33. Усыпальница

Цумики прижалась лбом к его плечу, продолжая беззвучно плакать. Мэгуми понимал: тот мир, в котором они жили вчера, сгорел дотла, а новый — холодный и беспощадный — только что вступил в свои права. — Мэгуми, слушай меня внимательно, — голос стал сухим, как пергамент. — Наобито мертв. — И? — По завещанию ты — глава клана Дзенин. Пока ты не достигнешь совершеннолетия, Наоми назначена твоим регентом. Дзенины подтвердили информацию. Мэгуми застыл, не в силах переварить информацию. Титул главы клана, смерть старика, власть тётки — всё это казалось сюрреалистичным бредом на фоне пепла Сибуи. Но Сёко не дала ему времени на рефлексию. Она протянула ему официальный бланк, скрепленный печатями высшего руководства магического мира. — Старейшины вылезли из своих нор, — прошипела. — Пока мы захлебывались кровью, они писали это. Читай.

ДИРЕКТИВА № 001: ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ ВИНОВНЫХ И НАЗНАЧЕНИИ ВЫСШЕЙ МЕРЫ НАКАЗАНИЯ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ МИРА МАГОВ

Ввиду катастрофических событий в Сибуе, повлекших за собой необратимое нарушение статуса-кво, крах барьеров Японии и массовую гибель гражданского населения, Совет Старейшин, действуя как высший орган власти, сим постановляет: 1. Относительно Сугуру Гето: Подтверждено выживание особо опасного преступника и его непосредственная причастность к организации инцидента. Приговор о смертной казни, вынесенный ранее Сатору Годжо и не приведенный в исполнение должным образом, остается в силе. Сугуру Гето подлежит немедленному уничтожению любым магом при обнаружении без права на переговоры. 2. Относительно Сатору Годжо: Признать Сатору Годжо соучастником инцидента в Сибуе. За преступную халатность, повлекшую за собой его собственное запечатывание, и неспособность выполнить долг по защите общества, Сатору Годжо навсегда изгоняется из мира магов. Его статус аннулируется. Любая попытка его распечатывания или использование его проклятой энергии в будущем расценивается как акт государственной измены и карается смертью на месте. 3. Относительно Масамити Яги: Директор Токийского магического колледжа признан виновным в подстрекательстве к мятежу, халатности в управлении вверенным персоналом и сокрытии информации о технологии создания полностью автономных проклятых трупов, представляющих угрозу безопасности. Приговор: Смертная казнь. Исполнение поручено надзорным органам. 4. Относительно Юдзи Итадори: Ранее предоставленная отсрочка исполнения приговора аннулирована. Ввиду пробуждения Рёмэна Сукуны в Сибуе и последовавших за этим массовых убийств гражданского населения, сосуд признан неконтролируемым и подлежит немедленному уничтожению. Исполнителем назначен маг особого ранга — Юта Оккоцу. 5. Относительно Наоми Годжо (урождённой Дзенин): За пособничество государственному изменнику Сатору Годжо, незаконное удержание и сокрытие стратегического объекта «Тюремные врата», кражу имущества клана Дзенин и попытку дестабилизации вековой иерархии великих кланов, Наоми Годжо объявляется предателем магического общества. Её статус регента клана Дзенин и любые притязания на власть в клане Дзенин признаются недействительными как полученные путем махинаций и шантажа. Приговор: Смертная казнь без права на обжалование. Любому магу предписывается уничтожить цель при контакте. Оказание ей помощи карается как соучастие в мятеже. Мэгуми дочитал до конца, и лист бумаги выпал из его пальцев. В палате повисла тяжелая, удушающая тишина. — Они убивают нас всех, — прошептал, глядя на свои дрожащие ладони. — Пока Сатору в кубе, они решили зачистить поле. Юдзи, директор, Наоми… Они приговорили их к смерти. — Наоя Дзенин, — подошла к окну, глядя на серое небо Токио. — Эта директива — его рук дело. Он объединился со старейшинами, чтобы вычеркнуть Наоми из истории. Если она сейчас у него в руках — она труп. Если нет — за ней охотится весь мир. Мэгуми резко дернулся, пытаясь встать, несмотря на протестующий стон мышц. — Она не в руках Наои. Она в укрытии… я надеюсь. Но если Юта назначен палачом Юдзи, то кто пойдет за ней? — Каждый, кто хочет выслужиться перед новым руководством… Но главная проблема не в них. Главная проблема в том, что теперь Наоми официально вне закона. Ей некуда бежать. И если она попытается распечатать Сатору, её убьют как изменницу. Цумики, слушавшая всё это с ужасом, сильнее прижала руку брата к своему лицу. Мир магов, который должен был защищать людей, превратился в гигантскую гильотину, и лезвие уже начало свое падение на шею семьи Годжо. Голос Рики, надрывный и нечеловеческий, прорезал тишину барьера техникума, заставляя Мэгуми содрогнуться. — Мэгуми! Мэгуми! Маки! — этот зов эхом отдавался от бетонных стен, неся в себе весть о том, что хаос Сибуи еще не закончен. Фусигуро подорвался с койки, игнорируя вспышки боли в разодранных мышцах. На чистом упрямстве, на той самой первобытной воле, что заставляла его предков биться до последней капли крови, он рванул к выходу. Ноги подкашивались, дыхание со свистом вырывалось из легких, но он бежал. Цумики, перепуганная, не отставала ни на шаг, пытаясь подхватить брата за локоть. У границы барьера материализовался колоссальный, пугающий силуэт Рики. Проклятие Особого ранга металось из стороны в сторону, его энергия была нестабильной, отражая состояние хозяина. — Что такое?! Что случилось?! — Юта… Наоми… Клан Годжо! — указала когтистой лапой в сторону элитного района, где веками располагалась резиденция сильнейшей семьи. Сердце пропустило удар. — Как клан Годжо? Они пошли туда?! Ты уверена?! — Они туда… ушли… Куб. Там, — голос вибрировал от тревоги. В голове юноши мгновенно всплыли строки только что прочитанной директивы. В мире магов, где Сатору Годжо больше не был неприкосновенным богом, само поместье клана Годжо из крепости превратилось в идеальную клетку. — Дура… — простонал, и в этом слове была та же нежность и отчаяние, что и у Сатору внутри куба. — Она думает, что там безопасно, что там её люди… Но старейшины уже разослали приказы. Клан Годжо — это ловушка! Если Наоми принесет «Тюремные врата» прямо в руки совета старейшин или окажется запертой в поместье, где каждый второй готов предать её ради милости новой власти, — ей конец. Она идет прямо в пасть к волкам, не зная, что её статус регента аннулирован, а жизнь оценена в грош. — Цумики, оставайся здесь! — Мэгуми обернулся к Рике, и его взгляд стал жестким. — Рика, веди меня. Если они доберутся до поместья и их там заблокируют, Юта один не выстоит против всех отрядов «Хэй» и старейшин. — Ты куда один пошёл? Обернувшись, Фусигуро увидел Маки. Девушка стояла, бинты на руках пропитались сукровицей, но взгляд предвещал бурю. — Я с тобой. — Маки, твое состояние. — Нормальное у меня состояние, — огрызнулась, — надо идти… Я не знаю где Май. Не упирайся, я все равно пойду. Мэгуми понимал: они идут против закона, против директивы, против самого мира. — Пошли! Маги сорвался с места, следуя за черной тенью Рики. Сибуя была лишь началом. Настоящая битва за наследие Сатору и жизнь Наоми начиналась здесь, на тихих улицах, ведущих к поместью, которое из дома превратилось в эшафот. Воздух вокруг поместья Годжо был неестественно плотным. Старые сосны, окружавшие территорию, казались застывшими великанами. Юта двигался впереди, его проклятая энергия пульсировала короткими, рваными всплесками — он намеренно создавал «шум», сбивая с толку сенсоры, которые могли следить за периметром. — Что-то машин многовато у главных ворот, — шепнул, прижимаясь к стволу векового кедра. Свет фар вдалеке разрезал пространство, мелькали фигуры людей в черных костюмах. — Что-то да… — крепче прижала куб к себе. — Но мы не самоубийцы. Прямо не пойдем. В обход. — Разве веревка не в главном хранилище? — недоуменно нахмурился, следуя за ней сквозь густой подлесок. — Нет. Сатору научился быть параноиком за время нашего брака. Он прекрасно понимал: если с ним что-то случится, старейшины в первую очередь вывернут наизнанку поместье. Сатору запечатан, меня они ненавидят — я же Дзенин, для них я всегда была шпионом. Сейчас там, наверху, — анархия. Тайник в поместье, но в старом. Они пробирались к северной окраине территории, где лес вплотную подступал к древним каменным постройкам. — Веревка в родовом склепе, — продолжала, перепрыгивая через поваленное дерево. — В той части, которую все считают заброшенной и пустой. Мы с Сатору в июне всё переделали. Самое надежное место — то, куда никто не захочет заходить из суеверия. Тяжелые каменные створки входа были испещрены защитными печатями. Синий свет «Шести Глаз» слабо мерцал на камне, вычерчивая сложнейший шестигранный узор. Это была абсолютная защита: печать Сатору, настроенная на резонанс его крови и его доверия. Наоми дрожащими пальцами сняла обручальное кольцо. Положив украшение на землю в центр узора, протянула руку к Юте. — Дай катану. — Тебе зачем? — с сомнением передал клинок, не сводя глаз с мерцающих печатей. — Проклятая энергия Сатору запечатана в кольце как ключ, но замок требует живого подтверждения. Нужна моя кровь, чтобы соединить два рода и подтвердить право доступа. Наоми резким движением полоснула по ладони. Густая, темная кровь щедро полилась на кольцо, смешиваясь с платиной. Воздух вокруг внезапно загустел, превращаясь в чистую, необузданную силу. — Юта, сейчас! Перенаправляй вектор силы вниз, в фундамент! — выкрикнула, указывая на перекрестие линий. Вспышка проклятой энергии была такой ослепительной, что Юта непроизвольно зажмурился. Система защиты приняла условия, но избыток мощи Сатору грозил детонировать прямо им в лица. Оккоцу среагировал мгновенно. Используя свою технику копирования, он «подхватил» направление вектора, и со всей силы впечатал ладонь в землю. Мощный разряд ушел вглубь, заставив землю под ногами содрогнуться. С сухим, кристаллическим треском шестигранная печать рассыпалась искрами. Обручальное кольцо на земле вспыхнуло в последний раз и обратилось в серую пыль — цена за взлом божественного замка была уплачена. Тяжелые створки склепа со стоном разошлись, открывая зев черного коридора, откуда потянуло запахом старой пыли и озона. — Молодец, Юта. Заходим. Впереди, в самом сердце заброшенной усыпальницы, их ждало единственное оружие, способное разорвать оковы «Тюремных врат». Внутри склепа царила вековая тишина, которую не решался нарушить даже сквозняк. Шаги гулко отдавались от сводов, поднимая пыль, не оседавшую здесь месяцами. Наоми на мгновение прикрыла глаза, и прошлое, яркое и болезненное, нахлынуло на неё, вытесняя запах гари и смерти.

За четыре месяца до инцидента в Сибуе

— Как тут… неприятно, — поежилась, сильнее кутаясь в накидку. Подземный холод пробирал до костей, а стены склепа, казалось, впитывали свет фонаря. — Да, и это место очень интересное, — шел впереди, его походка была легкой, почти невесомой. Он остановился перед массивной аркой, за которой открывалось пространство подземной арены. — Около четырехсот лет назад главы кланов Годжо и Дзенин сошлись в смертельной дуэли перед лицом императорской семьи. Оба погибли, как ты знаешь. Это случилось здесь… Супруги вышли в центр круглой площадки, испещренной древними шрамами от ударов проклятой энергии. Сатору обернулся, его «Шесть Глаз» в полумраке сияли неземным светом. — Склеп хранит останки того самого главы Годжо, который пал от рук Махораги. Это создает идеальный энергетический фон, чтобы скрыть ауру Черной Веревки. Одно проклятие маскирует другое. Идеальный камуфляж, правда? — Идеальное место, — согласилась, оглядывая мрачное величие усыпальницы. — Сюда никто не сунется. Остаточная энергия дуэли настолько сильна, что глушит любые другие колебания. В детстве я частенько сюда сбегал, когда няньки надоедали. «Господин Сатору! Господин Сатору!» — комично изменил голос, подражая старым слугам. — И что, тебя совсем не находили? — улыбнулась, представляя маленького, строптивого Годжо среди этих гробниц. — Нет, место скрывало. Сейчас, конечно, в силу того, что я Сильнейший, эти стены вряд ли полностью скроют мою ауру, но для артефакта — в самый раз, — Сатору вдруг посерьезнел. — Мы с тобой здесь запечатаем веревку и твой клинок. Символично, правда? — Очень, — вздохнула, глядя на него снизу вверх. — Учитывая то, что здесь наши предки убили друг друга. А ты, судя по всему, был весьма непослушным ребенком. — А сейчас я непослушный взрослый, — озорно подмигнул.

Сейчас

Наоми закончила пересказ, и голос дрогнул на последнем слове. Они стояли в самом центре арены, прямо над высеченным в камне символом клана Годжо. Юта слушал её, не перебивая, чувствуя, как древняя мощь этого места давит на плечи. — Так, а дальше? — огляделся. Плита под их ногами казалась монолитной. — В идеале была бы нужна кровь Сатору, как прямого наследника, но твоей тоже будет достаточно. Вы же родственники. — Моей? — Юта удивленно моргнул. — Да. Это перестраховка на крайний случай, которую Сатору заложил в механику печати. На случай, если я мертва и в наличии нет его самого. Без моего кольца и моей крови в склеп было бы не попасть в принципе — это был первый рубеж. Но здесь, у самого тайника, нужна кровь Годжо… Ты для этой энергии не чужой. Дальний, но «свой». Родовая магия узнает тебя. Наоми протянула ему его же катану, рукоятью вперед. — Юта, нужно окропить центр знака. Если печать признает в тебе Годжо, тайник откроется. Если нет — стены склепа просто раздавят нас обоих, решив, что мы воры. — А если бы не было меня? Тогда что? — недоверчиво посмотрел на женщину. — У техникуме лежит ампула с кровью Годжо. Юта молча взял меч. Он понимал серьезность момента: сейчас решалось, станет ли его дальнее родство с Сатору ключом к спасению учителя или их общей могилой. Оккоцу полоснул по ладони, и капли крови упали на древний камень, прямо в центр шестигранного узора. Воздух в склепе зазвенел, как натянутая струна. Гул предков, казалось, поднялся из самых глубин земли, оценивая пришедших. Секунда, вечность — и камень под их ногами отозвался глубокой, согласной вибрацией. Тайник признал гостя. Тяжелая каменная плита в центре арены ушла вниз с утробным скрежетом, открывая узкий, круто уходящий вниз зев. Пыль, не знавшая движения десятилетиями, взметнулась в воздух плотным облаком. Юта вгляделся в темноту, где в свете его проклятой энергии проявились крутые ступени, вырубленные прямо в скальной породе. — Опять лестница? — выдохнул, чувствуя, как усталость Сибуи начинает окончательно наливать ноги свинцом. — Последняя, — вытерла пот со лба, оставив на коже кровавый след от раненой ладони. — И самая важная. Пойдем. Они начали спуск, а воздух стал настолько плотным от остаточной проклятой энергии, что каждое движение давалось с трудом, словно они шли сквозь толщу невидимой воды. В конце их ждала небольшая, идеально круглая камера. В её центре на постаменте из темного дерева лежала она — Черная Веревка. Обугленные, свитые из тысяч проклятых нитей жгуты казались живыми; они медленно пульсировали, поглощая свет. Рядом, в ножнах из черного лака, покоился фамильный клинок Наоми, который Сатору спрятал здесь в ту же июньскую ночь. Наоми, пошатнувшись, подошла к постаменту. С нечеловеческим усилием она опустила «Тюремные врата» на дерево рядом с веревкой. Металл куба и проклятая ткань веревки вошли в мгновенный резонанс: по помещению пронесся низкочастотный гул, от которого задрожали зубы. — Пусть полежат рядом. Познакомятся. Сатору всегда любил компанию, а эта веревка — единственное, что может заставить его замолчать и послушать. Юта стоял у входа, не выпуская из рук рукоять катаны. Взгляд метался от артефакта к артефакту. Напряжение в воздухе было таким, что искры статического электричества срывались с кончиков его волос. — А здесь безопасно вообще? — обернулся к лестнице, вслушиваясь в тишину верхних уровней. — Если старейшины или Наоя поймут, что мы здесь, это место станет для нас братской могилой. — Пока да, — едва заметно кивнула, не открывая глаз. — Но это временно. Склеп и арена над нами работают как гигантский демпфер. Они поглощают фон куба и твою ауру, Юта. Для тех, кто снаружи, мы сейчас просто тени в заброшенной могиле. Но как только мы начнем вскрывать куб веревкой… как только барьер «Тюремных врат» начнет разрушаться, выброс энергии прошьет землю насквозь. Тогда нас заметят все — от Кэндзяку до последнего мага в Токио. Она сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь унять головокружение. — Нам нужно время, чтобы я пришла в себя, а ты восстановил резервы. Сатору внутри, и он ждет. Черная веревка — это не ключ, это таран. Мы будем ломать дверь в его тюрьму, и когда она рухнет, грохот услышит весь мир. Юноша подошел и сел рядом, положив меч на колени. В глубокой тишине, под защитой мертвых предков и забытых артефактов, они получили свою первую передышку с момента начала резни. Но оба понимали: это была лишь краткая пауза перед финальным актом, в котором им придется либо вернуть Сильнейшего, либо окончательно исчезнуть в тени клана Годжо.