Кривые формулировки

В понедельник, седьмого декабря, по лицу Марго сразу стало понятно: что-то случилось. Не плохое — другое. Ещё в коридоре, у шкафчиков, она на ходу бросила, что из Ливерпуля пришло письмо. Приглашение на собеседование. Натали немедленно повисла у неё на шее. Эмма выдала что-то воодушевлённое. Джо тоже искренне поздравила подругу, но всю первую перемену приходилось слушать, как Марго рассказывает про письмо уже третий раз, каждый раз с одной и той же деталью про то, как открывала папку входящих и не сразу поняла, что это оно. На уроке Джо открыла тетрадь и вывела пару строчек — чисто для видимости конспекта. Ожидание письма никуда не делось, оно просто ушло на задний план, превратившись в зудящий фон. Марго своё получила. Некоторые знакомые тоже — Оливер упомянул вскользь, что Изабель Браун хвасталась ответом из Лондона. Джо отправила документы в начале ноября. Прошло больше месяца. После уроков она проверила телефон прямо на лестнице, не дойдя до выхода. Ничего. Убрала его в карман и толкнула тяжелую входную дверь на улицу. Следующие несколько дней превратились в дурацкую, раздражающую привычку. Джо проверяла почту слишком настойчиво: утром, перед первым уроком; на перемене, делая вид, что просто листает ленту; после школы, едва переступив порог дома, прямо в куртке; перед сном — один раз, а потом ещё раз, потому что первый казался ненастоящим. Экран оставался чистым. Точнее, там было полно писем, но все они были пустыми, потому что среди них не было той самой строчки. Параллельно школа наконец объявила точные даты пробных экзаменов. О них говорили ещё в ноябре, но теперь списки появились на доске у кабинета завуча. Джо подошла, нашла своё имя. Физика — восемнадцатое декабря. Почти в самом конце она увидела фамилию Оливера. — Поздравляю нас, — сказал он, заглянув ей через плечо. — Зато потом нормальное Рождество, — сказала Джо. — Именно так я себе это и объясняю. Эмма стояла чуть в стороне, всматриваясь в список. Шестнадцатое, биология. — У меня раньше, — сказала она без воодушевления. — Как-то не так это должно было работать. У Натали, Сида и Марго первые экзамены уходили на январь, и они смотрели на троих с сочувствием. Легко сопереживать чужой катастрофе, когда твой личный дедлайн наступит ещё очень нескоро. Со следующего дня Джо и Оливер начали заниматься вместе — не каждый день, но часто: после уроков, иногда в библиотеке, иногда у него дома, где был большой стол на кухне и мама, миссис Уитмор, которая периодически ставила перед ними чай, не спрашивая. Они разбирали темы по порядку, Оливер злился на себя, когда не мог сформулировать вопрос, Джо объясняла одно и то же разными словами, пока что-нибудь не заходило. Иногда к ним присоединялась Эмма — садилась рядом со своей биологией, работала молча, изредка поднимала голову и спрашивала что-то своё. Восьмого Джо поздно вернулась домой из библиотеки. Дом был тихим — гости уехали ещё в пятницу. Без них стало как-то слишком просторно и пусто. Она наскоро поела, поднялась к себе и разложила учебники. Перед тем как выключить свет, обновила почту. Пусто. В среду, около десяти утра, прямо посреди второго урока, телефон тихо завибрировал в кармане. Джо осторожно вытащила его под парту. На экране было фото: зажигалка крупным планом лежала на деревянном подлокотнике университетского амфитеатра, на фоне доски, исписанной формулами сверху донизу. Подпись гласила: «Твоя зажигалка отсидела лекцию по матану. Поздравляю, теперь она образованнее хозяйки». Джо фыркнула и поспешно прикрыла рот ладонью. Заблокировала экран и убрала телефон. Спустя пару уроков, когда она уже собирала учебники, телефон завибрировал снова. Та же зажигалка, теперь в университетском буфете, прислонённая к бумажному стакану с кофе. «Мы в столовой. Она взяла черничный маффин и до сих пор считает, что ты неоправданно много молчишь». Джо заставила себя подождать пару минут, прежде чем развернуть уведомление. Она посмотрела на экран ещё пару секунд и отправила большой палец вверх. Закинула телефон на дно рюкзака и пошла на следующий урок.

***

Суббота одиннадцатого была из тех вечеров, про которые потом не очень помнишь детали, только общее ощущение. Натали написала ещё в четверг, заявив, что будет «нормально», и что Джо нужно срочно вытряхнуть из головы формулы. Она согласилась. Неделя выдалась душной, и идея казалась вполне здравой. Пошли втроем, с Натали и Оливером. У Эммы образовались какие-то семейные дела, а Марго не ответила на сообщение, что в последнее время случалось реже, но всё ещё случалось. Вечер выдался колючим. Было холодно, гирлянды в окнах домов вдоль дороги мигали в такт чему-то своему. Натали что-то рассказывала по дороге, Оливер вставлял короткое и точное, они смеялись, и это был хороший способ идти. В доме было шумно, душно и пахло чужими духами, музыка слышалась ещё со двора. Народу набилось полно, около половины — незнакомые лица. Джо взяла на кухне стакан с чем-то цитрусовым, нашла свободный угол у стены, откуда просматривалась вся комната, и первые минут пятнадцать просто лениво наблюдала за толпой. Потом Натали всё-таки утащила её в самый центр. Ничего особенного не случилось — никаких драм, никаких внезапных знакомств и встреч, просто вечер ради вечера. К полуночи Оливер подошёл к ней и кивнул на дверь: «Я всё, спать». Натали осталась — в тот момент как раз пришёл Сид, так что бросать её не приходилось. Джо пошла вместе с Оливером, решив, что с неё тоже хватит. На улице было морозно, они шли быстро, почти не разговаривая. У перекрёстка остановились. — Я завтра займусь волновой оптикой, — сказал Оливер. — Там у меня ещё каша. — Напиши, если застрянешь. Они разошлись в разные стороны. Дома Джо поднялась к себе, открыла почту перед тем, как лечь. Опять ничего. В воскресенье вечером на столе горела лампа, рядом лежал сборник задач и кучка черновиков, исписанных так плотно, что свободного места почти не осталось. До восемнадцатого оставалось чуть меньше пяти дней, и термодинамика пока не давалась так, как Джо хотелось. Телефон мигнул. «Моя зажигалка передаёт, что в Лидсе воскресные ночи куда интереснее твоей школьной домашки. Надеюсь, ты уже в кровати». Джо смотрела на экран, потом на черновики перед собой. Потом снова на экран. Похоже, её прошлый сухой стикер с пальцем вверх задел Хастингса, раз он строчит ей из другого города, упорно пытаясь уколоть её «детским» статусом. Набрала: «Передай ей: если из-за тебя завалю пятницу, приеду в Лидс и прикурю от твоей машины. Не отвлекай». Перевернула телефон экраном вниз и вернулась к задаче. Он ответил минут через десять. Два сообщения подряд. «Моя машина слишком хороша для твоих угроз». «И что у тебя в пятницу». Джо дочитала абзац до конца, прежде чем взять телефон, и коротко набила: «Пробный». Ответ прилетел почти мгновенно: «Физика». Джо едва заметно усмехнулась, глядя на экран. Ну конечно. Он ведь прекрасно помнил, как она обкладывалась этими учебниками в кафе. «Физика», — подтвердила она. Больше он ничего не написал. Джо спокойно отложила телефон в сторону, перевернула его экраном вниз и вернулась к задачнику, выискивая глазами следующий номер.

***

Следующие несколько дней Джо существовала на автомате. Из реальности просто вырезали кусок, оставив только учебники и дорогу до школы. Она ела с конспектами, засыпала над черновиками и просыпалась с ощущением, что физика никуда не делась за ночь, просто терпеливо ждала. На столе стояла кружка с остывшим чаем, которую она периодически машинально брала и ставила обратно, не выпив. Тетради расползлись на весь стол и частично на кровать. Школа в каком-то смысле спасала, хотя там тоже было не особо легче — все вокруг говорили только про экзамены, про даты, про то, кто как готовится, кто не спит, кто не ест, и это создавало фоновый гул тревоги, от которого нельзя было закрыть вкладку. Но хотя бы были перемены, перекуры между уроками, живые люди рядом. По дороге в школу и обратно они с Эммой старались идти молча или почти молча — негласная договорённость, что про физику и биологию достаточно и так. Эмма иногда говорила что-то постороннее, про соседскую кошку или про то, что в булочной на Хай-стрит поменяли витрину, и Джо была за это благодарна. Ещё спасали походы в магазин. Сесиль пару раз просила зайти за продуктами, и Джо каждый раз уходила охотнее, чем следовало, потому что это были законные полчаса, где не нужно было ничего решать. Она выходила в холодный воздух, сразу вставляла наушники и нажимала что попало. В основном выходил Боуи, рука тянулась к нему именно в такие моменты. Под его голос серый декабрьский Килтон становился чуть более сносным, как будто кто-то выкрутил резкость до нужного уровня. Иногда в плейлисте проскакивали The Cure — плотные гитарные партии ложились точно под ритм шагов, и голова на эти несколько минут переставала гонять одни и те же формулы по кругу. Эрик объявился во вторник. Сначала просто спросил, как дела, она ответила коротко. Потом напомнил про концерт восемнадцатого — Darlia, Саутгемптон. Джо слышала про них краем уха: рок-группа, песни хорошие, что-то близкое к Нирване по атмосфере, Эрик, судя по всему, был фанатом. Она немного подумала. Восемнадцатое — это сразу после экзамена, и разгрузиться после него было бы совсем не лишним. Написала, что согласна. Эрик ответил быстро и явно обрадовался больше, чем она рассчитывала. Эмма писала в среду вечером. Коротко, несколько сообщений подряд: сдала, вышла, сидит дома, голова пустая. Потом ещё одно: «Последний вопрос был странный, я вообще не уверена». Джо написала что-то ободряющее, Эмма ответила «надеюсь» и пропала. Судя по тому, как она готовилась последние две недели, бояться ей было особо нечего, если только не подвела невнимательность, но это уже было не в её руках. До физики оставался один день — Джо чувствовала, как где-то впереди уже брезжит что-то похожее на передышку. Правда, совсем близко на горизонте висели химия и математика, двенадцатого и четырнадцатого января, но до них ещё целый месяц, и она старалась пока об этом не думать. С математикой всё было более или менее понятно. Химия — другое дело. Джо не то чтобы её ненавидела, но и тёплых чувств не испытывала: слишком много всего, что нужно просто зазубрить, без какой-либо логики, которой она привыкла доверять. Поэтому, когда физика окончательно переставала лезть в голову, Джо не позволяла себе просто отвлечься, она открывала задания по химии и просматривала их вполглаза.

***

В пятницу Джо проснулась раньше будильника. Лежала несколько минут, смотрела в потолок. За окном было ещё темно, только фонарь на улице давал слабый жёлтый отсвет на потолке. Она прокрутила в голове термодинамику, электрические цепи, механику. Всё было на месте. Встала, умылась, оделась, спустилась на кухню. Сесиль уже была там, поставила перед ней тост и чай, потом ещё раз спросила, не нужно ли что-нибудь, и воодушевленно заявила что-то про то, что Джо готовилась лучше всех, кого она знала, и что всё будет хорошо. Ноа спустился уже в куртке и сказал, что подвезёт, хотя никто его не просил. Джо возразила, ведь до школы идти немного, но в итоге всё равно согласилась, чтобы не расстраивать отца. В зале было тихо и холодно — обогреватели ещё не успели прогреть помещение как следует. Столы расставлены на расстоянии, на каждом лежал буклет с надписью на обложке лицом вниз. Джо нашла своё место, села, положила ручку и калькулятор. Оливер был через два ряда, она видела его затылок. Он не обернулся. Первая часть началась в девять. Джо перевернула буклет и пробежала глазами первую страницу. Измерения, математика — разминка, по сути. Она поставила галочку карандашом у первого задания и начала писать. Частицы и излучение шли привычно, почти автоматически. На волнах она немного притормозила, перечитала один вопрос, потом просто написала ответ и пошла дальше. Механика тоже давалась хорошо. Расчёты складывались, она проверяла знаки, возвращалась назад по два раза там, где цифры казались слишком круглыми. Ближе к середине темп немного сбился на вопросе про электрические цепи — там нужно было не просто посчитать, а объяснить, что происходит физически, и Джо потратила чуть больше времени, чем планировала, но зато нагнала на графиках. В конце второго часа она дошла до задачи про лампы. Прочитала условие дважды, потом ещё раз. Задача была не расчётной — нужно было понять, как работает цепь, что происходит внутри, и снова объяснить словами. Этот вопрос выбился из ритма. Она подумала, написала, перечитала написанное, исправила одно предложение, хоть и не была уверена до конца. В одиннадцать объявили перерыв. В столовой пахло кофе и чем-то подгоревшим, наверное, миссис Таккет, бессменная хозяйка школьного буфета, снова заговорилась с учениками и забыла про духовку. Дэниел Крюс уже занял столик у окна и что-то объяснял Аманде Хартл. Когда Джо подошла ближе, она увидела, что он рисует схему прямо на салфетке. Тео Купер стоял в очереди, смотрел в телефон и механически двигался вперёд. Джо взяла у стойки печенье в бумажной обёртке и не стала его есть, просто держала в руке. Оливер уже сидел за столиком, отодвинув стакан на край. — Задача про лампы, — сказала Джо, садясь. — Что с ней? — Я написала, что яркость упадёт. Параллельная цепь, сопротивление, всё логично. Но формулировка была странная, я не поняла, что именно они хотят. — Я то же самое написал, — сказал Оливер. — Про яркость. — Формулировки у них всегда кривые, — сказал Дэниел, не поднимая головы от салфетки. — Это специально. — В третьем вопросе про волны, — сказала Аманда, — я вообще не разобралась, что имелось в виду. Интерференция или дифракция? — Интерференция, — сказали Джо и Дэниел почти одновременно. — Ладно, — сказала Аманда без особого выражения. — Что написала, то написала. Дэниел дорисовал схему, посмотрел на неё и перевернул салфетку чистой стороной. — Вторая часть хуже будет, — добавил Тео откуда-то сбоку. — Ну, увидим, — сказала Джо. В двенадцать началась вторая часть. Термодинамика. Джо читала первый вопрос и чувствовала облегчение. Она разбирала этот раздел долго, возвращалась к нему несколько раз, переделывала задачи, которые не получились с первого раза. Сейчас это всё работало. Циклы, энтропия, графики давления — она писала уверенно, почти не останавливаясь. Поля тоже шли нормально. Ядерная физика потребовала внимания на одном вопросе про распад, она проверила вычисления дважды. Астрофизика была последней, и Джо неожиданно поймала себя на том, что ей это интересно. Было около половины второго. Джо перелистала буклет назад, пробежала несколько ответов глазами. Ничего, что хотелось бы исправить. Она закрыла буклет, поднялась и сдала листы. В зале ещё сидели человек пятнадцать, Оливер в том числе. Он не поднял голову, но Джо всё равно кивнула в его сторону, проходя мимо. В коридоре она достала телефон, написала небольшое сообщение Оливеру, чтобы он потом не искал её по всей школе: «Пошла домой. Хочу поспать». Убрала телефон в куртку и пошла к выходу.

***

Джо проснулась около четырёх. За окном темно, за стеной тишина. Она несколько минут лежала неподвижно, прислушиваясь к тому звенящему ощущению пустой головы, которое всегда приходит после экзамена. Душ. Потом шкаф. Фланелевую рубашку Стива она надевала нечасто, но сегодня рука потянулась к ней сама. Тёмно-синяя, на левом рукаве нитка расходилась по шву там, где он когда-то зацепился за гвоздь в сарае и не стал зашивать, Джо не стала тоже. Берцы шнуровала долго и аккуратно, затягивала каждый ряд петель по очереди, потому что знала, что на ногах будет до двух ночи, а может и дольше. Жирно подвела глаза, внешний угол растушевала большим пальцем. Волосы распустила, тряхнула головой, смотреть на себя не стала. Внизу Ноа варил кофе. Услышал её шаги на лестнице, обернулся и несколько секунд смотрел, будто оценивал, в конце концов пришёл к выводу, что она выглядит отлично. Джо взяла кружку со стола, а Ноа добавил что-то вроде "Хорошо повеселись, но много не пей, нам завтра украшать дом к Рождеству". Джо кивнула, допивая кофе у окна. Накинула куртку и вышла. Воздух снаружи был холодным и влажным. Она шла к воротам и видела, что машина уже стоит. Эрик махнул ей из-за стекла. Внутри уже сидели трое. За рулём Джонатан, с татуировкой на шее, рядом Марлин, его девушка, закинула руку ему на подголовник и смотрела в окно. Джо забралась назад к Эрику. Вторая машина, судя по всему, ушла вперёд — Джонатан сразу тронулся, даже не проверяя зеркала. Трасса была почти пустой. Редкие фары встречных машин, огни заправок, тёмный лес по обеим сторонам. Джонатан выкрутил громкость, и общаться получалось только крича, поэтому почти всё время молчали. Марлин напевала что-то под нос, не попадая в ноты, раскачиваясь чуть вперёд-назад. Эрик достал сигареты, опустил своё стекло на три пальца — в салон ударило холодом и хвоей с обочины. Джонатан вытянул руку назад за зажигалкой, нашарил вслепую. Дым потянулся к потолку и завис там. Эрик передал сигарету Джо, не спрашивая. Она взяла. Сидела, смотрела на размазанные огни за окном и думала, что есть что-то в этом: чужая машина, чужой плейлист, восемьдесят километров в час и декабрь снаружи. Марлин обернулась, положив подбородок на спинку кресла. — Ты первый раз с нами? — Ну да. — Тебе зайдёт, — сказала она, и в её голосе не было вопроса. Остановились на парковке у торгового центра на окраине, там, где был уговор встретиться с остальными. Вторая машина уже стояла. Четверо топтались снаружи, докуривая. Знакомились быстро и вразброс: кто-то называл имя и тянул руку, Джо переспрашивала, заранее зная, что всё равно не запомнит до утра. Эрик появился рядом с горячим пластиковым стаканчиком, молча сунул ей в руки. Телефон в кармане коротко завибрировал. Она вытащила его и скосила взгляд на экран: «М», какое-то фото, на миниатюре ничего не разобрать. Рядом уже кто-то что-то говорил, ветер мешал слышать, Эрик повернулся к ней, так что Джо заблокировала экран и убрала телефон. Потом.

***

The Joiners встретил низким потолком, тесным входом и плотным запахом разогретого пива. Куртки висели у входа в три слоя, к бару надо было протискиваться боком, и кто-то уже оставил пустой пластиковый стакан прямо на полу у стены. Со сцены лупил красный свет, прямо по глазам. Группа разогрева играла что-то тяжёлое, вокал шёл поверх гитары и почти сразу в ней тонул. Джо нашла место, откуда сцена просматривалась целиком, встала. Эрик устроился чуть сзади и сбоку. Пиво в пластике, липкий пол под подошвами, чьи-то руки с телефонами над головой. Когда вышли Darlia, атмосфера сразу изменилась. Первые два трека Джо просто стояла и слушала, а потом перестала следить за тем, что делает. Гитара была громкой, её можно было ощущать под рёбрами и в ключицах. Кто-то сзади толкнул её плечом, она не обернулась. Зал вокруг сдвигался, расступался и снова смыкался. На улице после концерта все говорили одновременно и никто никого особо не слышал, потому что в ушах стоял ровный звон, который ещё долго не собирался уходить. Холодный воздух снаружи после духоты клуба казался почти неприличным. Марлин держала Джонатана за рукав и что-то объясняла ему, тот согласно кивал. Эрик остановился рядом с Джо. — Ну? — Это было очень хорошо, —ответила она, ловя ртом прохладный воздух. Потом отъехали. Подальше от центра, на парковку за каким-то спортивным магазином с тёмными витринами и решётками на окнах. Вторая машина уже стояла там, двигатель ещё тикал, остывая. Кто-то открыл багажник, расстелил поверх всего, что там лежало, мятый плед. Расселись кто куда: часть в салонах, часть снаружи, двое на бампере. Джо устроилась на краю багажника, ноги свисали, каблуки берцев тихо постукивали по металлу. Пиво появилось из сумки, пошло по рукам. Позже по кругу пошла самокрутка. Джо сделала затяжку, когда дошла очередь, и почти сразу поняла, что в этот раз её накрывает сильнее, чем тогда, у Эрика. Звуки вокруг вдруг стали слишком ощутимыми, а очертания машин слегка смазались. При этом остальные держались вообще как ни в чем не бывало — видимо, дело привычное. Джо покрепче перехватила жесткий край багажника, заставляя себя дышать ровнее. Еще не хватало поплыть у всех на виду, так что она изо всех сил старалась держать лицо и казаться абсолютно спокойной. Чтобы очертания машин перестали двоиться, Джо попыталась намертво зафиксировать взгляд на ком-то одном. Объектом для фокусировки стал Хью, которого она видела много раз в школе, но никогда не обращала особого внимания. Он как-то оказался возле багажника, и они с Джо минут двадцать обсуждали выпускные, общих знакомых, одного учителя истории, который каждый раз забывал, что уже рассказывал историю про Черчилля. Хью смеялся так, что Джонатан обернулся посмотреть, что происходит. Марлин тоже оказалась проще, чем казалась в машине. Они с Джо нашли общий язык как-то незаметно — сначала Марлин что-то сказала про концерт, Джо ответила, и дальше пошло само. Парень, который был за рулём второй машины, вроде Арчи, изображал кого-то с первого курса в лицах, и это тоже было смешно. Джонатан курил, запрокинув голову, смотрел в небо. Эрик держался рядом с Джо весь вечер. Она это замечала и не возражала, просто особо ни к чему не привязывалась. Когда количество выпитого алкоголя и сделанных затяжек было на максимуме, она закинула ноги ему на колени. Эрик накрыл её берцы ладонью и ничего не сказал. Джо посмотрела на него секунду и отвернулась к Марлин. Потом кто-то сказал, что голодный, и оказалось, что все голодные. Макдоналдс светился привычным оранжевым, пластиковым и жирным. Взяли на вынос, вернулись к машинам. Джо жевала картошку прямо из пакета, сидя в открытом багажнике. Телефон в кармане снова дёрнулся. Она вытащила его. «М». То самое фото, которое она не открыла на парковке. Теперь разглядела нормально: Макс за рулём, сосредоточенный, немного напряжённый, в зеркале заднего вида размазанные огни улицы. Подпись гласила: «Красавчик вернулся в Литтл-Килтон». И ниже, отдельно, второе сообщение: «Твоей зажигалке скучно». Джо поймала себя на долгом разглядывании экрана. Макс на фото получился слишком хорошо, и отрицать, что она это оценила, было бессмысленно. Списав всё на своё нетрезвое состояние, она мысленно отмахнулась от этого секундного наваждения и сфотографировала то, что было перед ней: смятый пакет с бургером на коленях, кусок грязного металлического пола багажника, чей-то кед сбоку в кадре. Написала: «Мой ужин выглядит представительнее». Ответ прилетел быстро. «Я был в ресторане, так что очень сомневаюсь». Джо хмыкнула, убрала телефон. Эрик протянул ей стакан с колой.