Между

Первого января Джо проснулась ближе к полудню от слишком яркой полосы света, бившей прямо в закрытые веки. Голова отозвалась тупой пульсацией где-то за глазами, стоило только пошевелиться. Она полежала еще несколько минут, прислушиваясь к себе, потом все же поднялась и подошла к окну. Улица за стеклом выделялась особой послепраздничной заброшенностью, где никто еще не успел избавиться от мусора или навязчивых декораций. Возле чужих ворот валялись смятые пластиковые стаканы. В сточной канаве размокал грязный хлопушечный серпантин, а соседский флаг болтался на криво вбитом гвозде со вчерашнего вечера. Джо постояла у холодного стекла еще немного, дожидаясь, пока перестанет давить в висках, и спустилась на первый этаж. Ноа сидел за кухонным столом с кружкой чая и смотрел что-то на ноутбуке. — Как вчера сходила? — спросил он, не поднимая взгляда. — Нормально. — Джо налила себе воды и выпила залпом, стараясь не морщиться от слишком резкого щелчка холодильника за спиной. Ноа отложил ноутбук в сторону и присмотрелся к ней внимательнее, чуть прищурившись. — А ты чего такая зелёная? Во сколько вообще вернулась? — Поздно. Не помню точно. Джо забрала свой стакан и принялась изучать этикетку на банке с джемом, лишь бы не встречаться с отцом глазами. Ноа хмыкнул и вернулся к ноутбуку, не став развивать тему. Сесиль начала методично выставлять на стол пластиковые контейнеры из холодильника. Стив ещё не вернулся от друзей, обещал только ближе к вечеру, поэтому они втроём разобрали вилки и принялись за холодные закуски, и разговор сам собой перетёк на то, кто во сколько лёг и насколько ужасным был салат, простоявший на столе с вечера. Телефон лежал на лестничном подоконнике ещё с прихода домой в пять утра. Джо забрала его на обратном пути в свою спальню. На заблокированном дисплее висело короткое уведомление от «М», отправленное в начале двенадцатого. «Живая?» Она набрала ответное «Живая» и нажала кнопку отправки. Следующие дни слились в одно длинное утро с поздними подъёмами и доеданием праздничных запасов перед телевизором. Второго числа они откопали на нижней полке старого буфета полупустую коробку с настольной игрой. В прошлом году они бросили партию на самом интересном месте. Картонная крышка оказалась надорвана по углам. Несколько цветных карточек лежали россыпью на самом дне. — Я точно помню правила, — заявил Ноа, раскладывая фишки по цветам. — Мы в прошлый раз всё перепутали, поэтому Стив и выиграл нечестно. — Я выиграл честно, ты просто плохо считаешь очки. — Я считаю прекрасно, это ты постоянно забывал про штраф за двойной ход. Сесиль предложила найти инструкцию в интернете, но Стив с Ноа уже вовсю спорили, перекидывая друг другу брошюру с правилами, тыча пальцами в разные абзацы и зачитывая их вслух с нарочитым пафосом, будто это были строки из контракта. В какой-то момент Ноа всё же сдался и согласился пересчитать очки заново, под возмущенные протесты Стива насчет того, что так нечестно менять условия игры посреди партии. Минут через пятнадцать Джо сбросила свои фишки в общую кучу и перебралась с ногами на мягкий диван. Она наблюдала за попытками остальных договориться насчёт закатившегося под ножку стола пластикового жетона. — Это мой победный ход. Ноа развернул брошюру с правилами на нужной странице и положил её перед Стивом текстом вверх. Стив несколько секунд изучал абзац, потом молча отодвинул брошюру в сторону и сделал вид, что ничего не читал. Ближе к вечеру телефон завибрировал на диванной подушке. Джо открыла новое сообщение от Макса. «Сегодня был особенно невыносимо хорош собой. Никто не оценил» Она смотрела на светящиеся буквы на дисплее, подавляя предательскую улыбку уголком губ. Напечатала: «Бедный» «Вот именно» Новых сообщений больше не поступало. Толстый учебник по химии продолжал лежать нетронутым на самом краю письменного стола. Джо открыла середину конспекта, внимательно прочитала две исписанные мелким почерком страницы и захлопнула плотную обложку обратно. До пятого января оставалась еще уйма свободного времени. Значит, она откроет этот учебник только пятого числа. Вечером пришло сообщение от Эммы. «Завтра ярмарка у ратуши, говорят последний день с нормальным глинтвейном. Идешь?» «Иду. Марго не вытащить?» «Марго сказала, что у нее экзамен через три дня и поэтому она теперь монашка. Натали в Бристоле еще. Короче только мы» «Ладно, во сколько» «В одиннадцать у моего дома»

***

Третьего января ярмарочные ряды у старой ратуши открылись в обычном порядке, заполнив площадь деревянными прилавками и резким запахом жжёного сахара, который ощущался ещё на подходе со стороны соседней улицы. Они продвигались сквозь плотную толпу медленно, держа в руках картонные стаканы с горячим какао. У одного прилавка продавали жареные каштаны, и Эмма настояла на том, чтобы взять пакетик, хотя потом полпакета отдала Джо, потому что сама обожгла пальцы. У соседнего лотка крутили деревянную карусель с расписными лошадками, слишком яркую для дневного света, а откуда-то сбоку доносилась нестройная игра уличного аккордеониста, явно замёрзшего больше своих слушателей. Возле лотка с местным хендмейдом Эмма затормозила, принявшись перебирать разложенные на сукне плетёные шнурки с круглыми поделочными камнями. Выбрав узкую полоску кожи с тигровым глазом, Эмма приложила её к своему запястью и протянула руку в сторону Джо, отыскивая для неё подходящее украшение. Тонкая нить со светлым лазуритом точно совпала с прозрачным оттенком голубых глаз Джо, когда они застегнули замки и двинулись дальше вдоль торговых палаток. Поток людей становился гуще, заставляя уворачиваться от встречных прохожих. Джо лениво осматривала лица, пока взгляд не зацепился за светлую макушку над головами. Высокий рост и объёмная чёрная куртка Макса Хастингса выделялись на фоне ярмарочной суеты. Рядом с ним шла незнакомая девушка в тёмно-зелёном пальто, чьи яркие рыжие волосы выбивались из-под воротника. Спутница Макса запрокинула голову, а он, разделяя её смех, мимоходом опустил ладонь ей на талию. Джо отвела взгляд на вывеску кондитерской. Имбирные пряники на витрине вдруг показались куда интереснее, чем должны были. Она досчитала ценники до конца ряда, не запомнив ни одной цифры. Минут через двадцать они остановились у платформы с глинтвейном, где скопилась очередь. Эмма принялась отсчитывать монеты, а Джо отошла в сторону. В поле зрения снова появилась чёрная куртка — теперь уже одна. Макс пробирался прямо к ней через толпу, будто остальная ярмарка перестала его занимать в ту секунду, как он её заметил. — Привет. — Привет. — Джо перехватила поудобнее свой какао. — Нашёл всё-таки публику? Вчера ведь, кажется, никто не оценил. — Сегодня повезло больше. — Он сделал небольшой глоток, не отводя от неё взгляда. — С рыжими волосами, я смотрю. Макс чуть склонил голову, будто взвешивая ответ. — Хлоя. Кузина соседки. Скучающий разговор о погоде. — Пауза. — Ты расстроилась? — Не настолько, чтобы заметить. Уголок его рта дрогнул. — Заметила достаточно, чтобы запомнить цвет волос. Джо сделала шаг назад, к тележке с напитками. Эмма уже прятала кошелёк в карман пальто, поглядывая на них из-за спин покупателей. Макс задержал взгляд на несколько секунд, потом развернулся и скрылся среди прохожих у ратуши. Эмма протянула подруге её порцию. — Вы что, знакомы? Джо отпила немного остывающего какао. — Как-то помог мне в магазине, ничего такого. Эмма презрительно сощурилась, покосившись туда, где скрылся Хастингс, но расспросы продолжать не стала. Они пошли дальше вдоль рядов, и Джо вроде бы слушала, как Эмма рассказывает про керамическую лавку впереди, но мысли соскальзывали в сторону — то к собственной короткой лжи про «ничего такого», то, без видимой причины, к тому, как он сказал «Хлоя», будто это имя должно было что-то решить. Она кивала в нужных местах и не запомнила ни слова про глазурь. В книжном они провели почти час. Эмма надолго зависла у полки с современной прозой, вытащила две книги в мягких обложках, повертела их в руках и в итоге купила обе, потому что не смогла выбрать. Джо бродила вдоль соседнего стеллажа, где детективы стояли плотными рядами корешок к корешку. Она пролистала пару страниц одной книги, где в первой же главе находили тело в саду, и поставила обратно — таких книг дома и так скопилось слишком много. В итоге она взяла что-то совсем другое, тонкое и в твердой обложке. Уже на улице, пока Эмма завязывала шарф, Джо достала телефон. Текстовые сообщения трехдневной давности до сих пор оставались в памяти телефона. Своё извинение она отправила еще тридцать первого числа, а договориться о встрече решила только сегодня.

***

Эрик ожидал её возле железного ограждения у реки, пряча подбородок в высокий воротник куртки и удерживая руки глубоко в карманах. Он заметил её приближение еще издалека, но не сделал ни одного приветственного жеста. Когда она подошла ближе, они вместе двинулись вдоль темной кромки воды. Мелкий гравий шуршал под подошвами ботинок в монотонном ритме, который помогал справиться с первоначальной неловкостью. Эрик молчал дольше обычного, глядя себе под ноги, и Джо тоже не торопилась начинать, наблюдая, как пар от его дыхания растворяется в холодном воздухе. — Я не планировал устраивать ту сцену возле кофейни. Эрик носком ботинка сбросил небольшой камушек в реку, наблюдая за его падением в темную глубину. — Я знаю это, Эрик, — сказала Джо, поправляя воротник куртки и убирая назад выбившиеся от ветра пряди волос. — Но причину ты ведь понимаешь. Течение уносило длинные жёлтые полосы от уличных фонарей, дробившиеся на мелкие маслянистые блики у берега. — Понимаю. Эрик замедлил шаг, уставившись на чёрную воду, где отражения света дрожали от холодного ветра. — Мне не требуются долгие объяснения, Джо. Скажи, тебе действительно скучно проводить со мной время? Проезжавший мимо автомобиль на секунду осветил мокрый асфальт позади них, вытянув две длинные тени далеко вперед. — Мне хорошо рядом с тобой, Эрик. Это чистая правда. — Но двигаться дальше ты не готова. — Да. — Джо сильнее укуталась в воротник, защищая лицо от резкого речного ветра. — Я вообще не планирую ничего серьёзного в обозримом будущем. — Это как-то связано с прошлым? Ну, с тем, что происходило у тебя раньше. Эрик остановился у самого края набережной, поворачиваясь к ней лицом и внимательно вглядываясь в её глаза. Джо замешкалась с ответом, разглядывая чёрную воду у него за спиной, будто там можно было найти подходящие слова. — Возможно. Я сама до конца не разобралась в собственных мыслях. Джо посмотрела на противоположный берег, где тускло светились редкие окна жилых кварталов. — Мне действительно нравится наше общение, но в последнее время я замечала определённые намеки, из-за чего, наверное, реагировала слишком резко. Эрик вытащил руки из карманов, переступил с ноги на ногу и шумно выдохнул, пуская в морозный воздух плотное облако пара. — Я не собираюсь устраивать никакого давления или требовать каких-то обещаний. Для меня имеет значение даже просто возможность находиться рядом и разговаривать. Джо слегка кивнула, разглядывая пластиковую эмблему на его рукаве. — Тогда пусть все остаётся так, как сейчас. Они снова зашагали вперед, и мелкий гравий под их подошвами зашуршал прежним ровным темпом, но теперь это совместное движение приносило облегчение. Напряжение почти исчезло, уступив место дружеской легкости. — Как у тебя вообще прошла новогодняя ночь? Была со Стивом? Эрик изменил траекторию шага, аккуратно обходя замерзшую лужу и подстраиваясь под темп Джо. — Он уехал к Гарри и компании в сторону Оксфорда. А я осталась у других знакомых. Было довольно шумно, а под конец вечера чей-то чужой телефон начал транслировать личные сообщения на большой экран, так что развлечение получили все присутствующие. Эрик издал короткий, искренний звук смеха, качнув головой. — У Коннора все прошло гораздо консервативнее. Собралось около восьми человек, мы резались в карты до трех часов, а потом отключились прямо на ковре в гостиной. Джон перед этим успел объявить себя непобедимым мастером, после чего с треском продул четыре партии подряд. — Хороший вариант для новогодней ночи. — Вполне рабочий. Хотя в шесть утра Джон проснулся, не помня ничего из своего поражения, и снова заявил, что он непобедим. Пришлось напоминать ему счет. — Жестоко. — Справедливо. Дверь кафе подвернулась вовремя, когда мороз начал пробираться под рукава одежды. Они заняли угловой столик у окна, заказав два больших латте. Эрик принялся увлеченно рассказывать про прошлогодний экзамен по химии, уверяя, что структура билетов подчиняется простой логике и не требует изнурительной зубрёжки. Джо внимательно слушала его объяснения, согревая ладони о теплый фаянс чашки и подхватывая тему своими расспросами о сложных задачах. В помещении пахло молотой арабикой и подгоревшей сладкой выпечкой, а беседа текла непринужденно. Когда на дне чашек ничего не осталось, Эрик отвел взгляд в сторону проезжей части. — Твой подарок всё еще лежит у меня дома. Мы могли бы дойти до калитки, если ты не торопишься. — Пойдем. Эрик сразу же перехватил у Джо плотный пакет с книгой, купленной днем, и она позволила ему нести эту ношу. Возле невысокого забора он попросил её подождать, скрылся за дверью гаража и вернулся назад, удерживая в руках сверток из крафтовой бумаги. — Пришлось обойти несколько мест, так что не критикуй слишком строго. Джо развернула бумагу. Под плотной обложкой старого букинистического издания романа «Мидлмарч» Джордж Элиот виднелись слегка пожелтевшие по краям страницы. Чуть ниже лежал потрепанный музыкальный журнал Rolling Stone, выпущенный в конце восьмидесятых годов, с чёрно-белым портретом рок-музыканта на лицевой стороне. — Ты как-то упоминала старую прозу в разговоре. Я решил, что классическая литература окажется уместной. Сам я её прочитал прошлым летом, мне понравилось. Джо провела пальцем по тканевому корешку книги. Пару лет назад она закрыла этот роман после двадцатой страницы, потеряв нить повествования. Музыкальный номер, однако, представлял собой настойчивую попытку угадать её настоящие вкусы. — Спасибо. Это отличная находка. — Не угадал? — Попал куда нужно. Эрик зафиксировал на ней взгляд, после чего коротко кивнул, принимая её ответ, и указал рукой на освещённые окна первого этажа. — Зайдешь на кухню? Родители вернутся поздно, можем устроить чаепитие или пойти в пристройку. Я обещал показать тебе пару гитарных аккордов, ты ведь собиралась попробовать научиться. — Давай в другой раз. Химия требует внимания, нужно начинать готовиться к экзамену. — Джо улыбнулась Эрику, давая понять, что этот отказ не вызван желанием поскорее сбежать. — Хорошо, — сказал Эрик, вернув ей пакет из книжного магазина. Его взгляд задержался на ее лице на несколько секунд дольше обычного. — Отправь сообщение, когда окажешься дома. — Доберусь без происшествий. — Джо. — Я напишу. На середине дороги домой телефон зазвонил в кармане. Вибрация заставила Джо вздрогнуть. Она вытащила мобильный, подсознательно надеясь, что это Эрик или Стив, но на экране ледяным неоном горело: «Мама». — Привет, моя дорогая, с Новым годом, — голос матери звучал бодро, с лёгким эхом, будто она говорила из машины. — Извини, что только сейчас, праздники совсем выбили из расписания. — С Новым годом. Всё нормально? — Всё хорошо. Рене передает привет, кстати. Мы сейчас вместе на каникулах, выбрались на несколько дней. — Передавай и от меня привет. — Обязательно. Как ты вообще, отъелась за праздники? — Более чем. Они перекинулись еще парой фраз: про погоду, про то, что мать обещала позвонить на день рождения заранее в этот раз. И разговор закончился так же легко, как начался. Джо убрала телефон в карман и пошла дальше, провожая взглядом тёмные окна чужих домов. «Мы сейчас вместе на каникулах» осело в голове неприятным холодком, который не имел отношения к погоде. Она попыталась вспомнить, когда сама в последний раз слышала от Амелии что-то похожее — «мы вместе», «приезжай», — и не смогла. За четырнадцать лет таких приглашений набралось ровно четыре. Четыре встречи, которые легко уместились бы в один недолгий уикенд, если бы их сложили вместе. Она вспомнила одно лето, когда ей было восемь. Рене тогда уехал к друзьям на каникулы, и дом на пару недель опустел наполовину. Джо скучала, но не задавала вопросов: ему было семнадцать, у семнадцатилетних бывают друзья и компании, в которые восьмилетних сестёр не зовут. Только спустя время по обрывкам разговоров взрослых она сложила, что никаких друзей не было. Он ездил к матери. Джо тогда никто не звал. С тех пор разница так никуда и не делась. Рене ездил к Амелии каждый год, иногда чаще, Джо точно это знала, иногда об этом рассказывал отец, иногда сама мать. Джо слушала эти рассказы вежливо, кивала в нужных местах и никогда не спрашивала, почему её саму туда не зовут.