Рождество

Джо три раза переворачивалась на кровати в поисках позы, которая примирила бы её с книгой, и в итоге остановилась на варианте «ноги на стене». Книга была хорошая, какой-то непопулярный детективный роман, который она в спешке схватила с полки в книжном, и сейчас уже дочитывала двенадцатую главу, когда телефон завибрировал на одеяле рядом. Она подняла телефон, не меняя позы. — Слушаю. — Тоби не придёт, — без предисловия выпалила Эмма. Джо убрала ноги со стены, перевернулась на бок. — Что значит не придёт? — То и значит. У них семейное что-то, я не поняла толком. Он с утра написал, сказал, что на сочельник и завтра будет не в городе. — Пауза. — Всё. Вот так. Говорила Эмма ровно, но Джо понимала: хоть подруга уже и решила, что всё нормально, голос ещё не успел договориться с этим решением. — Ты как? — спросила Джо. — Нормально. Просто паршиво. Джо встала с кровати, прошла к окну. На подоконнике стояла забытая кружка с остывшим чаем. Взяла в руку, почувствовала, что холодная, поставила обратно. — Он сказал, когда освободится? — Двадцать седьмого. — Снова пауза. — Знаешь что, я уже придумала. Джо посмотрела на кружку. — Эмм. — Нет, нормально. Я уже придумала, правда. Мы идём в кино. Двадцать седьмого, когда он будет свободен. Вчетвером. — Кто четвёртый? Молчание было на секунду короче, чем должно было быть. — Эрик. — Нет. — Джо. — Нет, Эмма. — Это просто кино, — сказала Эмма, и в голосе появилось что-то, от чего Джо стало неудобно. — Я знаю, что ты скажешь. Но мне нужно, чтобы это было нормально, понимаешь? Не как будто мы с Тоби уже пара, которая ходит на свидания, а просто — люди, которые идут в кино. И потом — Тоби хочет познакомиться с моими друзьями. Ему важно. — Тогда зови всех, — сказала Джо. — Натали, Марго, кого хочешь. Эрик не наш друг, Эмм. — Это будет выглядеть ужасно. Первое знакомство с толпой — это не знакомство, это допрос. — Пауза. — И потом, вы с Эриком давно не гуляли. — Неделю. — Это одно и то же. Джо не ответила сразу. За окном кто-то проехал на велосипеде по пустой улице, и это показалось странным. Она проводила его взглядом, пока он не скрылся за углом. — Ты именно так и хочешь с ним встретиться? Со мной и Эриком рядом? — Мне будет легче, — сказала Эмма тихо. — Честно. Джо подошла к столу, взяла ручку, покрутила в пальцах, положила обратно. Это была не её ручка — синяя, с логотипом какого-то банка, непонятно откуда взявшаяся. — Джо. Пожалуйста, — через пару секунд добавила Эмма, не дожидаясь ответа. Эмма произнесла это без давления, и Джо пришлось подумать над её словами еще секунд тридцать. — Ладно, — сказала она. — Правда? — Правда. Эмма с облегчением выдохнула, и Джо почувствовала укол. Не от Эммы. От себя. От того, что теперь это уже случится и ничего с этим не сделаешь. — Ты лучшая, — сказала Эмма. — Серьёзно. — Это только ради тебя, — закатила глаза Джо, хоть и понимала, что сейчас Эмма её не видит. Они ещё немного поговорили — про Тоби, про подарки, про то, что Рождество Эмма всё равно проведёт нормально, они же едут в паб сегодня вечером. Подруга говорила уже иначе, быстрее, чуть теплее. Через четверть часа Эмма сказала, что должна идти помогать маме с готовкой, и попрощалась. Джо убрала телефон на стол и простояла несколько секунд, пялясь на него. Потом взяла его обратно и открыла переписку с Эриком. Написала коротко: двадцать седьмого, кино, вчетвером с Эммой и её парнем, если он свободен. Перечитала. Текст выглядел нейтрально. Добавила знак вопроса в конце. Отправила. Он ответил через четыре минуты. Судя по количеству смайликов, идея ему понравилась.

***

В паб приехали ближе к восьми, когда там уже не было ни одного свободного места у барной стойки и половина посетителей держала стаканы, потому что поставить их было некуда. Гирлянды горели везде — над стойкой, вдоль зеркал, по периметру потолка — и от этого свет в зале казался тёплым и немного нереальным, как на плохо проявленной фотографии. Натали появилась на пороге первой и сразу огляделась, отыскивая хоть один свободный угол. На ней было короткое бархатное платье глубокого зелёного цвета, почти чёрного в полутьме, и серьги-кольца чуть ли не до плеч, которые раскачивались при каждом движении. Марго была в широких бежевых брюках с высокой талией и тонком свитере цвета сливок, волосы убраны в низкий пучок. Эмма надела тёмно-красный джемпер и юбку с разрезом и выглядела потрясающе. Так и не скажешь, что несколько часов назад она унывала из-за парня. Оливер был в белой рубашке с закатанными рукавами, а Сид — в том же, в чём, кажется, ходил всегда. Джо пришла в чёрных зауженных брюках и тёмно-синей блузке из лёгкой ткани. В этот раз она решила оставить свои грубые ботинки и стащить что-то на каблуке у Сесиль. Куртку бросила на стул и сразу почувствовала себя лучше — паб был натоплен до того градуса, когда одежда начинает казаться лишней. Стол нашёл Сид — протиснулся вперёд раньше всех, занял угловой, сдвинул стулья. За ним потянулись остальные. Джо оказалась между Оливером и Эммой, напротив — Натали и Марго, Сид с края. Первые полчаса прошли в обычном режиме: перебивали друг друга, смеялись, Оливер рассказывал что-то с размахом рук, Натали комментировала, не дослушав, Сид наливал. Джо шутила с Оливером про музей восковых фигур, куда тот однажды ходил и до сих пор не мог простить себе этого решения. Натали потребовала подробностей. Оливер с достоинством отказался. Натали потребовала ещё раз, с другой интонацией. Джо смеялась по-настоящему, забыв всё, что было за стенами паба. Музыка сменилась. Теперь что-то из восьмидесятых — синтезаторы, гулкий барабан. Натали кивнула в такт, не прерывая разговора. Потом Оливер поставил стакан на стол и сказал: — Кстати, кто-нибудь ходил в «Ко-оп» сегодня? Я полчаса стоял в очереди к кассе. Полчаса. За батарейками. — Я туда вообще не захожу до января, — сказала Натали. — Я зашёл, — сказал Сид. — И? — Видел там Хастингса. — Сид отпил пиво, без особого выражения. — Шёл с таким лицом, как будто ему физически неприятно находиться в одном помещении с нормальными людьми. Взял бутылку чего-то дорогого, бросил деньги на кассу, развернулся. — Пауза. — Ходячий пафос. — Ну, — согласилась Эмма, — слово «нормально» в принципе не входит в лексикон людей с Тюдор-лейн. Они рождаются с убеждением, что остальные просто фон. Натали хмыкнула. Оливер кивнул, ни капли не удивившись. Джо крутила соломинку в пальцах. Она не посмотрела вверх. Не изменила позы, не убрала руку со стакана. Соломинка медленно вращалась между указательным и большим, и Джо просто наблюдала за ней, дожидаясь, пока Эмма закончит. — Кстати, — сказала Джо, поднимая взгляд, — вы уже придумали что-нибудь на тридцать первое? Сид, ты же говорил, что у тебя что-то намечается. Сид сказал, что намечается. Разговор переключился сам, легко, как всегда переключается, когда есть новая тема и никому особо не нужно за ней гнаться. Джо снова засмеялась над чем-то, что сказал Оливер. Ближе к десяти музыка изменилась снова. Это началось с барабана, за ним гитара, бас, и Джо ещё не успела понять, что именно, но тело уже знало. «Lust for Life». Игги Поп в рождественском пабе — кто-то за этим пультом явно имел мнение о жизни. Она поставила стакан. — Я сейчас, — быстро проговорила Джо и встала. Танцпола в пабе не было, но был пятачок между столами у дальней стены, куда никто не поставил стулья. Там уже танцевали двое парней, вскоре подошла какая-то девушка. Джо встала рядом. Закрыла глаза на секунду. Потом начала двигаться, следуя тому, что чувствовала, как умела делать только под музыку, которую знала наизусть. Песня заканчивалась, когда она пошла обратно. Туалет был в той же стороне — узкий коридор за дальней стеной, плохо освещённый. Джо свернула туда, протиснулась мимо какого-то стола, и в дверях коридора чуть не столкнулась с парнем. — Эй, — сказал он. Улыбка быстрая, оценивающая. — Ты классно двигаешься. — Спасибо, — ответила Джо. Она не остановилась. Просто протиснулась мимо, почувствовала, как он хотел что-то добавить, но она уже была за поворотом. К барной стойке они с Марго пошли вместе — просто так получилось, стойка была на другом конце зала, и Джо двинулась туда в тот момент, когда Марго как раз вставала. Пробирались молча, потому что говорить в полный голос через этот шум было бессмысленно. Джо смотрела на бутылки вдоль зеркала, не читая этикеток. — Джо, — сказала Марго. Джо повернулась. — Насчёт того разговора. — Марго смотрела не на неё, а куда-то в сторону стойки. — Я не должна была так. Это вообще не моё дело, кто тебе пишет и что ты с этим делаешь. — Небольшая пауза. — Прости. — Всё нормально, — немного подумав, ответила Джо. — Нет. Я была резкой. Джо смотрела на неё секунду. Потом обняла её коротко, одной рукой, плечо к плечу. Подруга улыбнулась и обняла в ответ. Бармен наконец появился перед ними, и Джо заказала, пока Марго смотрела на список напитков. Они стояли рядом, ждали. Зал шумел. Кто-то в другом конце засмеялся громко, потом потише. Джо держала стаканы по мере того, как их ставили на стойку, а затем они вместе с Марго отнесли всё к столу, и вечер продолжился. — Я на пять минут, — бросила Джо, поднимаясь из-за стола. Время близилось к половине двенадцатого. — Скоро буду, — предупредила она и направилась к выходу. На улице было тихо и холодно, брусчатка блестела от мороза. Джо достала сигарету, прикурила, прислонилась к стене рядом со входом. Из паба доносился приглушённый гул — музыка, голоса, чья-то громкая компания у барной стойки. Дверь открылась через минуту, и из неё вышел Оливер, щурясь от холода, с бокалом в руке. — Дай, — сказал он, кивнув на сигарету. — У тебя есть свои. — Я забыл. Джо молча протянула пачку. Он долго возился с зажигалкой — пальцы не слушались — потом всё-таки прикурил и встал рядом. Через минуту Оливер решил прервать молчание. — Джо, — сказал Оливер. — Что? — Ты вообще знаешь, что ты классная? Она посмотрела на него. Он глядел вперёд, на пустую улицу, с выражением человека, которому кажется, что он говорит что-то очень важное. — Оливер, ты пьяный. — Я пьяный, — согласился он, — но это не значит, что я не прав. Ты классная. Не как все. — Он помолчал, затянулся, выдохнул. — Почему у тебя до сих пор нет парня? — Серьёзный вопрос. — Я серьёзно спрашиваю. — Он повернулся к ней. — Если бы ты не была моей подругой, я бы встречался с тобой. Это факт. Джо смотрела на него секунду. — Спасибо, Оливер. — Нет, правда. Ты умная, ты смешная, ты сегодня так танцевала, что я смотрел и думал — вот это человек. Понимаешь? Вот это человек. — Он сделал неопределённый жест рукой, едва не расплескав то, что осталось в бокале. — И при этом одна. Это несправедливо. — Не всем классным людям нужны отношения, — сказала Джо. Оливер подумал над этим. — Это философия или отмазка? — Оливер. — Нет, я без осуждения. Просто уточняю. Джо затянулась, выдохнула в морозный воздух. — Просто уточнение, — ответила она. Он кивнул, принимая ответ, но не до конца с ним соглашаясь. — Ладно, — сказал он. — Но если что-то изменится — скажи. Я буду рад. — Ты первый в списке, — улыбнулась Джо, засовывая руки в карманы куртки. Оливер громко засмеялся. — Идём, — сказала она. — Веселье в самом разгаре. Они вернулись внутрь. Около часа ночи Сид поставил стакан на стол и сказал, что надо вызывать такси. — Я за рулём не поеду, — добавил он, без извинений в голосе. — Сид, — сказала Джо. — Я выпил. — Ты мог не пить. — Мог, — согласился он. — Но не стал. Натали уже набирала номер. Подождала, послушала, убрала телефон. — Сорок минут. — Сорок, — очень эмоционально повторила Эмма. — Сочельник, — сказала Натали. — Все едут домой одновременно, такое бывает. — Можно было взять машину, — упрекнул Оливер Сида. — Можно было самому не пить, — ответил Сид. Они остались сидеть. Паб вокруг потихоньку редел — люди расходились по домам, по такси, по чужим диванам. Гирлянды всё ещё горели. Музыка стала тише, почти фоном. Сид заказал воду с совершенно невозмутимым видом. Эмма писала кому-то, держа телефон так, что экрана не было видно. Натали положила голову на плечо Марго и закрыла глаза.

***

Рождество в доме Беккеров начиналось одинаково каждый год — только в этот раз Джо проснулась раньше Сесиль, потому что голова была тяжёлой и во рту было то особое ощущение, которое бывает после вечера, когда выпито было немало. Она полежала немного, глядя в потолок, потом встала, выпила воды прямо из-под крана и решила, что жить можно. Стив ворвался к ней в комнату в половине десятого. — Джо. — Он распахнул дверь без стука, как делал всегда и как она никогда не могла ему запретить. — Ты слышала? Они сделали это. Финал. Я тебе говорил, я говорил. Джо смотрела на него с кровати. — Стив. — Что. — Я только встала. — Это неважно. — Он уже садился на край кровати, телефон в руке. — Смотри. Вот. Результат. Я весь октябрь говорил, что так и будет, помнишь? — Я не помню октябрь в половине десятого утра. Он засмеялся и всё равно показал ей телефон. Она посмотрела, иначе он бы не остановился. Потом он ещё минут десять рассказывал что-то воодушевлённо, пока она сидела с прямой спиной и делала вид, что следит за мыслью. — Ты вчера поздно приехал, — сказала она, когда он наконец сделал паузу. — Около одиннадцати. Тебя не было. — Он убрал телефон. — Хорошо сходили? — Хорошо. Они ещё немного поговорили — про то, как он ехал и попал в пробку где-то за Бирмингемом, про что-то ещё, что Джо слушала вполуха, потому что голова всё ещё была немного ватной. Спустя некоторое время Стив сказал, что снизу пахнет едой, и это было достаточным аргументом, чтобы встать. На кухне пахло кофе и чем-то из духовки. Ноа сидел с газетой так, будто новости за двадцать пятое декабря были событием особой важности. Сесиль стояла у плиты и обернулась, когда они вошли. — Наконец-то, — сказала она. — Садитесь. За столом было хорошо. Говорили о разном, смеялись, Стив рассказывал что-то про своих друзей, про учёбу. Сесиль периодически вставала проверить духовку. Ноа разлил вино, Джо подставила бокал. Голова потихоньку прояснялась. Подарки открывали после завтрака, когда со стола убрали тарелки и Сесиль принесла кофе. Сесиль она подарила свечу из маленькой лавки в Амершеме и духи, которые видела у неё на полке почти пустыми уже месяц. Сесиль открыла коробку, понюхала, закрыла глаза на секунду. — Откуда ты знала? — спросила она. — Я наблюдательная, — сказала Джо. Ноа получил толстую книгу про историю полярных экспедиций, он упоминал её как-то вскользь, и Джо запомнила, и тяжёлую ручку с гравировкой. Он повертел её в руках, посмотрел на гравировку, кивнул. — Хороший выбор, — улыбнулся Ноа, приобнимая Джо. Стиву она привезла из Амершема маленькую жестяную пластинку с картой лондонского метро — такую вешают на стену, он давно говорил, что хочет что-то в комнату в Манчестере. Свитер появился в руках через пару минут. На груди Санта застрял в трубе — наполовину внутри, ноги торчат наружу, и надпись: ПОМОГИТЕ ЕМУ. Стив засмеялся сразу, как увидел. — Ты всё-таки это купила, — сказал он. — Носи на учёбу, — проговорила Джо, стараясь успокоиться от припадка смеха. Они ещё немного посмеялись все вместе, а потом Ноа и Сесиль принесли пакет. Джо развернула. Внутри была коробка — белая, с надкусанным яблоком на крышке. — Вы серьёзно. — Открывай, — сказала Сесиль. Айфон 6s. Новый, в плёнке, с зарядкой в коробке. Джо держала его в руках и молчала секунду дольше, чем обычно молчат, когда удивлены. — У тебя пятый уже три года, — сказал Ноа. — Памяти нет, он зависает. — Он нормально работает. — Джо, — сказал Стив. — Что. — Просто скажи спасибо и прими подарок. Она посмотрела на Сесиль, потом на Ноа. — Спасибо, — ответила она. — Серьёзно. Стив тут же протянул свой пакет — плоский, небрежно завёрнутый. Внутри оказался чехол на новый телефон, чёрный, с молнией, которую можно было расстегнуть и застегнуть, и тонкая цепочка с подвеской в виде маленькой гитары, такая, что носят на запястье или цепляют на рюкзак. — Откуда ты знал про телефон? — спросила она. — Мама написала в ноябре, — сказал он абсолютно невозмутимо, пока Сесиль делала вид, что не слышит. Джо надела цепочку на запястье, вставила телефон в чехол. — Хорошо выглядит, — с явным удовольствием отметила Джо. Следующие полдня она провела за переносом данных. Старый телефон лежал рядом, новый — в руках, и Джо методично перекидывала всё: фотографии, контакты, приложения, плейлисты. Это было неожиданно странно — смотреть на три года чужих и своих фотографий в хронологическом порядке, на переписки, которые она давно не открывала, на заметки, которые писала и забывала. Старый телефон под конец грелся в руке, как будто тоже чувствовал, что от него уходят. Она поставила его на зарядку и убрала в ящик стола. Часа через два, после праздничного обеда, она вышла на улицу. Воздух был холодным и неподвижным, а декабрьское небо казалось почти бесцветным. Джо дошла до конца улицы, свернула, прошла немного вдоль живой изгороди чужого палисадника. Она курила на ходу, шагала медленно, не думая о маршруте Рождество она любила. Это всегда удивляло её — как можно любить что-то, что каждый раз приносило с собой одно и то же воспоминание. Ей было четыре года, и она помнила это не как историю, а как отдельные вспышки: большая кукла в блестящей бумаге, Рене на полу с конструктором, много деталей, инструкция, которую он читал медленно и серьёзно, как будто это был важный документ. Отец смеялся над чем-то, мама сидела рядом, и в комнате было очень светло — от ёлки, от окна, от того, что все были дома и никуда не торопились. Они собирали конструктор вместе весь вечер, Рене объяснял, Джо мешала, никто её не прогонял. Через четыре месяца мама ушла. Может, тот день был не таким, каким Джо его помнила. Может, она была слишком маленькой, чтобы запомнить детали, и память достроила что-то сама. Она не знала. Проверить было не у кого — Рене давно жил своей жизнью в другом городе, отец не говорил об этом, а спрашивать у мамы не хотелось. Пройдя ещё пару домов, она докурила, затушила о каменный забор и пошла обратно. К Эмме Джо собралась ближе к пяти. Дверь открыла миссис Беннет — в фартуке, с полотенцем через плечо, сразу втянула Джо внутрь, давая почувствовать себя дома ещё в прихожей. На кухне пахло пирогом и мандаринами. Мистер Беннет сидел в гостиной, разговаривая с кем-то по телефону, и кивнул ей через открытую дверь. Лили, младшая сестра Эммы, немедленно появилась из коридора и сообщила, что они сегодня играли в крикет в саду, это было её идеей и она выиграла. — Молодец, — с улыбкой сказала Джо. — Я знаю, — ответила Лили и ушла обратно. Чай пили все вместе за кухонным столом. Разговаривали про школу, про Рождество, про то, куда они поедут летом. Джо отвечала на вопросы, смеялась в нужных местах. Лили залезла на стул рядом и потребовала, чтобы Джо посмотрела на её новый набор для рисования. Потом они с Эммой ушли наверх. В комнате у неё было тепло и немного беспорядочно по-рождественски — подарочная бумага в углу, новые вещи ещё не убраны на место. Они сели на кровать, и Эмма сразу потянулась за пакетом. Джо подарила ей пластинку — она нашла её в Амершеме в маленьком магазине, где торговали всяким старым, и сразу увидела: Fleetwood Mac, «Rumours», в хорошем состоянии, в родном конверте. Эмма уже несколько месяцев говорила, что хочет проигрыватель, и Джо решила, что пластинка будет раньше. Эмма держала конверт в руках и смотрела на него. — Джо, — сказала она. — Это не очень дорого, — оправдывалась Джо. — Не делай такое лицо. — Я делаю нормальное лицо. — Эмма прижала пластинку к себе. — Это идеально. Потом она протянула Джо небольшой пакет, перевязанный лентой. Внутри была записная книжка. Плотная, в мягкой обложке цвета тёмной горчицы, с тонкой резинкой. И пакетик с наклейками — маленькие, разные, несерьёзные: стрелки, звёзды, буквы, несколько акварельных пятен. — Это чтобы ты наконец разобралась, что у тебя в голове, — Эмма придвинулась чуть ближе к Джо. — Ты никогда ничего не записываешь. Это ненормально. — Я помню всё сама. — Ты помнишь не всё, — сказала Эмма. — Ты просто думаешь, что помнишь. Это разные вещи. Джо смотрела на записную книжку. — Спасибо, — сказала она. — Пожалуйста. — Эмма забрала у неё пакетик с наклейками и начала перебирать. — Вот эта со стрелкой хорошая. На первую страницу. Они ещё посидели — говорили про завтра, про двадцать седьмое, про Тоби, хотя Эмма говорила о нём коротко и Джо не тянула. Потом Лили постучала в дверь и сообщила, что внизу готов пудинг и его надо попробовать, иначе папа съест всё сам. Джо выпила ещё чашку чая, попрощалась с мистером и миссис Беннет, с Лили — та вручила ей нарисованную открытку, на которой было что-то похожее на ёлку и подпись «от Лили» большими буквами — и ушла. Джо вернулась к семье прямо к ужину. Индейка, жареный картофель, брюссельская капуста, которую никто особо не ел, — всё то же, что и в обед, только тарелки уже привычно тёплые и разговоры тише. После пары часов сидения за столом, Джо поднялась к себе. Она достала записную книжку, открыла на первой странице. Бумага была плотной, чуть кремовой. Джо сидела и смотрела на пустую страницу. Писать пока что не стала. Просто закрыла и положила на тумбочку. В этот момент телефон завибрировал, и она перевернула экран. «М» «С Рождеством. Постарайся не скучать слишком очевидно» Джо прочитала сообщение несколько раз. Она могла не отвечать. Это не требовало никакого объяснения, но Джо всё-таки взяла телефон, набрала «И тебя. Ты тоже, видимо, не особо занят» и отправила, прежде чем успела подумать об этом ещё раз.