Холодный дым

Утром в пятницу Джо вышла из дома на Чок-роуд, вставила наушники и подумала, что несколько дней без Эрика были бы сейчас кстати. После вчерашней встречи воздух между ними, определённо, стал бы чуть более нагруженным, поэтому она предпочла бы, чтобы это рассеялось само. Эмма с утра застряла у стоматолога и на первый урок не успевала, так что Джо шла одна. Она не особо думала об этом до выхода, но на улице разницу почувствовала сразу: обычно они встречались у калитки или на углу и разговаривали о чём попало, и эти десять минут были просто частью утра, сейчас же вокруг не было ни звука. На Грэвелли-вэй она увидела его сразу. Эрик шёл чуть сзади и слева, метрах в пятнадцати, с рюкзаком на одном плече. Джо внутренне произнесла что-то нелестное в адрес собственного утреннего пожелания. За всё время на этом маршруте она ни разу не встречала его по дороге в школу, а именно сейчас он оказался позади на той же улице. Она старалась смотреть только вперёд. Наушники были вставлены, этого должно было быть сильным аргументом. Он окрикнул её по имени. Она не отозвалась, продолжала идти в том же темпе. Потом шаги сзади стали быстрее, и Эрик поравнялся с ней. — Джо. Она обернулась, как будто только сейчас его заметила, и вытащила наушник. — А, привет. Не слышала. — Я так и понял, — сказал он. Поверил он или нет, осталось неясным. Джо не стала уточнять. Эрик секунду посмотрел на неё, потом поправил сползающую с плеча лямку и кивнул на дорогу: — Ладно, идём. Они пошли рядом, до школы оставалось минуты три, разговор сам собой получился коротким. Эрик рассказал про задание по биологии, про которое он вспомнил только с утра, Джо слегка посмеялась и ответила что-то шаблонное. Потом Эрик спросил, как вообще её состояние после вчерашнего. — Нормально, — сказала Джо. — Точно? — Точно. Он кивнул и больше не спрашивал. У входа они разошлись в разные стороны. Джо вставила наушник обратно.

***

Вечером её позвали на вечеринку. Среди выпускников Литтл-Килтона это довольно часто называлось отрывом, и Джо не знала, кто придумал это слово первым, но каждый раз, когда его произносили, внутри что-то морщилось. От этого слова пахло дешёвым пафосом и завышенными ожиданиями, которые редко оправдывались. Она придерживалась своего варианта, никто не возражал. Народу собралось много: больше половины выпускного года плюс несколько человек, которых она знала в лицо, но не по именам. В гостиной танцевали, на кухне стояли и говорили, в коридоре кто-то сидел прямо на полу. Джо пила охотно. Накануне она была под воздействием совсем другого рода, и сейчас алкоголь казался чем-то домашним по сравнению с тем мягким, размытым состоянием из пристройки. Они с Эммой почти не уходили с импровизированного танцпола в гостиной. Время от времени к ним пробивались Натали с Оливером — Натали то и дело со смехом пыталась всучить кому-нибудь свой стакан, чтобы освободить руки, а Оливер просто молча кивал в такт музыке, не отставая от неё ни на шаг. Марго снова не пришла, и её отсутствию никто уже не удивлялся. Где-то без пятнадцати двенадцать на кухне наконец нарисовался Сид. Он выглядел так, будто только что проснулся, меланхолично оглядел толпу, сразу же отобрал у кого-то недопитую банку пива и устроился на подоконнике. С появлением Сида градус абсурда обычно возрастал, и Джо поймала себя на том, что впервые за весь день искренне хохочет над его ленивыми комментариями. Ближе к ночи они с Эммой вышли на задний двор. В доме к тому моменту стало слишком тесно. Двор был тёмным, с деревьями у забора, из-за стекла доносилась приглушённая музыка. Декабрь уже взялся за своё, воздух был холодным и неподвижным. Джо курила, а Эмма стояла рядом, обхватив себя руками. — Холодно, — сказала Эмма. — Можешь зайти. — Там поставили что-то ужасное, я слышала ещё у двери. Где-то за забором проехала машина, осветила угол дома и исчезла. — Я сегодня утром встретила Эрика, — сказала Джо. Эмма повернулась. — Где? — На Грэвелли-вэй. Шёл позади, я его увидела, сделала вид, что не замечаю. Наушники, всё такое. Он окрикнул, я не отозвалась, потом догнал всё-таки. — И ты сделала вид, что не слышала? — Именно. — Поверил? — Скорее нет, но не стал спорить. Эмма смотрела на неё, в лице было что-то между осуждением и весельем. — И что потом? — Перекинулись общими фразами, он спросил, как я после вчерашнего. — После вчерашнего, — повторила Эмма медленно. — Подожди. А что было вчера? Джо затянулась и не ответила сразу. — Мы гуляли. Я же говорила. — Ты сказала, что погуляли и разошлись около девяти. — Примерно так и было. — Джо. — Эмм. — Ты сейчас делаешь то лицо. Джо посмотрела в сторону забора. Потом выдохнула. — Мы не сразу разошлись. Он позвал к себе, посидели немного, поговорили, потом я ушла. Эмма молчала несколько секунд. — Посидели. — Да. — И больше ничего. — И больше ничего. Эмма смотрела на неё внимательно. — Он пытался к тебе подкатить? — Нет. — Но хотел. Джо не ответила. Эмма тихо выдохнула. — И ты ушла. — Я ушла. — Потому что не хотела или потому что испугалась? — Потому что было уже двенадцать и мне надо было домой. Эмма посмотрела на неё, всем видом показывая, что этот аргумент она не принимает, но вслух этого не скажет. — Он хороший, — сказала она. — Нормальный. Тебя слушает. Ты сама говорила, что с ним легко. — Правда. — Тогда в чём проблема? Джо посмотрела на огонёк сигареты. — Нет никакой проблемы, просто не хочу ничего. — Ты всегда так говоришь, — сказала Эмма. — А потом всё равно что-нибудь случается, и ты долго делаешь вид, что ничего не было. — Ничего не случилось. — Ещё не случилось. Из дома донёсся взрыв смеха, музыка на секунду стала громче и снова утихла. — Я просто хочу, чтобы у тебя было что-то спокойное, — сказала Эмма тише. — Без вечных твоих заморочек. — Каких еще заморочек? — Ну вот хотя бы Эван, — сказала Эмма. Джо затянулась и не ответила сразу. — Это другое, — сказала она наконец. — И было давно. — Год назад. — Достаточно давно. Эмма посмотрела на неё, но промолчала. Эван Крил был выпускником. Первые недели прошли тихо и почти без трений. Потом появились комментарии про сигареты, потом про алкоголь, а потом однажды вечером выяснилось, что она должна была предупредить, что идёт к Эмме. Они ругались часто и подолгу, возвращаясь к одним и тем же вещам по кругу, и каждый раз заканчивали примерно одинаково. Месяца через два Джо решила закончить всё без особых объяснений и без финальной сцены, просто сказала и перестала отвечать на звонки. Он, судя по всему, не ожидал такого исхода, хотя Джо не понимала, каким другим он мог быть. — Я сразу сказала, что он тебе не подходит, — сказала Эмма. — Ещё до того, как вы начали встречаться. Помнишь? — Помню. — И всё равно полезла. — Эмма самодовольно шмыгнула носом, плотнее вжимаясь в косяк двери, и победно улыбнулась. — Что поделать. Я просто всегда вижу людей насквозь. — Вот прям насквозь? — с улыбкой проговорила Джо. — Интересные у тебя увлечения, Эмм. — Да ну тебя, — Эмма фыркнула, но улыбнулась еще шире. — Кстати, вон тот, — она кивнула пальцем в сторону освещённого окна, за которым кто-то проходил, — очень ничего. Эмма со смехом толкнула её плечом. Джо рассмеялась и щелчком отправила окурок в темноту. — Пойдём обратно, рентген ходячий.

***

Утром в субботу Джо проснулась в половине одиннадцатого. Несколько минут просто лежала, глядя в потолок. Голова была тяжёлой, еще и серое небо вместе с накрапывающим дождём за окном усугубляли ситуацию. Она не стала вставать, перевернулась на бок и пролежала ещё минут сорок. Потом всё-таки встала, умылась, спустилась на кухню. Сделала чай, съела что-то из холодильника без особого аппетита. Вечером написала Натали. Родители уехали на выходные в Лондон, так что она звала к себе, чтобы не сидеть в пустом доме. Джо собралась быстро — залезла в тяжелые ботинки, накинула куртку, сунула телефон в карман и вышла в темноту. В декабре сумерки съедали город уже к четырем часам, и сейчас, в седьмом часу, Уэст-вэй казалась вымершей, если не считать редких рождественских гирлянд, уныло мигающих в окнах аккуратных коттеджей. К тому же, Килтон уже вторые сутки заливало мелкой ледяной изморосью. Ветер был такой, что дышать приходилось через раз, пряча нос в колючий шерстяной шарф. У Натали уже были все. Пить никто не хотел — пятничный «отрыв» ещё слишком отчетливо отзывался тяжестью в висках. В гостиной было тепло, пахло яблочным пирогом и корицей. Натали притащила старую, изрядно потертую по углам коробку с Монополией, поставила её на журнальный столик и с самым серьезным видом объявила, что сегодня они играют по-настоящему: без родственных уступок, поблажек и жалости к банкротам. Джо устроилась на ковре, вытянув ноги под стол между Марго и Сидом, и бросила кубики. Игра шла неспешно, под ленивый подростковый трёп и шуршание бумажных банкнот. Эмма и Оливер с азартом скупали всё подряд, Натали делала вид, что ей всё равно, хотя по тому, как цепко она пересчитывала чужие сдачи, было понятно, что проигрывать она ненавидит. Сид время от времени комментировал собственные провальные ходы, а Марго играла молча, с сосредоточенной полуулыбкой, что, в общем-то, было опаснее всего. Телефон Джо лежал на полу, экраном вверх, прямо рядом с её коленом. Она почти не смотрела на него, полностью погрузившись в выстраивание своей скромной монополии на зеленых улицах. Марго тихо, едва заметно тронула её за локоть. — Тебе написали. Джо опустила взгляд. Экран коротко мигнул, разрезав полумрак комнаты резким белым светом. На заблокированном дисплее высветилось сообщение. «М» «Мир ещё цел или ты что-то взорвала?» — Кто это? — тихо спросила Марго, не отвлекаясь от карточек. — Мама, — Джо потянулась к телефону и быстро набрала: «Цел. Можешь выдохнуть». Марго чуть повернула голову, проследив за её пальцами. — У тебя мама записана как «М»? — У неё несколько номеров. — Джо лениво заблокировала телефон и положила обратно, но уже экраном вниз. — Рабочий, личный, ещё какой-то. Я давно запуталась, записала так. Марго несколько секунд смотрела на неё, потом вернулась к монополии. Через минуту телефон у колена снова коротко вздрогнул. Джо взяла его, чуть отклонившись назад, к стене, чтобы свет от экрана не падал на стол. «Скучаешь без меня?» «Представь себе, нет» «Странно. Обычно скучают» «Поздравляю с уникальным опытом» Ответа не последовало, Джо думала, что на этом всё закончится, и уже потянулась за кубиками, когда телефон снова завибрировал. Сид в этот момент как раз с ворчанием отсчитывал Натали штраф за попадание на чужую железную дорогу, так что на Джо никто не смотрел. «Что делаешь вообще?» «У подруги в гостях» «Далеко?» «Нет» Пауза. «У той, что рядом с Тюдор-лейн?» «Может и так» Пауза. Потом: «Собирался покурить. Зажигалку потерял» Она перечитала сообщение, потом ещё раз. Более прозрачного предлога она не слышала, наверное, никогда в жизни. «Очень печально. Уверена, найдёшь» «Ты могла бы поделиться» «И с чего вдруг?» Ответ пришёл быстро. «Потому что я обаятельный» Джо фыркнула, отправила смайлик с поднятой бровью и уже собралась окончательно спрятать телефон, когда Оливер, не поворачивая головы и продолжая лениво перебирать свои розовые и жёлтые банкноты, негромко протянул: — Джо, хорош залипать. Убери ты трубу, твой ход вообще-то, из-за тебя ветка простаивает. — Сейчас, — коротко бросила она, чувствуя, как к щекам прилил лёгкий жар — то ли от тепла гостиной, то ли от неожиданности. В этот момент телефон снова коротко пискнул в пальцах, пришёл мгновенный ответ. Она прочитала, подождала секунду, глядя сквозь стекло на мигающие в окне рождественские огни соседа. Медленно выдохнула, набрала: «Посмотрим». Она заблокировала экран, решительно отложила телефон в сторону и взяла кубики. Нужно было досидеть до конца хода, забрать у Сида положенную сдачу и выдержать паузу. Ровно через 8 минут Джо отложила кубики и сказала, что надо выйти — мама написала, что хочет поговорить, что-то важное. — Можешь подняться наверх, — сказала Натали, не отрываясь от своих карточек. — Там тихо, никто не помешает. — Хочу ещё покурить заодно. — Только не на заднем дворе, — сказала Натали. — Там сосед. — Знаю, на улицу. Натали кивнула и уже вернулась к игре. Марго в этот момент посмотрела на Джо — не долго, секунду, может чуть больше — и ничего не сказала. На улице было холодно, Джо подняла воротник и пошла к углу. Макс стоял у машины. Руки в карманах, плечи чуть влажные от недавнего дождя, смотрел куда-то в сторону, так что она успела пройти несколько шагов, прежде чем он обернулся. Он увидел её и чуть приподнял бровь. — Всё-таки пришла. — Зажигалку принесла, — сказала Джо. Она достала её из кармана и протянула. Макс взял, повертел в руках. Зажигалка была старой: корпус весь в мелких царапинах, цвет выцвел почти до белого, сбоку едва читалось название какого-то рок-фестиваля, год уже не разобрать. Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно, чтобы просто взять и прикурить. — Ну, — сказал он наконец, — в твоём стиле. В его тоне было что-то снисходительное, как будто он делал ей одолжение, замечая это вслух. — Она работает, — сказала Джо. — Это главное. Она достала из кармана пачку сигарет и протянула руку за зажигалкой, не спрашивая. Макс отдал. Джо прикурила, привычным движением сдавив фильтр пальцами до щелчка. На секунду горло обжёг резкий ментоловый холод, смешанный с горьким табаком — её любимый «эффект заморозки», который сейчас идеально подходил декабрьскому воздуху. Она выдохнула плотный дым в сторону. Над головой горел фонарь, свет от него падал желтоватым пятном на мокрый асфальт, и в это свете серая дымная струя казалась почти осязаемой. Макс молча скользнул взглядом по пачке у неё в руках, а затем просто вытащил одну сигарету, так естественно, будто она была его собственной. Джо не стала возражать. Он перехватил у неё зажигалку, чиркнул колёсиком. Вспыхнувший огонёк на секунду выхватил из темноты его резкие скулы и прищуренные глаза. Макс затянулся, тоже щёлкнув капсулой, и медленно выпустил струю дыма вверх, к фонарю. — Ты любишь спецэффекты? — спросил он, не поворачивая головы. — Мне нравится вкус. — Это одно и то же. Джо сделала ещё одну затяжку. Мятный холод и морозный воздух перемешивались так, что внутри всё приятно немело. — Не знала, что ты куришь всерьёз, — сказала она. — Люди вообще часто удивляют. Джо замерла с сигаретой между пальцами, так и не поднеся её к губам. Он цитировал её. Слово в слово. Джо ничего не сказала, просто молча смотрела, как огонёк сам, затяжка за затяжкой, пожирает бумагу, пока сигарета не дотлела до самого фильтра. Только тогда она медленно выдохнула, стряхнула налипший пепел, бросила окурок под ноги и наконец убрала пустую ладонь в карман куртки, заставляя себя сохранить абсолютно равнодушное лицо. Макс смотрел куда-то мимо неё, на тёмную улицу, но по тому, как лениво дёрнулся угол его губ, было понятно — он прекрасно знал, что делает. Они постояли ещё. Говорили о чём-то необязательном, несколько фраз без особого направления. Воздух давил на плечи, где-то за домами проехала машина и стало тихо. Потом телефон завибрировал в кармане. Эмма писала, что они уже режут пирог, тот самый яблочный, который пекла мама Натали, и что Джо вечно пропускает самое важное. — Мне надо идти. — Я ещё не докурил, — Макс даже не повернулся, продолжая смотреть на мыльный свет фонаря. — Пять минут. Джо бросила взгляд на его пальцы, в которых была зажата её старая зажигалка, потом на тёмную дорогу. Она могла бы поспорить, потребовать вещь обратно, но это значило бы показать, что этот разговор для неё имеет значение. — Оставь себе, — равнодушно бросила она, разворачиваясь. — Потом вернёшь. Макс ничего не ответил, но уже сделав пару шагов по мокрому асфальту, Джо отчётливо услышала за спиной его тихую усмешку. В ней не было злости, скорее молчаливое согласие с тем, что она только что сама отдала ему идеальный предлог для следующей встречи. Джо не обернулась и не прибавила шаг. Она пошла обратно к дому. Входная дверь Натали светилась тёплым жёлтым светом, из-за стекла доносились приглушённые голоса и смех. Она поднялась на крыльцо, на секунду задержала руку на дверной ручке, сбрасывая с себя этот морозный ступор, и вошла внутрь, где пахло корицей и уютом.