Индексы встали на место

Остаток недели прошёл ровно и без особых событий. Школа, дом, учебники, снова школа. Физика, математика, сложный лабораторный отчёт по химии, который Джо писала в несколько заходов, каждый раз немного переделывая введение и заново пересчитывая погрешности. Контрольная по химии в четверг прошла без происшествий. После уроков она зашла в библиотеку, заняла привычный стол у дальней стены, разложила тетради, просидела почти до закрытия. Вышла уже в темноте, постояла секунду у входа, вдыхая ноябрьский воздух, и пошла домой пешком, не торопясь. Фонари на Хай-стрит отражались в мокром асфальте. Ноябрь делал то, что умел лучше всего: стягивал день всё короче, загонял людей в дома раньше обычного. В пятницу вечером Сесиль решила печь пирог. Джо зашла на кухню за чаем и осталась, сначала просто сидела на столешнице и смотрела, как Сесиль отмеряет муку, потом незаметно для себя оказалась рядом, помешивала начинку, пока та не отвернулась к духовке. Пирог был яблочным, с корицей и чем-то ещё, что Сесиль добавила на глаз и называть отказалась. Запах заполнил весь дом примерно за полчаса до готовности, и Ноа появился на кухне с газетой в руке и безмолвным вопросом на лице. — Ещё минут двадцать, — сказала Сесиль, не оборачиваясь. Он поставил газету на стол, сел и остался. Они ели за кухонным столом, говорили о разном: о соседях, о том, что нужно починить калитку, о книге, которую Сесиль дочитала на этой неделе. Джо слушала и иногда говорила что-то своё, и пирог был очень хорошим, и за окном шёл мелкий ноябрьский дождь, и всё это вместе было вечером, который потом куда-то откладывается. В субботу она проснулась поздно, поваляла немного, потом встала, сделала чай и вернулась с ним в кровать. За окном было серое, влажное, никуда не нужно было идти. Телефон завибрировал в половине двенадцатого. «М» Она перевернула экран и посмотрела. «Ты видела, что сегодня обещают снег?» Джо подумала секунду. «В Килтоне снег в ноябре — это миф» «Городская легенда» «Именно» Пауза. Потом: «Жаль. Я бы посмотрел на твоё лицо, когда выпадет» «Моё лицо тебя не касается» «Это уклончивый ответ» «Это единственный ответ» Он не ответил сразу. Джо отложила телефон экраном вниз — глухой стук в тишине комнаты прозвучал слишком громко. Словно этот жест мог заставить время идти быстрее. Она допила остывший чай, просто чтобы занять руки, и взяла с тумбочки книгу. Честно попыталась сосредоточиться, вчитываясь в строчки, хотя смысл слов ускользал. Но стоило перевернуть страницу, как тишину разрезал резкий звук. Телефон на тумбочке завибрировал, заставив сердце пропустить удар. «Хорошей субботы тогда» «И тебе» Она закрыла переписку и несколько секунд смотрела в потолок. Потом открыла инстаграм и вбила в поиск его имя. Несколько аккаунтов с похожими именами, ни один не подходил. Она попробовала другие варианты — фамилию отдельно, имя с инициалами. Ничего. Либо аккаунт закрытый, либо ник был каким-то другим, не очевидным, и угадывать это было уже слишком. Она убрала телефон и вернулась к книге.

***

Вторник начался с математики. Мистер Брукс раздал новые распечатки с теоремами по геометрии, и Джо открыла тетрадь, написала дату и стала слушать.Натали за соседней партой уже заполняла поля маленькими звёздочками, что означало, что она тоже слушает, просто параллельно. Телефон лежал экраном вниз, как всегда на уроках. Минут через двадцать он тихо завибрировал один раз. Джо не сразу на него посмотрела, закончила записывать абзац и только потом перевернула, держа под партой. «М» Сообщений не было. Только фотография. Она увеличила её и несколько секунд рассматривала. Толстый сизый голубь с перьями, взъерошенными в районе шеи так, что голова казалась непропорционально маленькой, сидел на мусорной урне у входа в какое-то здание, нахохлившись и явно никуда не собираясь улетать. Вид у него был равнодушный и надменный. Под фотографией была подпись: «Нашел твоего духовного наставника». Джо смотрела на экран несколько секунд. Потом сжала губы, сдерживая улыбку, и всё равно не удержала. — Что там? — шёпотом спросила Эмма. Джо убрала телефон. — Эрик прислал что-то смешное. Эмма приподняла бровь, но мистер Брукс в этот момент обернулся от доски, и разговор сам собой закончился. Джо убрала телефон в карман, дождалась конца урока и только тогда написала. «Голубь выглядит умнее тебя» «Мы оба знаем, что это неправда» Джо закрыла переписку и пошла на следующий урок. Вечером Эмма пришла к ней делать проект по английскому. Они разложили всё на полу: распечатки, тетради, Эммин ноутбук сбоку для справок. Работали нормально первые минут сорок, потом Эмма отложила карандаш и вытянула ноги. — Слушай, — сказала она таким тоном, которым начинают разговоры, не имеющие отношения к проекту. — Я всё хотела спросить. Ты с Эриком не думаешь как-то продолжить? — Что продолжить? — Джо не отрывала взгляда от своих листов. — Ну, погуляли же вы. Он писал тебе сегодня, ты сама говорила. — Он прислал фотографию смешного голубя. Это не то же самое, что встречаться. — Он явно думает о тебе. — Эмма. — Нет, правда, — Эмма повернулась к ней. — Он хороший. Я видела его несколько раз и он нормальный человек, не старается произвести впечатление, не говорит о себе на каждом шагу. Это редкость. — Я не спорю, что он нормальный. — Тогда что? Джо положила карандаш. — Я сама не знаю. Он младше меня на два года, и это не мелочь. Мне с ним комфортно, когда мы разговариваем, но это не значит, что я хочу за него держаться. — Два года — это вообще ничего. — В восемнадцать это не ничего. Эмма явно смотрела на неё с недовольным выражением лиц, но пока не придумала, какой аргумент выдвинуть в свою пользу. — Ты просто не хочешь об этом думать, — сказала она наконец. — Может быть. — Джо пожала плечом. — У меня сейчас других вещей хватает. — Других вещей всегда хватает. Это не повод. Джо посмотрела на подругу. — Эмма, честно: я не знаю, что я к нему чувствую, и пока не знаю, мне кажется лучше ничего не делать. Мне не нравятся парни помладше, у меня это не работает. — Это предубеждение. — Это опыт. — Какой опыт, ты ни с кем из них не встречалась. — Именно поэтому я и знаю, что это не моё. — Джо взяла карандаш обратно. — Лучше расскажи про Тоби. Вы же в итоге гуляли недавно. Эмма секунду смотрела на неё, понимая, что Джо уводит тему, но потом что-то в её лице изменилось, и она медленно улыбнулась. — Гуляли, — сказала она. — И? — И было очень хорошо. — Эмма подтянула колени к груди и немного развернулась к Джо. — Мы встретились у кофейни, потому что он сказал, что там хороший чай, хотя там обычный чай, но мне было всё равно. Мы пробыли там почти два часа, просто разговаривали. У него есть небольшая группа, они записали три песни, он мне скинул ссылку, я слушала. — Хорошие? — Неожиданно да. То есть не профессиональные, но в них есть что-то. Он сам пишет тексты. — Эмма сделала небольшую паузу, будто ей было немного страшно произносить вслух. — Он сказал, что хочет встретиться ещё раз. Уже спрашивал про эти выходные. — И ты? — Я сказала, что подумаю, но на самом деле уже решила. Джо улыбнулась. — Это хорошо. — Мне немного страшно, — призналась Эмма. — Не страшно, скорее... не знаю. Он первый за долгое время, когда мне не хочется уйти в середине разговора. — Это хороший знак. — Наверное. — Эмма посмотрела на Джо. — Ты не считаешь, что я слишком быстро? — Нет. Ты просто нормально реагируешь на человека, который тебе нравится. Эмма снова улыбнулась, тише на этот раз, и взяла свои листы. Они поработали ещё час, потом Эмма собралась домой, они попрощались у двери, и Джо вернулась к себе в комнату. Она убрала со стола бумаги, поставила телефон заряжаться и легла, не включая свет. За окном было темно и тихо, только редкие машины внизу. Она думала об Эмме и Тоби, о том, как хорошо, когда всё складывается так просто. Потом подумала о голубе и о глупой подписи к фотографии, почти помимо воли, и улыбнулась.

***

Больше на той неделе он не писал. В какой-то момент Джо сидела с телефоном в руке, смотрела на экран, где не было ничего нового, и поймала себя на мысли, что из неё, наверное, так себе собеседник, но тут же убрала эту мысль куда подальше. Пятница началась с того, что Натали написала в общий чат что-то про вечеринку у кого-то из одиннадцатого. Джо перечитала сообщение дважды, пытаясь понять, правильно ли она всё поняла. «Они вообще такое устраивают?» — написала она Натали отдельно. «Очевидно да» — пришло в ответ почти сразу. Джо пошла. Народу оказалось неожиданно много, человек тридцать пять, если не больше, и дом это чувствовал. Музыка шла громко, в гостиной почти не было места, кто-то уже вынес стулья в коридор. Только войдя, Джо увидела шары и криво приклеенную гирлянду с буквами, и всё сразу встало на свои места: это был день рождения. Именинник был, судя по всему, популярным человеком, хотя его имени Джо так и не запомнила, хотя оно несколько раз пролетало мимо — что-то на К, Кевин или Кеннет, — но каждый раз она успевала отвлечься раньше, чем оно за что-нибудь зацепилось. Первые полчаса она просто осматривалась, взяла что-то из напитков, нашла Эмму и Натали у стены. Потом музыка стала лучше и они переместились туда, где танцевали. Джо была одета в своём духе — чёрные джинсы, топ, клетчатая рубашка поверх, волосы распущены, на запястьях и пальцах всё, что обычно, и тёмные тени на глазах, уже немного растёкшиеся от духоты. Она танцевала долго, почти не останавливаясь. Закрывала глаза, теряла счёт песням, иногда чувствовала чьё-то плечо рядом, иногда оказывалась в середине толпы, иногда у края, и это не имело никакого значения. Потом к ней подошёл какой-то парень. Она не знала его, он представился, имя сразу вылетело из головы. Первые две минуты было нормально, потом стало понятно, что он не собирается никуда уходить и намерен провести рядом с ней весь оставшийся вечер. Он стоял чуть ближе, чем нужно, говорил громче, чем требовала музыка, и каждый раз, когда она делала шаг в сторону, делал шаг следом. Джо подождала удобного момента, сказала что-то про напитки и ушла в другой конец комнаты. Потом ещё раз сменила место, когда увидела, что он её высматривает. К концу вечера она знала его маршрут лучше, чем хотела бы. Эрика она увидела случайно, у окна, он стоял с кем-то из знакомых. Они переглянулись, он кивнул, она подошла. Эрик явно не ожидал её здесь увидеть, это было заметно по тому, как он слегка оживился и улыбнулся по-настоящему. — Ты здесь откуда, — сказал он скорее утвердительно, чем с вопросом, и посмотрел на неё так, что Джо стало немного неловко, но приятно. — Хорошо выглядишь, кстати. Она сказала что-то вроде спасибо, не придумав ничего лучше. Разговор получился лёгким: про вечеринку, про музыку, про то, что народу неожиданно много для одиннадцатого года. Он спросил, давно ли она пришла, она ответила, что около часа назад, Эрик в ответ же рассказал, как они с ребятами опоздали, потому что долго не могли найти нормальную парковку, и она засмеялась, потому что это звучало как типичная история про этот район. Потом он сказал, что надо бы снова погулять как-нибудь. Джо немного помедлила. — Я пока не очень понимаю, когда смогу. Много всего навалилось, и на эту вечеринку меня еле уговорили. Это было неправдой. Свободное время у неё было, и идти сюда она была вполне не против. Но что-то внутри упиралось именно в прогулку с Эриком, в то, что это могло стать чем-то большим, чем просто прогулка. В переписке было проще, там можно было закрыть приложение и подумать, прежде чем отвечать. При встрече этого зазора не было, и слова выходили раньше, чем она успевала их взвесить. Эрик кивнул без обиды. — Ладно, напишешь, когда появится время. — Напишу, — сказала она, и это тоже было не совсем правдой, и не совсем ложью. Они ещё немного поговорили и разошлись. Ближе к полуночи они все собрались в одном углу: Джо, Эмма, Натали, Сид, Оливер и Марго. Последнее было непривычно в хорошем смысле. Несколько недель Марго почти не появлялась, у неё было что-то семейное, подробностей Джо так и не узнала, как и никто из друзей, возможно, в курсе была только Натали, но она бы ни за что не рассказала. Но сегодня Марго была здесь, и это ощущалось как что-то вернувшееся на место. Она была в хорошем настроении, легко смеялась, и Джо поймала себя на мысли, что давно не видела её такой. Кто-то притащил подушку с дивана неизвестно зачем, Натали сразу же забрала её себе, немного в шутку поругавшись с Марго, которая тоже на неё претендовала. Разговор шёл без темы и без направления, как бывает глубокой ночью на чужой вечеринке, когда все уже достаточно выпили и достаточно устали, чтобы говорить только то, что действительно приходит в голову. В половине второго Джо надела куртку и пошла домой пешком. Ноябрьский воздух был холодным и трезвил быстро. Она шла без наушников, слушала, как подошвы стучат по мокрому тротуару.

***

Суббота началась с того, что Тео уронил стакан с апельсиновым соком прямо в прихожей. Это случилось в половину девятого утра, примерно через сорок минут после того, как Лилиан с мужем и детьми приехали с дорогими чемоданами, громкими голосами и тем особым хаосом, который возникает, когда два ребёнка семи и четырёх лет входят в чужой дом и немедленно решают, что он их собственный. Тео — семилетний, деловой, с таким взглядом, как будто он уже всё про всё знает, — сразу потребовал показать ему сад. Уильям, который ходил чуть вразвалку, заявил, что хочет сок. Лилиан попросила его подождать. Уильям не стал ждать. Сок оказался на полу. Джо стояла на лестнице в носках и наблюдала за всем этим с чашкой кофе в руках и выражением лица, которое означало спокойное смирение перед вещами, которые нельзя изменить. Сесиль, очевидно, была рада сестре. Это было видно по тому, как она смеялась громче обычного, как обнимала Лилиан у порога, и по тому, что даже лужа сока не изменила её настроения — она просто взяла тряпку и сказала Уильяму, что в следующий раз надо держать двумя руками. Уильям кивнул с абсолютно серьёзным видом, как будто записал это в важную внутреннюю книгу правил. Субботний день прошёл по своей собственной логике, которую задавали преимущественно Тео и Уильям. Тео хотел играть в карты, потом хотел смотреть что-то на планшете, потом хотел, чтобы ему объяснили, как работает ноутбук Джо, и пытался нажимать на клавиши с выражением исследователя, изучающего неизведанный континент. Уильям тем временем нашёл в гостиной плед, завернулся в него целиком и ходил так минут двадцать, пока не запутался и не упал. Джо сидела рядом, потому что её об этом попросили — «побудь с ними немного, пока мы разберёмся с комнатами» — и «немного» растянулось на несколько часов. Она не то чтобы жаловалась. Тео был смышлёным, говорил без умолку и задавал вопросы, на которые Джо честно отвечала, иногда удивляясь, насколько конкретными они бывали. Уильям был просто тихой катастрофой: он ничего намеренно не ломал, просто всё, к чему он подходил, каким-то образом оказывалось не на том месте, где было раньше. Подушки с дивана оказывались на полу. Книга с полки оказывалась открытой на середине. Фигурка с камина оказывалась у Уильяма в руках, причём он смотрел на неё с таким невинным любопытством, что сложно было даже сказать что-то лишнее. К вечеру у Джо гудела голова от постоянного фонового шума, от вопросов, от смеха, от того, что в доме всё время кто-то куда-то шёл и что-то говорил. За ужином было громко и тепло, и Ноа рассказывал что-то, от чего Тео смеялся так, что чуть не съехал со стула, и всё это было по-семейному хорошо, но к концу Джо поймала себя на том, что украдкой посматривает на часы. Воскресенье было примерно таким же. После обеда она взяла на себя детей, пока взрослые устроились в гостиной с вином и разговорами, которые Джо слышала краем уха и которые касались каких-то общих знакомых, переездов, семейных новостей. Они с Тео сидели на ковре и строили что-то из деревянных кубиков, которые Лилиан привезла с собой. Уильям периодически подходил и рушил постройку с довольным лицом, а потом убегал, прежде чем Тео успевал на него рассердиться. — Он всегда так, — сказал Тео с усталостью человека, который живёт с этим уже четыре года и давно принял как данность. — Понимаю, — сказала Джо. — Не понимаешь, у тебя нет брата. — У меня их целых два. Тео посмотрел на неё с интересом. — Они тоже всё ломают? — Нет. Стив мне вечно объяснял, как всё устроено. А самый старший брат... он просто был. — Какой еще старший? — Тео даже рот приоткрыл от удивления. — У Стива есть брат? А почему я его не знаю? — Потому что он мой брат, а не Стива, — улыбнулась Джо. — Он уже совсем взрослый, уехал в другой город сто лет назад. Мы с ним вообще не общаемся, так что он для меня как чужой. А вот Стив рос вместе со мной и вечно учил меня всяким штукам. — Повезло, — сказал Тео и снова взялся за кубики. В половине десятого, когда детей наконец уложили — это потребовало определённых усилий, потому что Уильям был убеждён, что спать ещё рано, хотя глаза у него закрывались сами, — Джо прошла по гостиной, собирая то, что осталось после дня: кубики под диваном, пустой стакан за креслом, плед, свёрнутый не туда, фигурка с камина, которую она вернула на место. Взрослые всё ещё разговаривали на кухне, голоса долетали приглушённо. Она поднялась к себе, закрыла дверь и несколько секунд просто постояла в тишине. Дети были нормальными. Она это признавала. Тео был забавным и умным, Уильям был смешным. Но пять дней. Пять дней этого фонового шума, этих вопросов, этой необходимости постоянно быть где-то рядом и следить, чтобы ничего не упало и никуда не делось. Джо открыла расписание на телефоне и посмотрела на неделю. Контрольная по физике в четверг. Тема сложная, она уже начала разбираться, но до нормального понимания было ещё далеко, и ей нужно было время без посторонних звуков. Дома этого не будет. По крайней мере, до пятницы точно. Она выключила свет и подумала, что завтра сразу после школы пойдёт в «Честер». Понедельник тянулся ровно. Физика, история, что-то ещё. Уроки шли своим чередом, учителя говорили про своё, Натали опять рисовала звёздочки и сердечки на полях, Сид опоздал на третий урок. Всё было обычным и привычным, и это само по себе было неплохо после воскресного вечера. Домой Джо не пошла. Сразу после последнего урока она подхватила рюкзак, сказала Эмме что-то про библиотеку и вышла на улицу. Ноябрьский воздух был холодным и чуть влажным, асфальт отблёскивал после утреннего дождя. Она шла по Хай-стрит без наушников, слушала шум машин и думала про ядерные реакции и про то, в каком именно месте у неё образовалась каша, которую нужно разобрать до четверга. «Честер» был набит в половину четвёртого — обычное дело, послеобеденный час. Джо открыла дверь, и внутрь сразу потянуло тёплым запахом кофе и чуть-чуть корицы от какого-то сиропа, который здесь добавляли в сезонные напитки. Она встала в очередь, заказала латте, и пока ждала, машинально повернула голову в сторону дальней стены. Её стол был занят. Она посмотрела на него секунду. Угловой, у окна, с хорошим светом и достаточным расстоянием от остальных. Она всегда занимала именно его, когда приходила работать. Сейчас за ним сидел человек со стаканом кофе и что-то печатал в телефоне. Потом человек поднял голову, и Джо увидела, что это Макс Хастингс. Она взяла свой латте у стойки, повернулась и, не особо раздумывая, пошла к столику. Макс увидел её, когда она была уже в нескольких шагах. Он не убрал телефон в карман, а просто положил его на стол экраном вниз, как будто разговор, который там шёл, вдруг стал неважным. Во взгляде была лёгкая ирония, и ничего похожего на удивление. — Это моё место, — сказала Джо, ставя стакан на стол и садясь напротив без лишних предисловий. Макс посмотрел на неё, потом на стул, на котором она уже сидела, потом снова на неё. — Это мой стул, мой стол и моя кофейня. — Стол мой по праву постоянного использования. — Это не зарегистрированное юридическое право. — В маленьких городах работает. Макс помолчал секунду, будто взвешивал возражение и решил, что оно ему нравится, но сдаваться всё равно не собирался. — Ты всегда так садишься за чужие столы? — Я спросила. — Джо открыла рюкзак и начала доставать учебник. — Это было риторически. — Это было утверждение. — Функционально одно и то же. Он тихо хмыкнул, откинулся на спинку стула и посмотрел на учебник, который Джо положила на стол. — Физика. — Физика. — Контрольная? — В четверг. — И ты пришла в кофейню за четыре дня до контрольной. — В его голосе не было вопроса, скорее констатация, произнесённая с тем тоном, который мог означать что угодно. — Я пришла в кофейню, потому что мой дом захватили террористы, — сказала Джо, перелистывая страницы к нужной теме. — Мелкие такие террористы, которые крушат всё на своем пути и делают вид, что это случайность. Мне срочно потребовалось убежище. Макс засмеялся. Это было по-настоящему. — Сколько они там пробудут? — До пятницы. — Это объясняет твой боевой настрой. — Это не боевой настрой, а капитуляция, — Джо нашла нужный параграф и поставила карандаш. — Мне нужно доучить ядерные реакции в тишине, а дома мне даже абзац прочитать не дадут. — Справедливо. — Он сделал глоток кофе, посмотрел в окно, потом снова на неё. — Расскажи про эти свои реакции. Джо посмотрела на него. — Ты серьёзно? — Мне интересно. — Ты сказал, что ненавидел физику в школе. — Ненавидел не значит не интересовался. Просто не умел. — Он пожал плечом. — Это разные вещи. Джо посмотрела на него с лёгким удивлением, потом вернулась к учебнику. — Цепная реакция деления. Нейтрон попадает в ядро, ядро распадается, высвобождает ещё нейтроны, те попадают в следующие ядра. Если не контролировать, то будет взрыв. Если контролировать — реактор. — Понятно, — сказал Макс. — И в чём проблема? — Проблема в коэффициенте размножения нейтронов. Нужно чётко понять, при каком значении реакция устойчивая, при каком гаснет, при каком выходит из-под контроля. Там формулы, и я всё время путаю индексы. — Это звучит как проблема с вниманием, а не с физикой. — Это звучит как проблема с тем, что у меня дома с утра два ребёнка, один из которых разбудил меня в шесть вопросом, правда ли что звёзды — это дырки в небе. — И что ты ответила? — Правду. — В шесть утра? — В шесть утра, — подтвердила Джо. Макс посмотрел на неё с чуть более внимательным выражением. — Тео его зовут. Семь лет. — Она сама не знала, зачем это добавила. — Он умный. Просто очень шумный. — Ты не любишь детей? — Я отношусь к ним нейтрально, — сказала Джо. — Просто в небольших дозах. — Редкое качество. — Знаю. Несколько минут было тихо. Джо читала, аккуратно делала пометки карандашом в столбик, чтобы потом можно было сравнить с формулами. За окном по Хай-стрит шли люди, кто-то с пакетами, кто-то с зонтом, хотя дождя уже не было. — Ты опять в Килтоне, — сказала Джо, не поднимая взгляда. — Опять. — По делам или снова «случайно»? — На этот раз по делам. — В его голосе была привычная лёгкость, с которой он говорил обо всём, что не считал нужным объяснять подробнее. — Родители. Пара вещей, которые надо было разобрать. — Понятно. — Тебя это расстраивает? Джо подняла взгляд. — С чего бы. — Ну, ты задала вопрос с таким тоном, как будто ждёшь подвоха. — Я просто спросила. — Она вернулась к тетради. — Это называется разговор. — Ты со мной разговариваешь, — сказал он, и в его голосе было что-то тихо довольное, как у человека, который отметил факт и не скрывает, что считает его интересным. — Ты занял мой стол. Пришлось. — Это не объяснение. — Других не будет. Макс взял свой стакан, посмотрел в него и поставил обратно. — Ты долго ещё здесь? — спросил Макс. — Где-то час. Побуду до библиотеки. — Я тебе не мешаю? Джо подумала секунду. — Меньше, чем мог бы, — сказала она честно. Он снова тихо засмеялся. Какое-то время они сидели молча, каждый за своим: она с учебником и тетрадью, он с экраном, и в этом молчании не было ничего, что требовало бы заполнения. За окном зажигались первые фонари. Ноябрьский вечер наступал по расписанию. Джо написала в тетради формулу, проверила индексы, написала ещё одну. Что-то начинало складываться. — Значит, коэффициент размножения, — сказал Макс вдруг, не глядя на неё. — Что? — Тот, который больше единицы — плохо? — Неуправляемая цепная реакция. Да. — А равный единице? — Устойчивый реактор. — А меньше? — Реакция затухает. — Понятно, — сказал он с таким видом, как будто это было ему действительно нужно. — Это хорошая метафора для людей, кстати. — Это физика, а не метафора. — Всё лучшее в физике — метафора. Просто об этом не пишут в учебниках. Джо посмотрела на него, немного задумавшись над его словами. — Ты учишься на экономике, — сказала она. — Да. — И говоришь о физике как метафоре для людей. — Я разносторонний человек. Джо фыркнула. Почти неслышно, но он явно услышал — краем рта дёрнуло чуть вверх, хотя он не обернулся. Она написала следующую формулу. Индексы встали на место. Ещё почти час они сидели каждый за своим. Иногда кто-то из них говорил что-то, не требующее ответа, иногда отвечали. Это не мешало ни ему, ни ей. Когда Джо начала складывать учебник, Макс сказал, не отрываясь от телефона: — За Килтоном есть одно место. Тебе бы понравилось. Джо посмотрела на него. — К чему это? — Просто поделился, — сказал он. Она застегнула рюкзак и ушла. В библиотеке просидела почти три часа. Сначала всё шло немного медленно: она перечитывала один и тот же абзац, переписывала формулы, сравнивала с примерами из задачника. Потом что-то щёлкнуло, и логика начала выстраиваться сама собой. К половине девятого она знала материал так, как хотела его знать. На улице было уже совсем темно и холодно, асфальт поблёскивал под фонарями. Она вставила наушники и нажала что-то не глядя. «Five Years». Эту песню она любила отдельно от всего остального Боуи. Что-то в ней поднималось откуда-то изнутри, когда она её слышала, что-то похожее на трепет, и одновременно делалось чуть грустно, без конкретной причины. Просто так устроена была эта песня, или просто так она на неё действовала. Джо шла по тёмной ноябрьской улице, слушала и думала про коэффициенты, которые наконец сошлись, и про то, как сидела в кофейне и объясняла цепные реакции человеку, которому это было незачем знать, и про то, как он сказал «просто поделился» с таким видом, будто это было исчерпывающим объяснением. Она не была уверена, что это так. Но додумывать было незачем, и она просто шла дальше, пока Боуи пел про пять лет, и фонари тянулись один за другим вдоль дороги.