26. Папе легче

— Он когда-нибудь затыкается? — прошипела Маки, не обращаясь ни к кому конкретно. — Только когда спит или ест что-то очень липкое, — вздохнула Дзенин, закатывая глаза так сильно, что на секунду увидела собственные мысли. — Но, видимо, сегодня не тот день. Она медленно начала спускаться с террасы, на ходу разминая запястья. — Ладно, Сильнейший, — пробормотала себе под нос. Завидев её приближение, Годжо расплылся в довольной ухмылке, уже предвкушая, как скучная тренировка превратится в их личное шоу. А ученики синхронно сделали шаг назад, понимая, что когда два мага такого уровня начинают «играть», лучше всего находиться в радиусе километра от эпицентра. На поле развернулось зрелище, больше напоминающее смертоносный танец, чем обычную тренировку. Высокоскоростная игра в кошки-мышки, где каждое движение выверено до миллиметра. Наоми двигалась как живая ртуть: не просто уклонялась, а просчитывала траекторию Сатору еще до того, как он начинал движение, выстраивая векторы противодействия. Годжо же, напротив, вел себя вызывающе расслабленно, позволяя ей приближаться почти вплотную, чтобы в последний момент исчезнуть в «Бесконечности» и возникнуть за ее спиной с неизменной ухмылкой. Супруги кружили друг вокруг друга, обмениваясь ложными выпадами и короткими, резкими касаниями, которые для обычного человека обернулись бы переломами. Воздух вокруг них буквально вибрировал от избытка проклятой энергии, а песок под ногами взметался миниатюрными смерчами при каждом рывке. Наблюдавшим за этим ученикам довольно быстро надоело это затянувшееся кокетство на сверхзвуковых скоростях. — Да хватит уже играть в поддавки! — не выдержал Итадори, сложив ладони рупором. Юдзи, привыкший к прямолинейным и жестким схваткам, искренне не понимал, почему два сильнейших мага просто «гладят» друг друга по воздуху вместо того, чтобы впечатать противника в стену техникума. — Сделайте уже что-нибудь крутое! — Лосось! Горчица! — веско добавил Инумаки, энергично закивав. Его глаза за воротником сузились: даже заклинатель речью видел, что эта «игра» затягивается, превращаясь в личную демонстрацию превосходства и взаимного обожания, которая никак не помогала остальным учиться рукопашному бою. Сатору, услышав крики подопечных, на мгновение замер, удерживая Наоми за запястье в опасной близости от своего лица. — Слышала, дорогая? Публика требует хлеба и зрелищ! — подмигнул ей, не ослабляя хватку. — Дети думают, что мы их обманываем. Может, покажем им ту комбинацию, после которой нам пришлось перестраивать тренировочный зал в прошлом месяце? Наоми резко вывернула руку, используя инерцию захвата, и едва не задела его подбородок коварным апперкотом. — Если мы её покажем, Сатору, кушать завтра нам будет негде, потому что от столовой останутся одни воспоминания, — она отскочила назад, тяжело дыша, но с азартным блеском в глазах. Нобара обвела поле взглядом заправского оценщика из элитного ломбарда. В её глазах, помимо жажды зрелищ, загорелся холодный свет калькулятора. — Мы требуем экшена! — решительно шагнула вперед, скрестив руки на груди. — Хватит этих брачных танцев, дайте нам нормальное шоу! — Боюсь, директор Яга не будет в восторге, если вы разнесете полигон до фундамента, — подал голос Мэгуми. — Сатору всё оплатит! — Нобара фыркнула, тыча пальцем в сторону Годжо. — Вы посмотрите на него: на нем штаны за двести двадцать тысяч, и эта «простая» футболочка за сто сорок. А Наоми? На ней майка за сотку, штаны тоже в районе двухсот — и это они так «по-домашнему» вышли! А сколько стоят их обручальные кольца с черными бриллиантами? Я даже считать не хочу, у меня цифры в голове не помещаются. Итадори присвистнул, переводя взгляд с одного учителя на другого, словно впервые увидел на них ценники. — Как и стоимость свадебных прикидов, как и приданое Наоми! — продолжала, входя в раж. — А свадебная трансляция? А подарки? Это же миллиарды йен! Так что не жалейте бетона, Сатору выпишет чек и даже не заметит. Ломайте всё! Сатору, услышав подробную опись своего гардероба, расплылся в довольной ухмылке и поправил футболку за сто сорок тысяч. — Ого, Кугисаки, какая осведомленность! Тебе нужно идти в мой отдел закупок, — он картинно повернулся к супруге. — Слышала? Нас официально признали спонсорами этого апокалипсиса. Раз уж наши кольца стоят как небольшой остров, глупо было бы скромничать. — Давайте к лесу! — звонкий голос Наоми хлестнул по ушам учеников. — Кто последний — тот моет посуду после ужина! Мэй Мэй, к тебе это тоже относится! Поле мгновенно опустело. Толпа магов сорвалась с места, превращаясь в один сплошной поток энергии и пыли. Первым шел Сатору, буквально скользя по воздуху, следом — Наоми, вычерчивающая идеальные траектории между деревьями. Ученики неслись следом, задыхаясь от азарта. На дорожке, ведущей к главному корпусу, стояли Масамити Яга и только что прибывший Гакугандзи. Старейшина опирался на трость, хмуро оглядывая окрестности. Мимо них, обдав волной горячего воздуха и запахом озона, пронеслась «орава». — Здравствуйте! — прокричал Итадори, пролетая мимо. — Добрый день! — Какие люди! — Старик, привет! — донесся дерзкий голос Нобары. — Лосось! — прохрипел Инумаки. Панда, несясь на всех четырех лапах, умудрился на бегу коротко кивнуть: — Здрасьте! Когда пыль улеглась, а топот ног затих где-то в чаще, Ёсинобу медленно протер очки, глядя на пустую дорогу. — Яга… Это что сейчас было? Директор техникума тяжело вздохнул, поправляя солнцезащитные очки. Плечи Масамити поникли под тяжестью ответственности за этот сумасшедший дом. — Это Годжо… Кто-то из них. Или сразу оба. Их же теперь двое, Гакугандзи… — Напомни-ка мне, почему Наобито одобрил этот брак. Какая логика была в том, чтобы соединить этих двоих? — Выбор без выбора, — пожал плечами. — Это же Сатору. Если Сатору что-то втемяшится в голову, остановить его — всё равно что пытаться остановить цунами бумажным зонтиком. Он… Он просто Сатору. Старик сжал рукоять трости до белых костяшек. — Это безобразие в квадрате. Один Сатору годами портил нам кровь, а в комплекте с Наоми… Это же детонатор и взрывчатка в одной упаковке. Миру конец, Яга. Раньше у нас был один неуправляемый гений, теперь — семейный подряд по разрушению устоев. — По крайней мере, атмосфера в техникуме располагающая, — философски заметил Яга, глядя в сторону леса. — Тебе лишь бы шутить, — проворчал. — А у меня от одного их «добрый день» уже мигрень начинается. Пошли. Пока они не решили прибежать обратно. Лес мгновенно наполнился треском веток и азартными криками. Сатору затормозил на поляне, эффектно развернувшись на пятках. На его лице сияла самая провокационная из всех возможных улыбок. — Слушайте вводную! — маг приложил ладони к губам. — Всем догонять Мэй Мэй и Наоми! Кто первый коснется хотя бы края одежды — тому сто пятьдесят тысяч наличными! Лично от меня! У Нобары в глазах мгновенно вспыхнули значки йены. Итадори и Панда приняли низкий старт. Даже Мэгуми, обреченно вздохнув, сосредоточился, призывая гончих. — Сто пятьдесят тысяч? — Мэй Мэй переглянулась с Наоми. — Сатору, ты только что сделал нас самыми разыскиваемыми целями в этом лесу. Наоми, дорогая, за такие деньги эти дети нас живьем закопают. — И не надейся, Мэй, — хищно улыбнулась, поправляя штаны. — Считай это внеплановым уроком по выживанию в экстремальных условиях. В ту же секунду обе женщины синхронно взмыли вверх. Дзенин, используя векторы движения, буквально влетела на нижнюю ветку векового дуба и тут же скрылась в густой листве. Мэй Мэй, не менее изящно, перепрыгнула на соседнюю сосну, за считанные секунды добравшись до самой макушки. — Эй! Так нечестно! — завопила Нобара, вскидывая молоток. — Спускайтесь и отдайте мои деньги! — Сначала поймай, Кугисаки! — донесся сверху смеющийся голос Наоми. — Сатору, ты покойник! Вечером обсудим твою щедрость за чужой счет! — Бегите, глупцы! — радостно напутствовал учеников Годжо, усаживаясь на поваленное дерево. — Время пошло! Кто последний — моет посуду, помните? А кто первый — идет в торговый центр за счет заведения! Лес содрогнулся. Панда ломился сквозь кусты как танк, Мэгуми мелькал между стволами черной тенью, а Итадори просто бежал по прямой, перепрыгивая через валуны. Наоми сверху видела их всех: их движения, их азарт и их жадность. Векторы силы под её ногами дрожали от напряжения — охота началась. В этой битве титанов победителей не оказалось: женщины были слишком хитрыми, а ученики — слишком вымотанными. В итоге всё закончилось тем, что вся орава, объединившись, еще полчаса гонялась за самим Сатору, который со смехом телепортировался у них из-под носа. По лесу разносился хохот, топот и вопли Нобары о несправедливости бытия. Наконец, Годжо эффектно, словно пушинка, приземлился на балкон чайного домика. Тяжело дыша, но сияя, он бесцеремонно зашел внутрь. Там, в тишине и густом аромате дорогого чая, сидели Яга и Гакугандзи. Сильнейший без лишних слов подошел к столу, забрал чью-то наполненную пиалу, одним глотком осушил её и с грохотом уселся на татами, вытянув длинные ноги. — Что-то я устал, — выдохнул, стягивая повязку с глаз. — Ну, о чем секретничаете? Всё про меня? Перемываете косточки Сильнейшему? Гакугандзи, чьи брови сошлись на переносице в одну суровую линию, медленно поставил свою чашку. — Сатору, сгинь, — проскрежетал старейшина. — Смотреть тошно. Ты ведешь себя как мальчишка, а не как глава клана и учитель. — Не смотри, дедуля. Пора бы в таком возрасте уже и ослепнуть, зрение беречь надо. Глядишь, и нервы целее будут. Яга, сохраняя каменное спокойствие, взглянул на ученика поверх темных очков. — Ты что-то хотел, Сатору? Или просто зашел выпить чужой чай? Лицо Годжо внезапно изменилось. Веселье не исчезло совсем, но в глазах мелькнула та самая пугающая сосредоточенность. — Вообще-то, есть дело, — выпрямился. — Кстати, Наоми вчера в городе наткнулась на что-то интересное. И это «интересное» очень плохо пахнет. Даже Мэй Мэй почуяла привкус. — Выкладывай. Сатору рассказал все, о чём ему поведала супруга. — Чувствовать и видеть — разные понятия, — Гакугандзи тяжело ударил тростью по полу. — Мало ли, что могло привидеться Мэй Мэй и твоей жене под вином. Особенно учитывая пристрастие Наобито к выпивке. Алкоголизм у них в крови, как и техника. Наследственные пороки, не иначе. Упоминание Наобито его не задело, но пренебрежительный тон старейшины в адрес Наоми заставил воздух в комнате стать вязким. — Ты просто боишься, Гакугандзи, — голос прозвучал тихо, но в этой тишине чувствовалась тяжесть многотонного пресса. — Пока маги вроде тебя живут прошлым, цепляясь за старые свитки, проклятия развиваются. Они эволюционируют. Пока вы обсуждаете родословные, враг меняет структуру реальности. Сатору наклонился вперед, вторгаясь в личное пространство старейшины. — А по поводу алкоголя… — в улыбке не осталось ничего дружелюбного. — У Дзенинов есть еще одно достоинство — чуйка как у гончих. Если Наоми говорит, что вектор движения энергии в городе изменился, значит, он изменился. И если ты не начнешь верить фактам, а не своим заплесневелым предрассудкам, когда эта «горькая» энергия поглотит твой район, не жди, что я приду убирать за тобой мусор. Яга молчал, внимательно наблюдая за дуэлью взглядов. Он видел, что Годжо перешел черту — не из-за Наоми, а из-за того, что стагнация магического сообщества начала его по-настоящему раздражать. — В конце концов, — выпрямился, снова становясь расслабленным, — я просто предупредил. Вечером мы с Наоми идем проверять. Можешь отправить своих псов за нами, если хочешь убедиться, что я не вру. Или можешь остаться здесь и дальше считать, сколько бокалов выпила моя жена. Гакугандзи медленно сжал пальцы на рукояти своей трости, так что костяшки побелели. В воздухе отчетливо запахло озоном — проклятая энергия старейшины начала непроизвольно откликаться на его гнев. — Прикусил бы ты язык, Сатору, — проскрежетал старик, и его голос больше напоминал шелест сухой листвы на ветру. — Твоя самоуверенность когда-нибудь станет твоим надгробием. Ты забываешь, с кем говоришь и какие силы стоят за традициями, которые ты так активно попираешь. Мужчина медленно поднял повязку, полностью открывая сияющую бездну «Шести Глаз», и подался вперед. Дистанция между ними сократилась до минимума, но «Бесконечность» Годжо делала это расстояние непреодолимым. — А то что? — вкрадчиво спросил. В голосе не было угрозы — только чистое, кристальное любопытство человека, который точно знает, что в этой комнате, да и во всем мире, нет силы, способной заставить его замолчать. — Ударишь меня своей музыкой? Или пожалуешься совету старейшин, что я зашел к вам на чай без приглашения? Давай, Гакугандзи, покажи мне, что ты можешь противопоставить «будущему», о котором ты так не хочешь слышать. Видя, что обстановка накалилась до предела, Масамити тяжело вздохнул и поставил свою чашку на стол с четким, сухим стуком. — Довольно, — оборвал, глядя на ученика. — Ты сказал всё, что хотел. Уходи. У нас со старейшиной еще остались дела, которые не касаются твоих прогулок с Наоми. Сатору медленно поднялся, возвышаясь над столом. — Я всё равно добьюсь своего… Хотите вы того или нет, я уже это делаю. Процесс запущен, Гакугандзи… Юта жив, вопреки вашим приговорам. Итадори тоже дышит, и я не дам вам его тронуть. Мэгуми и Маки под моим крылом. И да, — хищно улыбнулся, — я женился на женщине из клана Дзенин. И что в итоге? Вы ничего мне не сделали, хоть и кричали до хрипоты, сотрясая воздух своими устаревшими правилами. Сатору подошел к выходу на балкон и обернулся, бросив через плечо: — Система рушится… Она гниет изнутри, и вы это знаете. А в моих руках сейчас кувалда. И я не остановлюсь, пока не разнесу это здание из старых законов до самого основания. Наоми уже слышит треск стен. Скоро его услышите и вы. Он спрыгнул с балкона, бесшумно растворяясь в вечерних сумерках, оставив стариков в тяжелой, удушливой тишине. В главном зале поместья Дзенин царил обманчивый покой. Наобито, вольготно расположившись на татами, лениво наблюдал за плавными движениями танцовщиц. Аромат выдержанного саке наполнял комнату, а в чаше плескалась прозрачная жидкость. Идиллию бесцеремонно прервал резкий звонок телефона. Глава клана нехотя потянулся к трубке. — Наобито! — голос Гакугандзи в динамике дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Приструни свою дочь! Наоми действует на Сатору как слабительное, он окончательно потерял тормоза! У неё нет его «Бесконечности», нет его техник. Она смертна, уязвима, и кости её ломаются так же легко, как и у любого человека. Ты помнишь об этом?! Угроза в голосе старика была прозрачной, как лед. Дзенин медленно отставил пиалу, прищурившись на пляшущие тени.

— Помню, — сухо отозвался глава клана. — Но у неё есть Сатору. Ёсинобу, напомнить содержание пакта? Годжо не трогает Дзенинов, Дзенины не трогают Годжо. А Наоми теперь — Годжо. По закону, по крови, по документам. Она ушла в другую семью, и с меня теперь взятки гладки.

— Ты поощряешь этот хаос! — прохрипел. — Она подначивает его разрушать основы!

— Официально заявляю: Наоми больше не Дзенин. Уже как почти два месяца, — усмехнулся, подавая знак слуге обновить саке. — Ты же присутствовал на свадьбе, Ёсинобу. Неужели память начала подводить? Свидетельство подписано, обряд проведен. Все претензии — к законному мужу. Я тридцать четыре года нес этот крест, пожинаю плоды её характера и, слава богам, передал эстафету Сатору. У меня впервые за десятилетия перестала болеть голова от стука её каблуков по коридорам этого поместья. Дай старику насладиться покоем и хорошим алкоголем. Дочка замуж — папе легче.

— Это не избавит тебя от ответственности, если прольется кровь! — не унимался старейшина.

— Обращайся в администрацию клана Годжо. Я теперь — просто частное лицо, созерцающее искусство, — прикрыл глаза, слушая музыку. — Сатору хотел силы и влияния? Он их получил в избытке. Вместе с Наоми он приобрел право на все проблемы, которые она генерирует. Развлекайтесь. Только не забрызгайте кровью мои сады, когда Годжо придет задавать вопросы о твоих угрозах.

Наобито нажал кнопку отбоя, отложил телефон и снова поднял пиалу. — Танцуйте дальше, — бросил он девушкам. — На сегодня плохих новостей достаточно. Вечером на кухне техникума стоял невообразимый шум. Огромная гора посуды после ужина таяла медленно, но весело. Нобара и Цумики, лавируя между столами, таскали грязные тарелки к раковинам. Итадори и Мэгуми, закатав рукава по локоть, по локоть в пене, терли сковородки. Наоми, Маки и Инумаки работали полотенцами, вытирая всё до блеска, а Панда с сосредоточенным видом сортировал чистые приборы по ящикам. — Наоми, — Юдзи поднял над головой тарелку, с которой стекал жир, — а разве нельзя просто… ну, изменить вектор грязи? Бах — и она отлетает от фарфора, посуда чистая! Мэгуми закатил глаза так сильно, что, казалось, сейчас увидит собственный мозг. — Нет, Юдзи, нельзя, — отрезала Наоми, энергично работая полотенцем. — Техника — это не волшебная палочка для ленивых. Мой давай, физический труд облагораживает. Она повернулась к Цумики, которая как раз аккуратно ставила на стол поднос с кружками. — Цумики, ты помнишь, что завтра у нас по плану? Подготовка к вступительным в колледж. Апрель на дворе, почти май, пора бы уже браться за голову всерьез. — Конечно, помню, Наоми, — улыбнулась своей мягкой, обезоруживающей улыбкой. Несмотря на то, что она была обычным человеком и не видела проклятий, в этой компании она чувствовала себя совершенно своей. — Я уже подготовила все пособия. — А ты на кого поступать хочешь? — поинтересовался Итадори, вытирая руки о фартук. — На ветеринара. Нобара, проходя мимо с охапкой грязных ложек, недовольно заворчала: — Боже, это что, такая семейная черта у Фусигуро — с собаками возиться? Один с тенями носится, вторая лечить их собралась. Мэгуми, не раздумывая, брызнул в неё мыльной водой из раковины. — Цумики будет делать хорошее дело, помогать животным! И вообще, мои гончие — не собаки. У них есть имена, характер и иерархия. — Собака магическая, собака немагическая, — увернулась от брызг, размахивая полотенцем как флагом. — Какая разница, если это лает, кусает и виляет хвостом? Это собака! — Они не собаки! — вспыхнул, чье терпение после тяжелого дня было на исходе. — Собаки! — Я собака! — вдруг рявкнула Дзенин, перекрывая спор. Все мгновенно замолчали. — А теперь вернитесь к своим обязанностям. Кугисаки, если я услышу еще хоть слово, пойдешь к раковине на место Мэгуми. А ты, Фусигуро, отправишься таскать тяжелые кастрюли. Работаем! Позже, когда шум в техникуме утих, черный автомобиль скользил по ночному шоссе в сторону неспокойного района. — Слушай, — поправил повязку на глазах, глядя в окно на огни города. — А ты Особый ранг не хочешь? Я мог бы подтолкнуть процесс. Наоми даже не повернула головы, внимательно следя за дорогой. — Обычно это решение принимается советом старейшин на основе уникальности проклятой техники и колоссального запаса проклятой энергии. — Я знаю, — усмехнулся. — Но мы оба понимаем, что правила — вещь гибкая, когда я этого хочу. Твой контроль векторов — это уровень, который может изменить ход любой битвы. — Мне не присвоят особый ранг, Сатору. Во-первых, старейшины скорее проглотят свои языки, чем дадут еще больше власти жене Годжо из клана Дзенин. Во-вторых, моя техника имеет значимые недостатки. Вычислительная мощность мозга не бесконечна… Чтобы контролировать сложные векторы в реальном времени, я трачу ресурсы, которые ты даже не замечаешь. В-третьих, Особый ранг — это не только статус. Это ответственность и миссии, с которых не возвращаются. Самоубийственные задания для тех, кто «сильнее всех». И самое главное — ты. Она притормозила на светофоре и на секунду взглянула на мужа. — Если мы оба будем Особого ранга, нас разведут по разным концам страны. Система не допустит такой концентрации силы в одном месте. Так что забудь про «сладкую парочку Особого уровня». Мне хватает того, что я просто Наоми. Твоя Наоми. Ночной город за окном превращался в размытые полосы света, но её мысли были сосредоточены на холодном расчете, который годами вбивали в голову в поместье Дзенин. — И тем более, Сатору, для Особого ранга нужна рекомендация главы клана, — сухо добавила, объезжая припаркованный грузовик. — Я глава клана, — пожал плечами с той обезоруживающей легкостью, которая всегда бесила старейшин. — Клан Годжо полностью в моем распоряжении. Одна подпись, и ты в списках. — Рекомендация главы клана, который одобрил предыдущее повышение ранга, — покачала головой, осаживая его пыл. — Ты же знаешь правила. Мой текущий статус Первого уровня закреплен за кланом Дзенин. Отец намеренно держит Маки и Май на четвертом, чтобы показать их «бесполезность», и меня он будет держать на первом до самой смерти. Наоя — первый уровень, он наследник и мужчина, а значит, я, как женщина, хоть и старшая дочь, никогда не получу Особый уровень. В системе Дзенинов женщине не место на вершине, даже если она способна свернуть горы. Это случится только в одном случае — если клан вырежут под корень. Сатору молчал, внимательно слушая её ровный, лишенный эмоций голос. — Я этого сделать не могу, — продолжала. — Между нашими семьями пакт, и я не стану той, кто его нарушит. Маки? Маки недостаточно сильна для такой миссии. Её «Небесное Проклятие» не идет ни в какое сравнение с тем, что было у Тодзи. И всё из-за Май — они слишком связаны, их силы делятся пополам, не давая ни одной достичь пика. А самому Тодзи… Тодзи просто было наплевать на клан, на иерархию и на нас всех. Он ушел и не оглядывался. Женщина резко затормозила у края тротуара, где асфальт был покрыт странными маслянистыми пятнами, невидимыми для обычного человеческого глаза. — Всё. Кандидаты на роль зачинщика резни закончились, Сатору. Так что твой план по созданию «жены Особого ранга» официально провалился. Придется тебе и дальше тащить это звание в одиночку, пока я буду прикрывать твой тыл с «всего лишь» Первого уровня. Сатору отстегнул ремень безопасности и медленно повернулся к ней. — Ты слишком много думаешь о правилах Дзенинов, Наоми. Ты забываешь, что теперь ты — Годжо. А у Годжо свои правила. Вернее, у Годжо вообще нет правил, если они мешают нам жить. — Выходи из машины, нарушитель, — Наоми заглушила мотор и улыбнулась. — Мы на месте. Тогда Наоми и не подозревала: горький привкус на языке — лишь прелюдия к финалу.