколько секунд лежала в темноте, глядя туда, где был потолок. Потом снова взяла телефон, открыла контакты и нашла незнакомый номер в последних входящих. Нажала «сохранить». Курсор мигал в строке имени, и пальцы на секунду остановились над экраном, не сразу зная, что вписать. Написала «М». Закрыла приложение и положила телефон на тумбочку. Какую-то секунду она ещё смотрела на тёмный экран и думала о том, что странно сохранять номер вот так, без имени, когда имя прекрасно известно. Потом решила, что не думает об этом, повернулась на бок и закрыла глаза.

***

Понедельник начался с физики. Мисс Уоллес вернула контрольные в начале урока, прошлась между рядами и молча положила листы на парты. Джо перевернула свой, посмотрела на цифру в углу. Девяносто два из ста. Она смотрела на неё несколько секунд, потом нашла задачу, где потеряла баллы, и всё сразу стало понятно. Восемь баллов на ровном месте: она перепутала знак в одном переходе, и дальше всё поехало по неверной дорожке. Обиднее всего были именно такие ошибки: материал она знала, просто второпях не остановилась и прошла мимо очевидного. Она переписала задачу в тетради правильно уже после урока, чтобы в тетради лежал правильный вариант. Натали заглянула через плечо с выражением лёгкого недоумения. — Девяносто два — это же хорошо. — Знаю. — Тогда зачем ты переписываешь. — Потому что хочу. Натали помолчала секунду, посмотрела на Джо, потом на тетрадь и решила не спорить. На переменах было обычно. Оливер притащил кофе в термосе и разливал всем желающим. Он считал, что совершает доброе дело, хотя, по правде говоря, кофе был горьким и без молока и желающих было меньше, чем он рассчитывал. Сид опоздал на биологию минут на десять и вошёл в класс с таким невозмутимым видом, будто это было частью расписания и все остальные просто не предупреждены. Эмма на уроке английского смотрела в окно. Джо обратила на это внимание не сразу, но потом уже не могла отвести взгляд: Эмма сидела прямо, тетрадь была открыта, ручка лежала рядом, но страница оставалась пустой. Это было совершенно на неё не похоже. Эмма всегда делала записи, даже на тех уроках, где записывать было особо нечего. Джо подождала, пока учитель отвернётся к доске, и тихо спросила: — Всё нормально? Эмма не сразу ответила. Сначала убрала взгляд от окна, посмотрела на Джо, потом на тетрадь. — Да. — Небольшая пауза. — Тоби, тот парень с вечеринки. Мы должны были встретиться в субботу. — И? — И он написал в пятницу вечером, что что-то случилось. Переносим. Эмма вздохнула так печально, что Джейми Браун, сидевший спереди, обернулся. Эмма тихо шикнула на него, тот явно этого не ожидал, поэтому отвернулся. — Это бывает, — сказала Джо негромко. — Я знаю. Просто. Она не закончила предложение, и Джо не стала его заканчивать за неё. Не стала давить и переспрашивать. Эмма скажет, когда захочет сказать, а до тех пор достаточно было просто сидеть рядом. Во вторник в школе случилось небольшое происшествие, которое к обеду стало известно всем. Двое из одиннадцатого — Джо знала их только в лицо — что-то не поделили на физкультуре. Нет, никто не дрался, всё было цивилизованнее: громкий разговор в раздевалке, потом один из них сказал что-то лишнее, второй пожаловался классному руководителю, и дальше началась та унылая административная цепочка, которая в школах запускается по одному и тому же сценарию. Джо узнала об этом от Натали, которая узнала от Валери Фонтен, которая узнала непосредственно у источника. — Из-за чего хоть? — спросила Джо. — Якобы один сказал другому, что он играет в защите хуже, чем его младшая сестра. Молчание. — Это всё? — Это всё. — Это... — Джо подумала. — Это очень глупо. — Невероятно, — согласилась Натали. Это происшествие само по себе было незначительным, но у него оказалось последствие. Миссис Эванс, классный руководитель обоих классов, в этот день была занята административными делами дольше обычного, и потому урок литературы поменяли местами с психологией, а в последний момент выяснилось, что кабинет занят, и урок провели в библиотеке. В библиотеке не хватало мест. Она была рассчитана на человек двадцать в читальном режиме, а не на тридцать с учебниками и стульями, притащенными из коридора. Джо оказалась за столом рядом с Марго, что было хорошо, и рядом с Эдрианом Холлом, что было нейтрально. Эдриан всегда молчал на уроках и раздражал этим миссис Эванс, которая периодически пыталась его разговорить с педагогической настойчивостью и неизменным отсутствием результата. Миссис Эванс попросила всех открыть «Великого Гэтсби» на девятой главе. Джо открыла книгу на нужной странице и положила перед собой, но смотрела не в текст. Она думала о маме. Не специально, просто само пришло. Амелия всегда напоминала ей персонажей из таких вот книг: яркая, стремительная, с жизнью, которая всегда происходила где-то в другом месте и была слишком насыщенной, чтобы в ней помещалось всё остальное. Всё блестящее и всё в движении, как у Гэтсби с его вечеринками, только никто в конце не приплывёт к её огоньку на том берегу. — Кто хочет начать с финального монолога? — спросила миссис Эванс, явно имея в виду «кто-нибудь, кроме тех, кто всегда». Повисло молчание. — Джозетт. Джо подняла взгляд. Нашла нужное место, прочитала вслух, потом миссис Эванс попросила прокомментировать: что значит «бороться против течения», к чему этот образ. Джо подумала секунду. — Это образ про то, как время и обстоятельства несут тебя вперёд независимо от того, хочешь ты этого или нет, и никакое усилие не позволит вернуться туда, где ты уже был. Борьба с течением всегда проигрышная, потому что даже когда кажется, что стоишь на месте, ты уже в другой точке. Миссис Эванс медленно кивнула, давая понять, что услышала нечто стоящее и готова с этим согласиться. Марго тихо написала на полях тетради: «красиво сказала». Джо пожала плечом, но всё-таки улыбнулась краем рта. Эрик написал в тот же вечер. Рассказывал про кино, которое хочет посмотреть, про группу, которую недавно открыл и которую, по его словам, она должна оценить, потому что «звучит как то, что ты могла бы слушать». Джо отвечала легко, как отвечают человеку, с которым не нужно ничего изображать. Переписка с ним шла так же легко, как идётся по улице, которую знаешь наизусть: знаешь, где булыжник, где фонарь, где лужа после дождя, и именно поэтому можно просто идти, не думая о дороге. Потом убрала телефон и поймала себя на том, что думает о сообщении, которое пришло ей в субботу. Там было другое. Не лучше и не хуже. Оно не давалось такому же лёгкому определению и именно поэтому продолжало где-то сидеть.

***

В среду он ответил. Она была в школьной библиотеке после уроков, заняла стол у дальней стены, подальше от окна, где всегда сидели группами и разговаривали вполголоса, думая, что этого не слышно. Здесь было тише. Учебник по математике лежал открытым, рядом тетрадь с разграфленными столбцами, карандаш и ручка. Контрольная была на следующей неделе, и Джо предпочитала начинать заранее. Телефон лежал рядом экраном вниз, как она всегда его клала, чтобы не отвлекаться краем зрения, когда нужно было работать. Завибрировал. Она перевернула не сразу, закончила строчку в тетради. Потом посмотрела на экран. «М» Джо положила карандаш на стол. «Общие знакомые. Ты удивишься, как много людей готовы помочь, если знают, зачем спрашивают». Она посмотрела на экран и перечитала дважды. Что-то в этом ответе не давало просто убрать телефон и заняться чем-то другим. Его лёгкость раздражала Джо больше всего. Он написал это так, будто добыть чужой номер через общих знакомых было совершенно обычным делом, которое не требует ни объяснений, ни даже беглого признания того, что это могло быть лишним. Потом написала: «И зачем?» Ответ пришёл быстро, заметно быстрее, чем она ожидала, учитывая, что прошло четыре дня с её сообщения. «Хотел узнать, ты теперь местная знаменитость или ещё нет» Джо отложила телефон и посмотрела в учебник. Перевела взгляд на страницу, на цифры и формулы, которые секунду назад были вполне понятными. Подождала немного. Ничего не прочитала. Взяла телефон обратно. «Очень смешно» «Значит, да» «Значит, нет» Пауза с его стороны была длиннее предыдущих, заметно длиннее. Джо успела вернуться к тетради и записать половину решения, прежде чем телефон снова завибрировал. «Жаль. Я бы сказал, что знал тебя до того, как ты стала известной» Джо закрыла переписку и положила телефон экраном вниз на прежнее место. Уголки губ чуть дёрнулись вверх. Она поймала это, остановила себя, взяла карандаш, нашла в учебнике нужный параграф и начала читать с того места, где остановилась, не думая о Максе. Следующие сорок минут работала нормально. Задачи шли одна за другой, ответы сходились, метод укладывался так, как она хотела. Библиотека постепенно пустела, за окном темнело, дежурная библиотекарша негромко переставляла что-то на стеллаже в дальнем конце зала. Только один раз Джо подняла взгляд от учебника без всякой причины и несколько секунд смотрела в никуда, прежде чем вернуться к странице.