29. Особый ранг

Наоми поняла, что использовать всё свое мастерство, чтобы не дать ему сократить дистанцию, потому что в ближнем бою Тодзи — это смертный приговор. Вестибюль станции превратился в пылающий горн из бетонной крошки и искр. Тодзи двигался за пределами человеческого восприятия, превращаясь в размытое пятно ослепительно белого хлопка и багровой крови. Каждый его шаг впечатывался в пол, дробя плитку в пыль, а воздух за его спиной взрывался от преодоления звукового барьера. Дзенин выстроила вокруг себя многослойную геометрию из невидимых плоскостей. «Векторная клетка» — безумный каскад отражающих барьеров, призванный удержать зверя на расстоянии. Скрежет цепи по стальным пластинам отдавался в зубах невыносимым ультразвуком. Металлические снаряды, выпущенные её рукой, летели с ускорением рельсотрона, но Фусигуро отбивал их голыми руками или просто уклонялся, изгибая тело под немыслимыми углами. Сердце Наоми захлебывалось в аритмичном беге. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний, острые и болезненные, как осколки стекла. Вот он, еще живой, сидит на диване в съемной квартире, лениво тасуя колоду карт и выигрывая у неё последние деньги с той самой кривой усмешкой. Вот он замирает, когда она, дрожащими руками, наносит мазь на его изрезанную спину — следы тренировок Дзенинов. В памяти всплывал образ маленького Мэгуми, спящего на плече отца… Но реальность била наотмашь. Перед женщиной не было брата. Перед ней стоял совершенный механизм убийства, чей оскал лишился всякой человечности. Тодзи совершил рывок, оттолкнувшись от потолка. Удар сверху был такой мощи, что Наоми пришлось перенаправить девяносто своей энергии в одну точку над головой. Пол под её ногами просел на полметра, канализационные трубы лопнули, заливая вестибюль ледяной водой. Потоки воды мгновенно окрасились багрянцем. — Очнись! — крик утонул в грохоте обвалившейся колонны. Молчал. Он закрутил цепь, создавая вокруг себя вакуумную воронку. Наоми выхватила последнюю связку стальных пластин, заставляя их вращаться вокруг себя со скоростью циркулярной пилы, и вложила всю свою боль в один отчаянный векторный толчок, направленный прямо в грудь этого призрака. Стены метро содрогнулись, когда две силы — абсолютная материя и абсолютное направление — столкнулись в мертвой петле, грозя похоронить их обоих под руинами Сибуи. Группа студентов, едва отдышавшись после сокрушительного толчка Наоми, ворвалась в другой сектор станции, где воздух уже превратился в густой, влажный пар. Там, в самом центре кипящего хаоса, разворачивалась еще более масштабная бойня. Наобито Дзенин, Дзинъити и Нобара были заперты в бесконечном цикле атак против Дагона — проклятия спецранга, превратившего часть вестибюля в подобие смертоносного океана. Потоки воды сбивали с ног, а из теней выпрыгивали бесчисленные проклятые рыбы. Наобито двигался подобно молнии, Дзинъити крушил водяные стены голыми руками, а Нобара, прижатая к одной из колонн, методично вбивала гвозди в обрывки плавников, пытаясь достать до основы врага. Заметив Маки, Итадори и Инумаки, Наобито на секунду замер, отсекая голову гигантскому скату. Его взгляд, яростный и подернутый хмельной дымкой, мгновенно сфокусировался на племяннице. — Где Наоми?! — рявкнул, перекрывая грохот обрушивающихся водяных масс. — Почему она не с вами? Маки, чье лицо было залито потом и строительной пылью, крепче перехватила нагинату. В её глазах всё еще стоял образ того жуткого человека в белом свитере, чья аура подавляла саму жизнь. — Она осталась внизу! — выкрикнула, стараясь перекричать рев Дагона. — Она встретила моего предшественника! Того, кто был до меня! Глава клана на мгновение замер, и это была редкая секунда, когда его лицо утратило всякое высокомерие. Он знал, о ком идет речь. Он знал, что в мире существует только один человек, способный создать такую «тишину» и превратить Наоми в загнанного зверя. — Тодзи… — прохрипел, и в голосе смешались ужас и горькое узнавание. — Что?! — Нобара, вбив очередной гвоздь, обернулась. — Какой еще предшественник? О чем вы?! Но Наобито уже не слушал. Он резко развернулся к Дагону, его проклятая энергия вспыхнула с новой, отчаянной силой. — Значит, старые призраки решили вернуться, чтобы попировать на наших костях? — старик оскалился, и его скорость возросла до предела. — Дзинъити! Нам нужно заканчивать здесь немедленно! Если эта тварь выберется к нам, Сибуя станет могилой для всех Дзенинов! В бетонной утробе станции Сибуя, где секунду назад бесчинствовала первобытная физика, время внезапно обратилось в густой, светящийся мед. Наоми, стоя в эпицентре разрушения, сложила пальцы в сложную, ломаную печать. Голос, лишенный эмоций, прозвучал тихим, но всеобъемлющим приговором, который услышали не ушами, а костями: — Расширение территории: Координаты Абсолютного Нуля. Звук, последовавший за этими словами, не был взрывом. Это был звон разбивающегося планетарного стекла — чистый, пронзительный и оглушительный. В мгновение ока грязный бетон метрополитена растворился, сменившись бескрайним, стерильно-белым пространством, пронизанным сеткой ослепительных серебряных нитей. Здесь время не имело значения, существовали только векторы. Внутри Территории Наоми стала богом расчетов. Она видела всё: каждую вибрацию в теле брата, каждый атом в его мышцах, каждое направление его будущих движений за секунды до того, как его мозг принимал решение. Для нее Тодзи перестал быть размытой тенью — он стал набором координат, которые она могла переписать одним движением мысли. Мощь расширения была столь велика, что ее аура, словно ледяной фронт, ударила в своды потолка. В нескольких десятках метров выше Территория Дагона, представлявшая собой залитый кровью океан, начала идти трещинами. Серебряный свет Координат прошил водяной купол спецранга, как раскаленная игла — тонкий пластик. Пространство Дагона схлопнулось с чудовищным всхлипом. Нобара, откашливаясь и пытаясь подняться на ноги, в ужасе уставилась на пульсирующий серебряный кокон, занявший половину вестибюля. — Что это было?! Что происходит?! Наобито и Дзинъити, одновременно выпрямившись и глядя на сияние с плохо скрываемым благоговением и страхом, выдохнули в унисон: — Территория Наоми! Внутри серебряного купола Тодзи замер. Его черные глаза-провалы метались по сетке координат. Инстинкты хищника, доведенные до абсолюта, забили набат: он понял, что правила игры изменились. Здесь сверхчеловеческая скорость больше не давала преимущества, потому что Наоми уже знала, где он окажется. Внутри «Координат Абсолютного Нуля» законы магии отступили, уступая место тирании чистой механики. Поскольку техника Наоми оперировала физическими величинами, отсутствие проклятой энергии у Тодзи перестало быть его преимуществом. Здесь он не был «невидимым объектом» для заклинаний — он был массой, обладающей инерцией, объемом и скоростью. Для него пространство превратилось в смертоносный лабиринт из невидимых лезвий: каждый вектор, прочерченный Наоми в серебряном эфире, при соприкосновении с его телом стремился мгновенно изменить траекторию движения или разорвать ткани, прикладывая силу в противоположных направлениях. Фусигуро изгибался, проскальзывая сквозь миллиметровые зазоры между сияющими нитями, оставляя на белом полу глубокие борозды от подошв. Звериная воля, не скованная разумом, начала диктовать новую стратегию адаптации. Понимая, что Наоми контролирует саму геометрию, Тодзи начал использовать структуру её Территории против неё самой. Он не просто уклонялся — он вырывал куски реальности, которые еще не успели окончательно преобразоваться в «цифру». Схватив обломок бетонной колонны, затянутый в Территорию, швырнул его не в Наоми, а в пересечение серебряных нитей, создавая физическую помеху, «шум» в идеальных расчетах. Тодзи начал двигаться рвано, используя хаотические рикошеты от собственных ударов, чтобы сбить прицел её векторов. Он искал брешь не в силе, а в логике процесса. Каждый раз, когда Наоми направляла на него вектор сжатия, он подставлял цепь так, чтобы энергия удара переходила в крутящий момент, ускоряя его самого для следующего рывка. Для женщины это стало испытанием на пределе когнитивных возможностей. Она видела его траектории, но Тодзи менял их, используя саму среду Территории как трамплин. В серебряном аду столкнулись два абсолюта: холодный, безупречный интеллект, просчитывающий мир до атома, и первобытный инстинкт выживания, способный найти лазейку даже в математической константе. Наоми чувствовала, как от напряжения лопаются капилляры в глазах, пока Тодзи, окутанный ореолом из искр и бетонной пыли, неумолимо сокращал дистанцию, превращая её идеальный мир в зону турбулентности. Дзенин сконцентрировала всю вычислительную мощь своей Территории в одной точке — прямо на солнечном сплетении брата. Пространство вокруг её ладони деформировалось, сворачиваясь в воронку, внутри которой за доли секунды сформировалась векторная сила, эквивалентная кинетической энергии падения метеорита. В момент удара серебряное сияние «Координат» вспыхнуло сверхновой. Тело Тодзи, застигнутое этой чудовищной массой, превратилось в живой, неуправляемый снаряд. Звуковой барьер лопнул с треском, похожим на разрыв тектонической плиты. Мужчину вышвырнуло из Территории с такой скоростью, что воздух по пути его следования мгновенно превратился в плазму. Он прошил первый слой армированного бетона, словно лист бумаги, оставив после себя лишь идеально круглое отверстие с оплавленными краями. Второе перекрытие взорвалось облаком пыли и арматуры, а на третьем его полет превратился в сокрушительный таран. С диким, утробным грохотом, сотрясшим всё основание станции Сибуя, это тело влетело прямиком в зону, где Дагон только начал восстанавливать свои силы. Ударная волна от «приземления» Тодзи едва не сбила магов с ног. Наобито, мгновенно оценив масштаб надвигающейся катастрофы, рявкнул так, что заложило уши: — Уходим! Уходим немедленно, пока это здание не сложилось как карточный домик! Живо к выходу! — Уже?! — Итадори, вцепившись в обломок колонны, во все глаза смотрел на оседающую пыль, за которой скрывалось нечто невозможное. — А ты хочешь остаться и посмотреть, как нас погребет под миллионом тонн бетона?! — взвизгнула Нобара, хватая его за капюшон и буквально волоча за собой. — Да! — честно выкрикнул Юдзи, пораженный мощью Наоми. — Это же было легендарно! Тогэ, не теряя времени на споры, с силой толкнул Итадори в спину, придавая ему ускорение в сторону эскалаторов. — Горчица! — прохрипел, указывая на трещины, бегущие по потолку. — Тунец! Группа сорвалась с места, превращаясь в стремительные тени, бегущие сквозь дым и искры. Позади них, в эпицентре обрушения, воцарилась тяжелая, предвещающая бурю тишина. Наоми, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах от истощения, развеяла свою Территорию. Она знала: метеоритный удар мог остановить любого мага, но для того, кто вернулся с того света с «Небесным Проклятием», это было лишь началом настоящей охоты. Сибуя содрогнулась снова — Тодзи медленно поднимался из руин, и его оскал стал еще шире. Куртка на госпоже Годжо висела лохмотьями, рукав пропитался багрянцем, а растрепанные волосы давно выбились из аккуратного хвоста. Смахнув тыльной стороной ладони кровь, текущую из носа, Наоми остановилась перед отцом. — Зачем Территорию раскрыла? — У меня закончились идеи, касающиеся собственного выживания… Надо было его с кем-то стравить. — И как оно? — окинул дочь цепким взглядом, в котором сквозило несвойственное ему напряжение. — А по мне не видно? — горько усмехнулась, оглядывая свои разодранные локти. — Будто под пресс попала. — Как он выглядел? — Как обычный стандартный Тодзи в гневе… — запнулась, вспоминая пустоту в глазницах призрака. — Но глаза… Тьма. Полная. Это не та самая бабка Огами поработала? Ты как-то рассказывал про её гнилые фокусы с призывом тел. — Она самая, тварь старая… — зло сплюнул на бетон. — Благо, подохла. Тодзи точно её пришил. Он поводки не любит, только цепи. Но использовать их предпочитает сам, а не на своей шее чувствовать. — Благо я не сдохла, — выпрямилась, преодолевая вспышку боли в ребрах. — И не вздумай мне потом сказать, после такого ада, что я максимум Первый ранг. Если выживание в схватке с этим зверем не тянет на Особый, то вообще не знаю, зачем нужны эти ваши классификации. Оставь их для отчетов Совету. — Ха! — Наобито коротко лавкнул, пряча фляжку. — Выжила — значит, Дзенин. Остальное обсудим, когда пыль уляжется. — Наоми, ты в порядке? — Юдзи сделал шаг вперед, но Тогэ удержал его за плечо, качая головой. — Жить буду, Итадори. Маки, Тогэ — в строй. Нам здесь больше делать нечего, — кивнула отцу. — Группы, расходимся по секторам. Сибуя сама себя не зачистит. Маги разошлись. Группа Наобито направилась в сторону центрального узла, а Наоми, перехватив поудобнее уцелевшие снаряды, повела своих учеников вглубь соседнего коридора. Тишина метро снова наполнилась звуками отдаленных взрывов и криками, но тень Тодзи, казалось, всё еще преследовала их, прячась в каждом неосвещенном углу. Платформа линии Фукутоси превратилась в герметичный котел, где человеческая плоть служила лишь смазкой для шестеренок проклятого плана. Сатору Годжо стоял в центре этого безумия, сжимая в руке повязку. Его глаза, два бесконечных ледяных океана, сияли первозданным, пугающим светом. Вокруг бесновались тысячи людей, превращенных в живой щит. Ханами и Джого, используя «Раскрытие территории» лишь как тонкую оболочку для своих атак, пытались пробить "Бесконечность". — Ну что, грибочек, всё еще надеешься, что количество мяса перейдет в качество? — Сатору легко уклонился от огненного разряда Джого, даже не глядя в его сторону. — Вы так старательно облепили меня этими бедолагами. Думаете, я не смогу коснуться вас, не раздавив их? Джого, чье лицо исказилось от ярости, выплюнул: — Ты — маг, Годжо Сатору! Ты не посмеешь убить их всех ради нас! Это твое проклятие — твоя мораль! — Ошибочка. Моя мораль — это переменная. А вот ваша смерть — константа. Ханами резко выбросила вперед десятки древесных корней, пытаясь опутать ноги Сатору, пока тот отвлечен. Но Годжо просто исчез. Пространство схлопнулось, и через долю секунды он оказался прямо перед древесным проклятием. — Эй, сорняк, — улыбнулся так широко, что это выглядело почти по-злодейски. — Знаешь, что делают с плохими растениями? Им подрезают лишнее. Ханами попыталась активировать дистанционную атаку, но пальцы Сатору, окутанные синим сиянием, уже впились в ветки-глаза на ее лице. — Не отводи взгляд. Это невежливо. Раздался сухой, тошнотворный хруст. Маг с нечеловеческой силой рванул на себя. Древесина треснула, сок, похожий на кровь, брызнул на его куртку. Ханами издала беззвучный, вибрирующий крик боли, когда Годжо буквально выкорчевал ветви из её черепа, оставляя на их месте лишь рваные дыры. — Джого, ты выглядишь так, будто у тебя сейчас крышечка взлетит. Давай, поддай жару. Покажи мне, как горят те, кто возомнил себя богами. Джого взревел, выпуская из рук лавовых насекомых: — Ты подохнешь здесь! Сибуя станет твоим алтарем! — Алтарем? — мгновенно сократил дистанцию, оказавшись за спиной у проклятия. — Скорее, сценой для моего сольного выступления. Ты ведь понимаешь, почему вы всё еще живы? Я просто жду, когда вы покажете мне что-то по-настоящему интересное. Пока что — скука смертная. Он нанес удар, от которого Джого отлетел, пробив стену вагона метро. Люди вокруг кричали, пытаясь убежать, но Годжо двигался между ними как призрак, чья "Бесконечность" мягко, но непреклонно раздвигала толпу. — Давайте, — прошептал, и его "Шесть Глаз" засияли еще ярче. — Покажите мне весь ваш план. Я хочу видеть, на что вы променяли свои жизни. Воздух на платформе начал вибрировать от избытка проклятой энергии. Ханами, шатаясь, пыталась восстановиться, а Джого выбирался из обломков, понимая: они не сражаются с человеком. Они пытаются удержать на цепи разгневанное божество. И цепь уже начала рваться. — Нет, Джого, смотри сюда, — голос был пугающе спокойным, лишенным даже намека на гнев. — Смотри внимательно. Это то, что происходит, когда вы переходите черту. Он сделал шаг к Ханами, и пространство между ними схлопнулось. Сатору не бил — он просто наступал. Древесное проклятие, лишенное своих ветвей-глаз, пыталось выстроить заслон из титанических корней, но те рассыпались в труху, не успев коснуться бесконечности. Маг впечатал её в бетонную стену платформы с такой силой, что по всему перегону пошли радиальные трещины. — Сатору! Ты видишь?! Видишь, что я делаю?! — Джого метался по платформе, его руки изрыгали потоки лавы, превращая людей в обугленные статуи. — Я буду сжигать их десятками, пока ты не остановишься! Смотри на меня! Но Сатору полностью игнорировал его существование. Для "Шести Глаз" в этот момент существовала только одна цель. Он прижал ладонь к груди Ханами, и "Бесконечность", обычно служившая ему щитом, превратилась в тиски. Он начал методично увеличивать давление. Это не было быстрым убийством — это был процесс стирания материи из пространства. Ханами пыталась сопротивляться, её оставшиеся конечности скребли по рукам Сатору, пытаясь найти хоть миллиметр зазора, но натыкались лишь на абсолютную пустоту. Сильнейший смотрел прямо в её искаженное лицо, в те дыры, где раньше были ветки. Стена за спиной проклятия начала прогибаться внутрь, арматура стонала и лопалась. Техника Годжо буквально втаптывала проклятие в молекулярную структуру бетона. Раздался звук, похожий на одновременный разрыв тысячи струн. В тот миг, когда Ханами окончательно превратилась в бесформенное месиво из сока и щепок, размазанное по стене, по всей станции прошел мощнейший электромагнитный импульс. Свет над платформой замигал, лампы начали взрываться одна за другой, осыпая толпу стеклянным дождем. Высоковольтные кабели над путями заискрили, выстреливая дугами чистого напряжения. Годжо медленно убрал руку от стены, на которой не осталось ничего, кроме мокрого пятна. Он медленно, почти лениво обернулся к застывшему Джого. Половина лица была скрыта в тени из-за закоротившего освещения, и только один глаз — сияющий, как сверхновая — прожигал тьму. — Ты следующий. Джого впервые за свою жизнь почувствовал, как его собственное проклятое пламя внутри начинает гаснуть от первобытного ужаса. Вокруг Сатору воздух вибрировал и трещал, а за его спиной Сибуя погружалась во мрак, который освещался лишь агонией умирающих и ледяным блеском глаз Сильнейшего. Пространство перед массивным куполом внешней завесы наполнилось гнетущим гулом. Нанами, Мэгуми и Ино застыли у невидимой черты. Барьер пульсировал маслянистым блеском, пропуская сквозь себя рыдающих гражданских, но стоило магу коснуться поверхности, как пространство отвечало жестким, вибрирующим отказом. Сатору Годжо оказался отрезан внутри этой бетонной ловушки, и единственный способ пробить путь — уничтожить «гвозди», проклятые артефакты-якоря, скрытые на крышах ближайших небоскребов. Пока Мэгуми и Ино устремились ввысь, Нанами наткнулся на след из свежей крови, тянущийся к служебному входу. На асфальте, прислонившись к разбитой машине, лежал Идзити. Рубашка помощника пропиталась красным, взгляд тускнел. Рядом, среди тел гражданских, пританцовывал Харута Сигэмо. Блондин с детской ухмылкой перебирал рукоять своего меча-ладони, облизывая окровавленное лезвие. В этот миг воздух вокруг Нанами Кенто застыл. Часы на запястье показали начало сверхурочного времени. Маг медленно развязал пятнистый галстук и обмотал им ладонь, сжимая тупой клинок. Это не была ярость берсерка — это была ледяная, выверенная ненависть профессионала, столкнувшегося с бессмысленной жестокостью. — Количество раненых... — Нанами сделал шаг, и под его ботинком треснул асфальт. — Места ударов... Твои действия не имеют логики. Ты просто мусор. Харута бросился вперед, рассчитывая на эффект неожиданности, но Нанами даже не шелохнулся. Техника «7 к 3» сработала мгновенно. На куртке Харуты проявилась светящаяся линия — точка критического удара. Короткий взмах клинка, окутанного проклятой энергией, и Сигэмо впечатало в железобетонную колонну. Бетон разлетелся в пыль, арматура выгнулась наружу. Противник должен был погибнуть на месте. Его позвоночник обязан превратиться в труху, но техника накопленной удачи сработала: одна из черных меток под его глазом исчезла, чудом сохранив жизнь. — Ой-ой, больно же! — взвизгнул, пытаясь разорвать дистанцию. Кенто не дал ему и секунды. Маг возник перед противником, словно воплощение рока. Удар в плечо — стена за спиной Сигэмо обрушилась, погребая того под тоннами обломков. Еще один удар, нанесенный с точностью до миллиметра, — и Харута пролетел сквозь витрину магазина, превращая торговый зал в зону отчуждения. Нанами двигался методично. Каждый выпад сопровождался сухим хрустом костей и грохотом разрушаемых перекрытий здания. Харута метался, как загнанная крыса, пытаясь нанести хоть одну царапину, но бесконечность опыта была непреодолима. Маг наносил удары по коленям, по ребрам, по челюсти, превращая тело врага в сплошной синяк. Удача Сигэмо таяла на глазах: метки исчезали одна за другой, сгорая в пламени хладнокровного правосудия. — Ты не понимаешь, — Нанами схватил Харуту за лицо и с размаху приложил об остатки фундамента. — Ты не противник. Ты — досадная задержка в моем графике. Здание задрожало, когда Нанами активировал «Обвал». Проклятая энергия хлынула в точки разрушения, заставляя несущие конструкции крошиться в мелкую крошку. Харута захлебывался кровью, его техника работала на пределе, высасывая последние капли везения, чтобы просто не дать сердцу остановиться от шока. В глазах Нанами не было триумфа. Только глубокая, выматывающая усталость и решимость довести зачистку до конца. Мэгуми замер на краю крыши, когда последний «гвоздь» рассыпался в прах под ударом Нуэ. Ветер Сибуи доносил лишь отдаленный гул взрывов, но в непосредственной близости пространство внезапно схлопнулось в вакуумную воронку. Звуки города исчезли, сменившись тяжелым, плотным безмолвием, от которого заложило уши. — Как-то тихо стало, — медленно опустил руки, не сводя глаз с теней у вентиляционной шахты. — Чувствуешь? Ино, поправляя маску и восстанавливая дыхание после боя, замер. Его инстинкты, обостренные техникой вызова зверей, взвыли от первобытного ужаса. — Чувствую, — прошептал, не смея пошевелиться. — Словно в клетку к хищнику зашли... Фусигуро медленно обернулся. В паре метров от них, прямо на краю парапета, стоял человек. Его присутствие не ощущалось проклятой энергией — это был просто физический вес, давящий на реальность. Тодзи выглядел как выходец из кошмара. Белый свитер превратился в грязные ошметки, пропитанные темной кровью. От него исходил резкий, удушливый запах сырой рыбы и морской соли — следствие недавнего столкновения с Дагоном. Волосы слиплись, а кожа под слоем бетонной пыли казалась серой, мертвенной. Но глаза оставались прежними: бездонные колодцы тьмы, в которых не было ни капли разума, только голый инстинкт убийства. Тодзи слегка наклонил голову набок, разглядывая Мэгуми. В этом движении не было узнавания, только оценка жертвы. Юноша почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Каждая клетка его тела кричала о том, что перед ним стоит сама Смерть, лишенная магии, но наделенная абсолютной мощью. Фусигуро сделал шаг вперед, и под его ботинком бетонная крошка хрустнула с отчетливостью выстрела. — Ино, назад! — крикнул Мэгуми, складывая пальцы для призыва Гончей. Но Тодзи уже исчез из поля зрения. Скорость, с которой он сорвался с места, игнорировала законы инерции. Воздух вокруг молодого мага взметнулся вихрем, и запах рыбы и смерти стал невыносимо близким. Битва, начавшаяся внизу с Наоми, теперь выплеснулась на крыши Сибуи, и Мэгуми Фусигуро еще не знал, что перед ним стоит его собственное прошлое, вернувшееся, чтобы окончательно разорвать связь времен. Мгновение, в которое Ино попытался активировать технику, было стерто из реальности абсолютной скоростью противника. Фусигуро не бежал — он материализовался в пространстве юноши, словно трещина на стекле. Короткий, почти ленивый взмах обломком проклятого лезвия рассек воздух, и Хадзимэ отлетел в сторону, прижимая ладонь к глубокой ране на груди. Жизнь в нем сохранилась лишь потому, что Мэгуми, действуя на чистых рефлексах, выплеснул из тени объединенную мощь. Из вязкой черноты крыши вырвалась Гончая — монолитный зверь, в котором слились черное и белое начала. Огромный пес с мощными челюстями и глазами, светящимися первобытной яростью, в прыжке попытался перехватить руку Тодзи. Но призраку из прошлого плевать на шикигами. Тодзи даже не обернулся; просто сместил центр тяжести, пропуская зверя над собой, и в то же движение вложил сокрушительный рывок к Мэгуми. Маг не успел издать ни звука — кислород перекрыло мгновенно, а перед глазами поплыли багровые пятна. Наемник посмотрел на него в упор, и в этой бездонной тьме глазниц не отразилось ни тени жалости. С коротким, резким замахом он швырнул парня вниз, с края небоскреба, словно ненужный хлам. Он прыгнул следом, обгоняя гравитацию, вонзая пятки в отвесную стену здания, кроша облицовку и превращая падение в контролируемый полет хищника. Мэгуми пробил крышу заброшенного склада, находившегося у подножия. Грохот ломающихся балок и скрежет шифера слились в один болезненный аккорд. Тело Фусигуро врезалось в гору старых поддонов, взметнув в воздух тучи вековой пыли. - Да ну, - едва не выплюнул легкие вместе с кровью, судорожно пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха. Каждое ребро отозвалось резким хрустом, а сознание балансировало на грани обморока. Сверху, сквозь пролом в потолке, окутанный пылью и лунным светом, бесшумно приземлился Тодзи. Его ботинки коснулись бетона без единого звука. — Гха... — Мэгуми, шатаясь, поднялся на одно колено, сплевывая вязкую жидкость. — Р-Р-Р-РА-А! — Огромная Гончая, провалившаяся вслед за хозяином, с рыком преградила путь к хозяину. Зверь оскалился, его мышцы под густой шерстью перекатывались, как живая ртуть. Тодзи медленно повел плечами. Ошметки свитера свисали с его торса, обнажая бугры мышц, лишенных магии, но исполненных чистой, разрушительной потенции.