27. Утрата устойчивости

Спустя полгода

За последние месяцы реальность окончательно утратила устойчивость. Смерть Рико Аманай когда-то запустила механизм, но именно теперь шестерни истории начали вращаться с оглушительным скрежетом. Проклятые пальцы Сукуны один за другим поглощались Итадори Юдзи. Появление Махито, сотворенного из человеческой ненависти, обернулось трагедией в школе Сатозакура. Наоми видела, как черствеет взгляд первокурсников, как тяжелеет плечо Сатору, вынужденного балансировать между ролью наставника и статусом абсолютного оружия. Затем последовало дерзкое нападение на техникум во время соревнований с Киото: Ханами и ее разрастающиеся леса едва не превратили учебные корпуса в кладбище. Изнурительные миссии в поисках воплощенных проклятий, воскрешение Юдзи, неизвестный шпион — каждый инцидент казался отдельным мазком на полотне надвигающегося хаоса. В середине июня в кабинете поместья Годжо воцарилась тяжелая тишина. Сатору вертел в руках моток Черной Веревки — артефакта, способного свести на нет любую проклятую технику, включая его собственную "Бесконечность". — Уничтожить? — коротко спросил Годжо, глядя на жену через край темных очков. — Спрятать... Гордыня — плохой советчик, Сатору. Мир не может держаться на одной опоре. Если ты окажешься за гранью, этот кусок проклятой нити может стать ключом к твоему возвращению. Или к твоей гибели в руках врага. Веревку запечатали глубоко под землей. Только два человека знали координаты этой точки. Один — бог этого мира, вторая — его предохранитель. Наоя не упускал возможности отравить и без того тяжелые будни. Экран телефона то и дело вспыхивал уведомлениями от «дорогого брата». "Старейшины уже заказали поминальные таблички, Наоми. Ты так заигралась в жену Сильнейшего, что забыла — боги не живут долго в мире людей». «Пора готовиться к роли вдовы. Или к собственной смерти. Что-то грядет, сестрица. Завеса опустится, и твои векторы не спасут от того, что ждет внутри». «Слышишь этот треск? Это рушится твой иллюзорный замок». Наоми читала сообщения с каменным лицом, не удостоив брата ни единым знаком препинания в ответ. Последний пассаж Наои о «грязи, которая скоро вернется в сточную канаву», стал финальной точкой. Большой палец привычным жестом скользнул по экрану — блокировка. Векторная тишина установилась и в цифровом пространстве. Канун Дня всех святых. Утро в Токийском магическом техникуме началось не с тревожных сводок, а с густого, обволакивающего аромата домашней выпечки. Идея устроить праздник принадлежала учителям — коллективное решение дать детям хотя бы один день передышки перед тем, как мир окончательно погрузится в осеннюю мглу. Наоми, сменив привычное строгое кимоно на домашний фартук, сосредоточенно раскатывала тесто для пиццы. Рядом Юдзи, чье лицо уже было щедро припорошено мукой, с энтузиазмом нарезал пепперони. — Наоми, посмотри! — Итадори выложил из кусочков колбасы кривую, но узнаваемую рожицу проклятия. — Это наш вклад в праздничный ужас. - Вот так более жутко, - доложила ломтик и едва заметно улыбнулась. - Вообще жуть! В другом углу кухни Мэгуми, ответственный за начинку, громко чихнул, попав в облако муки, поднятое энергичными движениями Юдзи. Стоявшая рядом Цумики, пристроив толстый учебник по ветеринарии на край стола, мягко похлопала брата по плечу, одновременно помогая Маки распутывать бесконечные гирлянды. Младшая Дзенин, ворча под нос что-то о «бесполезном мусоре», вешала оранжевые фонарики под потолок, пока Юта, послушно придерживая лестницу, старался не запутаться в собственных ногах и проводах. Атмосфера была странной, почти сюрреалистичной: даже вечно расчетливая Мэй Мэй сегодня отложила телефон и вместе с Нанами — который выглядел так, будто участие в вырезании тыкв было худшим наказанием в его жизни, но всё равно делал это идеально — украшала главный зал. Директор Яга неподалеку сшивал крошечные костюмы летучих мышей для своих проклятых трупов, выглядя при этом максимально сосредоточенным. — Лосось! — Инумаки проскользнул мимо стола, виртуозно утащив кусочек сашими прямо из-под ножа. Панда, наряженный в огромный плащ вампира с высоким воротником, который постоянно задевал дверные проемы, пытался изобразить величественную походку, но больше напоминал большое уютное облако. Спокойствие нарушил вихрь по имени Сатору. Он возник за спиной Наоми, воруя горсть конфет из вазочки. - Время преображения! — провозгласил, выуживая из пакета два ободка. Наоми, доверившая мужу выбор костюмов, ожидала чего-то пафосного или, как минимум, дорогого. Но Годжо, сияя белозубой улыбкой, нацепил ей на голову черные кошачьи ушки. Не давая опомниться, он ловко мазнул розовыми румянами по её аккуратному носу и быстрыми штрихами подводки нарисовал на щеках тонкие усы. — Котики, Наоми. Черный и белый. Идеальный дуэт, — нацепил себе такие же белые уши, выглядя при этом абсолютно довольным собой. Наоми посмотрела в отражение начищенного сотейника. — Бюджетно и оригинально. — Учитывая стоимость твоей косметики, которую я только что извел — совсем не бюджетно, — наклонился к её уху, шепча так, чтобы слышала только она: — Прости, на большее фантазии не хватило. Слишком много мыслей в последнее время. Госпожа Годжо почувствовала, как тепло разливается в груди, вытесняя утреннюю тревогу. Она потянулась и мягко коснулась губами уголка его рта, оставляя на щеке едва заметный след. Итадори, заметивший эту сцену, тут же преувеличенно активно отвернулся к духовке, насвистывая какой-то мотив, а Нобара, наконец выбравшая костюм ведьмы, громко заспорила с Пандой о длине его клыков. Наоми настойчиво потянула мужа к выходу, игнорируя шум праздничной суеты в столовой. Прохладный октябрьский воздух ударил в лицо, принося мимолетное облегчение. Сделав несколько шагов по гравиевой дорожке, остановилась и развернула Сатору к себе. — Иди отдохни. Держишь барьеры круглосуточно, обновляешь мозг обратной техникой без перерыва. Но ты человек, помнишь? Выглядишь ужасно. Осторожно потянулась к повязке и приподняла край черной ткани. Взгляд наткнулся на лопнувшие сосуды. Глаза, обычно сиявшие небесной чистотой, сейчас казались выцветшими от бесконечнго напряжения. — Глаза совсем красные... До вечера ещё шесть часов. Иди спать, Сатору. Разбужу, когда закончим с готовкой и сядем за стол, хорошо? Годжо на мгновение замер, прислушиваясь к тишине внутри собственной головы, которая в последние дни гудела, как высоковольтные провода. — Полежишь со мной? — голос прозвучал непривычно глухо. — И так засыпаем в разных местах, в разное время. Постоянно мимо друг друга. — Конечно. Пойдём. Дверь небольшого домика, скрытого в тени вековых сосен техникума, мягко закрылась. Женщина быстрым движением задернула плотные шторы, погружая комнату в спасительный сумрак. Стянув с мужа повязку и нелепые кошачьи уши, потянулась к тумбочке за флаконом. — Капли. Сатору, не спорь. — Терпеть их не могу, — проворчал, но с достоинством рыцаря, принимающего последнее причастие, опустился на край кровати и послушно запрокинул голову. — Не открывай пока. Дай подействовать. Наоми улеглась поверх покрывала, увлекая Сатору за собой. Сильнейший маг современности, способный стирать города с лица земли, сейчас казался просто измотанным мужчиной. Он немедленно уткнулся лицом в изгиб ее шеи, жадно вдыхая аромат спокойствия и едва уловимых специй для пиццы. — Я так устал... Словно мир весит тонну. Словно небо решило обрушиться, и только я держу его на вытянутых руках. Запустив тонкие пальцы в запутавшиеся белые волосы, она начала мягко массировать кожу головы. Векторная техника отозвалась едва заметным теплом, мягко гася вибрации внешнего мира вокруг кровати. — Отключай голову и спи. Я никуда не уйду. — Обещаешь? — голос стал совсем тихим, почти неразличимым. — Всегда. Спи, мой котик. Тишину комнаты нарушало только мерное дыхание. За окном студенты продолжали спорить о костюмах и смеяться, не подозревая о тяжести, которую на мгновение удалось сбросить их учителю. Наоми провалилась в тяжелую, тягучую дрему, из которой ее вырвала едва ощутимая вибрация телефона в кармане. потревожить покой мужа, она увидела сообщение от Мэй Мэй.

Наоми и Мэй Мэй

Мэй: Ты куда пропала?

Наоми: Я с Сатору. Он спит.

Мэй: Ладно. Не ждем вас.

Наоми: Приду через пару часов, помогу с остальным.

Мэй: Не надо. Без тебя с печеньем и закусками справимся. Пусть спит. Это сейчас важнее декораций.

Наоми: Спасибо. Комната вновь погрузилась в абсолютную тишину, нарушаемую лишь мерным, глубоким дыханием Сатору. Наоми склонилась ниже и едва коснулась губами его макушки. Волосы пахли чем-то неуловимо сладким — вероятно, теми самыми конфетами, которые он воровал на кухне всего час назад. Почувствовав это мимолетное движение, Годжо не проснулся, но хватка на талии жены стала крепче. Он словно во сне пытался зафиксировать этот момент безопасности, утягивая её ближе к себе, вглубь этого хрупкого кокона из темноты и тишины. Проснувшись через три часа, Дзенин ощутила, как кожа горит от близости Сатору. Он спал глубоко, превратившись в настоящую печку, и жар его тела, обычно сдерживаемый "Бесконечностью", теперь ощущался почти осязаемо. Аккуратно, стараясь не нарушить редкий, целительный сон, она выпуталась из его рук и выскользнула на свежий октябрьский воздух. На дорожке столкнулась с Мэгуми. Парень шел в сторону их домика, нагруженный складными стульями. — Как он? — коротко спросил Фусигуро, кивнув в сторону закрытой двери. — Пока спит, — ответила, поправляя воротник. — Пусть добирает то, что задолжал своему организму за последние месяцы. — Слушай, Наоми, у меня браслет порвался. — Какой? — Наоми прищурилась, рассматривая артефакт. — Ну, помнишь, вы с Цумики давали нам... защитные. Когда мы еще маленькие были. Мэгуми опустил стулья на гравий, немного помедлил, а затем вытянул руку. На ладони лежал разорванный кожаный шнурок с потемневшей бусиной. Наоми осторожно взяла обрывки браслета. Пальцы тут же ощутили остаточное эхо сложной проклятой техники. — А, эти. На отражение чужой проклятой энергии... — задумчиво провела пальцем по дереву бусины. — Значит, они отразили то, что нужно было отразить. Ресурс исчерпан. У Цумики же он порвался еще в школе, да? — Ну да, — нахмурился. — Интересно, почему? — Главное, что порвался и отразил, выполнил свою задачу, — внимательно посмотрела в глаза племянника. — У тебя-то он когда порвался? Мэгуми отвел взгляд, его голос стал суше: — Когда Сукуна вырвал сердце Итадори... Векторы вокруг браслета сложились в ясную картину — артефакт принял на себя часть того колоссального давления, которое едва не раздавило душу парня в тот момент. Она протянула руку и мягко пригладила растрепанные волосы юноши. — Жаль, что мне новый не сделать... Точнее, сделала бы, знай как. Это наследство от твоего отца. Тодзи любил такие штучки. Находил их в самых странных местах у подпольных торговцев. В этот момент, когда приглаживала его волосы, в чертах лица Мэгуми — в этом упрямом развороте плеч и холодном блеске глаз — слишком отчетливо проступил образ Тодзи. Словно тень прошлого наложилась на настоящее. Сердце кольнуло старой болью, и Наоми резким движением взъерошила его прическу, разрушая сходство. — Нашла же ты среди его бардака что-то полезное... — проворчал, пытаясь вернуть волосам прежний вид. — Признаться честно, я все еще разгребаю завалы Тодзи, — усмехнулась, пряча обрывки браслета в карман. — Он наоставлял таких складов по всей Японии, что жизни не хватит все описи составить. Оружие, пакты, проклятые предметы... Иногда кажется, что он готовился к войне со всем миром в одиночку. — Видел, — кивнул. — Ты же туда меня водила прошлым летом. Там пыли больше, чем смысла. — Так, хватит о грустном, — похлопала его по плечу, возвращая себе привычный деловой тон. — Сегодня праздник. Пойдем к остальным. Нам еще нужно проверить, не сожрал ли Итадори всю пиццу до официального начала. - Пойдем, - подхватил стулья. Они вместе направились к главному корпусу, оставляя тишину спящего домика позади. Маги вошли в главный зал, где праздничная суматоха достигла своего пика. Помещение преобразилось: повсюду висели бумажные призраки, а на столах теснились блюда, от которых шел пар. Среди знакомых лиц Наоми сразу выделила Юту. Оккоцу выглядел непривычно расслабленным, накинув поверх формы какой-то забавный плащ, явно выбранный под нажимом Маки. — Оккоцу? — остановилась, чуть склонив голову набок. — А ты давно вернулся? Юта обернулся, его лицо озарила мягкая, немного виноватая улыбка. — Из Кореи-то? Сегодня ночью. Закончил с поручением на день раньше, и Сатору дал добро на возвращение. Сказал, что праздник — дело святое. — Странно. Я что-то даже тебя и не видела сегодня... — поняла, что последние часы реальность для неё сузилась до размеров одной комнаты. - Я помогал вешать гирлянды. - Умница, Юта. — Стареешь, Наоми! — звонкий голос Нобары разрезал шум. Кугисаки, поправляя остроконечную шляпу ведьмы, победно посмотрела на старшую Дзенин. — Теряешь хватку. Целого спецранга под носом не заметила. Наоми не стала спорить. Она почувствовала, как губы сами собой растягиваются в слабой, почти невидимой усмешке. Тяжесть Черной Веревки в тайнике, ядовитые письма брата в заблокированном чате, вечная война за власть в магическом мире — всё это на мгновение отошло на задний план. — Да, — тихо выдохнула, глядя на смеющихся учеников. — Наверное, старею. — Ну и ладно, — Нобара бесцеремонно впихнула ей в руки тарелку с имбирным печеньем в форме черепов. — У старых зато всегда самые лучшие истории и самая вкусная еда. Приняв тарелку, почувствовала, как холод внутри наконец окончательно сменяется теплом этого странного, нелепого, но такого необходимого им всем вечера. Даже Яга, обычно суровый и сосредоточенный на своих проклятых трупах, сегодня смотрел на Наоми с какой-то несвойственной ему отеческой теплотой. Грозная представительница клана Дзенин, женщина, способная переломить ход любого сражения, сейчас сидела с абсолютно нелепым, размазанным розовым пятном на носу. Кривые черные усики, нарисованные рукой Сильнейшего мага современности, поплыли от жара кухни и подушек, а одно кошачье ухо безнадежно обвисло, придавая ей вид побитого жизнью, но очень довольного уличного кота. Но никто — ни первокурсники, вечно ищущие повод для подкола, ни серьезные коллеги — не проронил ни слова. Это было молчаливое соглашение, хрупкое и драгоценное. Мэй Мэй, не упустив момент, изящно щелкнула затвором камеры. Наоми, не подозревая о масштабе катастрофы на собственном лице, лишь приподняла чашку с холодным чаем и спокойно улыбнулась в объектив. — Отличный кадр, Наоми. Сохраню его для истории, — усмехнулась Мэй, уже прикидывая, за сколько Сатору выкупит этот снимок, если решит его уничтожить. Нанами аккуратно снял очки и спрятал их в карман пиджака. Он знал: линзы слишком хорошо бликуют, и Наоми может увидеть в них свое отражение раньше времени. Кенто сел рядом, сохраняя безупречную осанку. — Чай сегодня действительно удался, — сухо заметил, глядя прямо перед собой, лишь бы не фокусироваться на её розовом носу. Маки, завидев приближающуюся тетку, резко развернулась и сделала вид, что крайне заинтересована чистотой оконного стекла. Она знала, что её очки — это практически зеркало, и если Наоми хоть на секунду заглянет в них, вечер закончится грандиозным скандалом и, возможно, парой сломанных стен. Яга же, стоя в другом конце зала, внезапно развил бурную деятельность по пересчитыванию конфет, лишь бы не подходить близко. — Все какие-то странные сегодня, — сделала глоток, блаженно щурясь. — Нанами, у тебя вид такой, будто ты встретил проклятие Особого ранга, которое просит у тебя автограф. — Просто накопившаяся усталость, — не моргнув глазом, соврал маг. В воздухе витал запах имбиря и смех Юты, спорившего о чем-то с Пандой. Этот вечер был полон лжи — маленькой, доброй и бесконечно важной. Пока Сатору спал в домике, а его «кошка» пила чай с размазанными усами, мир казался правильным. Спустя пару часов дверь тихо скрипнула, и на пороге показался Сатору. Выглядел он так, будто только что пережил схватку с проклятием Особого ранга прямо в собственной постели: волосы торчали во все стороны безумным снежным вихрем, форменная куртка застегнута на одну пуговицу, а повязка сползла набок, обнажая один сверкающий глаз. Однако улыбка на лице была такой широкой и искренней, что даже Нанами на секунду перестал выглядеть недовольным. Годжо замер, окинув зал взглядом, и его взор остановился на жене. Он не выдержал и звонко расхохотался, согнувшись пополам и хлопая себя по колену. Проснулся? Вид у тебя, Сатору, соответствующий празднику. Кстати, у тебя все усы и нос смазаны. Выглядишь как кот, который неудачно нырнул в косметичку. Вытирая выступившие от смеха слезы, Годжо ткнул в неё пальцем. — У тебя тоже! Наоми, ты бы себя видела! Наоми замерла. Её рука медленно потянулась к лицу, пальцы коснулись кончика носа и вернулись испачканными в розовом. - О, - резко обернулась к остальным, которые тут же дружно отвели взгляды. Мэгуми спрятал лицо в ладонях, а Юта вдруг очень заинтересовался узором на своей тарелке. — Как это?! — голос прозвучал почти угрожающе, но в нем уже слышались нотки смеха. — Вы что, всё видели и молчали?! Весь вечер?! Зал взорвался. Первым не выдержал Итадори, за ним Нобара, а следом и Панда с Маки. Даже Яга издал звук, подозрительно похожий на смешок, прикрывшись куклой. Глядя на это коллективное предательство, женщин не выдержала и сама рассмеялась, качая головой. — Ну и засранцы же вы все, — шутливо махнула рукой в сторону учеников, пытаясь пальцами оттереть подводку со щеки, чем сделала только хуже. — Дайте хоть салфетку, изверги! Сатору уже был рядом. Он бесцеремонно выхватил салфетку из стопки, которую протянул услужливый Идзити, и, притянув Наоми к себе за талию, принялся бережно стирать следы своего «искусства». — Ничего, — промурлыкал в самое ухо. — Зато мы были самыми красивыми котами в этом техникуме. Закрыв глаза руками, Юдзи театрально завопил на всё помещение: — Фу, нежности! Мои глаза! Моя психика не была готова к семейным сценам! — Горчица! — Тогэ выставил перед собой пальцы крестом, словно отгоняя демона, и спрятал подбородок в воротник, хотя глаза его так и лучились весельем. Нобара, подбоченившись, возмущенно потрясла кулаком в воздухе: — Сопли в сахаре развели тут! Сатору, имей совесть, здесь техникум, а не бордель! Что еще покажете? Вы посмотрите на Фусигуро, вы его до обморока довели! И вправду, Мэгуми выглядел так, будто его душа решила немедленно покинуть тело и улететь куда-нибудь в район Окинавы, лишь бы не видеть этого позора. Только Цумики, прижимая учебник к груди, тихонько хихикнула: — Ну что вы, это же так мило... Сатору, видя, какой эффект произвел его выход, решил довести дело до абсолютного абсурда. Он наклонился и демонстративно облизнул Наоми прямо по губам, прищурив один глаз. Эффект был мгновенным и сокрушительным. — Сатору, фу! — этот крик вырвался синхронно у всех. Наоми, Яга, Идзити, Мэй Мэй и даже обычно невозмутимый Нанами выдали это с такой интонацией, будто отчитывали нашкодившего золотистого ретривера. Но Годжо было уже не остановить. Войдя в роль «белого кота» окончательно, он грациозно — насколько это позволял его рост в сто девяносто сантиметров — перемахнул через стол и буквально запрыгнул на колени к сидящему Нанами. Кенто только и успел, что выдохнуть, когда на его ногах устроилась стокилограммовая туша сильнейшего мага современности. Сатору свернулся калачиком, поджал руки и, подняв одну ладонь к лицу, старательно облизнул её, после чего выдал самое невинное в мире: — Мур? Нанами замер, превратившись в каменное изваяние. Казалось, если его сейчас тронуть, он рассыплется в прах от экзистенциального кризиса. Фусигуро окончательно оторопел, не в силах даже закрыть рот, а Юдзи сорвался — он забился в конвульсиях смеха, издавая звуки, подозрительно похожие на свист закипающего чайника. Мэй Мэй, не теряя ни секунды, уже держала камеру наготове, снимая это историческое унижение Нанами под разными углами. — Этот кадр будет стоить целое состояние, Сатору, — пропела, довольно щурясь. Наоми, вытирая губы тыльной стороной ладони и поправляя съехавшее ухо, посмотрела на мужа, который терся головой о плечо Нанами. — Сатору, слезь с человека. Ты ему сейчас ноги сломаешь своими телесами, - покачала головой, но в глазах плясали искры. — Прости, Кенто. Я вычту стоимость его лечения из нашего семейного бюджета. Нанами лишь закрыл глаза и тяжело вздохнул. Праздник определенно удался, хотя цена за него — в виде поруганного достоинства первоклассного мага — была непомерно высока. — Сатору, хватит паясничать. Завтра утром мы повезём тебя в клинику на кастрацию и вакцинацию, раз ты такой буйный кот. Сядь нормально, пожалуйста. В зале на секунду повисла звенящая тишина. Даже Юдзи перестал икать от смеха, завороженно глядя на учителя. Сатору замер, округлив глаза и картинно прижав ладонь к груди. Он указал на себя пальцем, переспрашивая с непередаваемой интонацией: — Мур?! — Да-да, — подал голос директор Яга, даже не отрываясь от своего шитья, — мы именно про тебя. Давно пора усмирить этот неуемный нрав. Запишем как «особо опасный объект на передержке». Сильнейший видел Нобару, которая уже начала гуглить «кошачьи переноски для гигантов», Мэгуми, чей взгляд выражал робкую надежду на исполнение этой угрозы, и Нанами, который застыл как соляной столп. Поняв, что поддержка на стороне «хозяйки», Годжо напоследок еще раз с особым усердием потерся щекой о плечо Кенто — исключительно чтобы оставить побольше белых волос на его безупречном пиджаке — и грациозно перетек на свободный стул. — Злые вы, — буркнул, возвращая себе человеческий облик, но всё еще по-кошачьи щурясь на тарелку с печеньем. — Никакого уважения к редким породам. Наоми, ты же не допустишь этого? Я ведь породистый, с родословной до десятого колена... — Посмотрим на твое поведение, — наконец позволила себе мягкую улыбку и пододвинула ему чашку свежего чая. — Если до конца вечера ничего не разгромишь, возможно, заменим операцию на дополнительную порцию сладостей. Сёко подошла к компании с неизменным видом человека, который не спал последние несколько лет, и чей запас терпения держится исключительно на кофеине. Она держала в руке бумажный стаканчик, а на плече у неё висел какой-то нелепый игрушечный скелет. — О, Сёко! — радостно замахал рукой, едва не задев Инумаки. — Ты уже в костюме! Костюм патологоанатома-зомби? — Нет, Сатору, — устало вздохнула, прихлебывая из стакана. — Это моё обычное состояние. Я просто вышла на запах пиццы. Почувствовав историческую важность момента, Нобара уже вовсю щелкала настройками на своей камере. Она выскочила в центр зала, энергично жестикулируя. — Так, внимание всем! Раз уж даже Сёко соизволила явиться, а Сатору перестал облизывать людей, давайте зачикинимся! Все в кучу! Началась организованная суматоха. Наоми пыталась поправить всё еще съехавшее ухо, пока Итадори и Панда сооружали импровизированный подиум из скамеек. — Нанами, не делайте такое лицо, будто вас ведут на эшафот! — командовала Нобара. — Директор Яга, встаньте правее! В итоге группа распределилась перед камерой. Сатору, пользуясь своим ростом и длинными руками, буквально замял под себя Ягу и Нанами, положив локти им на плечи. Масамити выглядел монументально-терпеливым, а Кенто, казалось, мысленно считал секунды до конца рабочего дня. Мэгуми и Цумики инстинктивно пристроились по бокам от Наоми. Фусигуро-младший выглядел заметно спокойнее рядом с ней, а девушка лучезарно улыбалась, прижимаясь к плечу женщины. Наоми, заметив в сторонке Идзити, который пытался стать невидимым за спиной Панды, коротким и властным жестом притянула помощника к себе. Бедный Киётака вздрогнул, но послушно замер в кругу. Мэй Мэй приобняла Юту, Маки встала рядом с ними, скрестив руки на груди, а Тогэ устроился на корточках в первом ряду вместе с Юдзи. Сёко замерла сбоку, сохраняя свой меланхоличный вид. — Снимаю! — выкрикнула, выставив таймер и вбегая в кадр в последнюю секунду. Вспышка осветила зал, запечатлев момент. В эту секунду на снимке не было магов Особого ранга или наследников проклятых кланов. Были просто люди, которые нашли друг друга в этом жестоком мире. Наоми почувствовала, как Сатору крепче сжал плечо Нанами, и как Мэгуми едва заметно расслабился под её рукой. Она посмотрела на телефон в кармане и подумала, что никакие пророчества Наои не стоят этой тихой, домашней победы. — Ну всё, — Нобара подскочила к камере, жадно разглядывая результат. — Идеально. Сатору, ты здесь похож на гигантского белого таракана, но это даже стильно. — Это порода, Кугисаки! — отозвался, наконец отпуская Нанами. — Редкая и очень дорогая. Вечер Хэллоуина продолжался, и тепло от этого снимка, казалось, согревало стены техникума сильнее, чем все обогреватели вместе взятые.