34. То, что должно

Воздух вокруг поместья Годжо дрожал от напряжения, словно натянутая струна. После запечатывания Сатору барьеры клана, веками считавшиеся незыблемыми, пошли трещинами, становясь нестабильными и проницаемыми для тех, кто знал слабые места. Группа двигалась в полной тишине. Мэгуми, бледный до синевы, скорчился у края лесной полосы. Пальцы сплелись в сложную печать. Под ногами магов реальность начала расползаться, превращаясь в вязкую, чернильную жижу. — Расширение территории: Сад теней, — едва слышно прошептал Фусигуро. Тень поглотила их. Огромная нагрузка на истерзанное тело Мэгуми заставила его зубы скрежетать. Подпространство теней позволяло миновать внешние контрольно-пропускные пункты, где люди Наои вглядывались в темноту через тепловизоры и проклятые очки. Юки Цукумо, стоявшая за спиной парня, положила тяжелую ладонь ему на плечо. Потоки её колоссальной энергии хлынули в Мэгуми, поддерживая разрушающийся купол территории. Гаруда, шикигами, змеей обвился вокруг группы, готовый в любую секунду превратиться в сокрушительный таран. Остановившись у самого края подъездной аллеи, Мэгуми поднял взгляд. — Куда? — выдохнул он, борясь с тошнотой. Рика, чья огромная голова материализовалась из тени рядом, издала прерывистый рокот. — Юта… Передать… Север… Старое… Склеп… Мэгуми кивнул. Путь лежал через заброшенную часть сада. Маки вышла вперед первой. Лицо и руки девушки всё еще скрывали бинты, пропитанные мазями от ожогов Сибуи, но взгляд оставался стальным. Двигаясь со скоростью призрака, девушка перерезала «нити» сигнальных заклинаний старейшин. Тонкие магические структуры лопались под лезвием клинка беззвучно, не вызывая тревоги. На другом конце поместья небо разорвало багровое пламя. Чосо, занявший позицию у главных ворот, действовал хладнокровно. — Сверхновая! Сгустки спрессованной крови сдетонировали один за другим, имитируя массированную атаку. Кровавые приманки, созданные его техникой, метались в дыму, заставляя отряды «Хэй» стягиваться к эпицентру взрывов. Внимание было отвлечено. Группа продвигалась, буквально вжимаясь в землю под сенью вековых деревьев. Когда подошли к массивному входу в склеп, Фусигуро замер. На серых камнях, рядом с рассыпавшимися печатями, темнели свежие пятна. — Кровь, — коснулся пальцами камня. — Наоми была здесь. — Уверен? — Маки обернулась, сжимая рукоять меча. Бинты на её лице чуть намокли от пота. — Да. Чувствую. Это её кровь. Панда, чья шерсть была опалена и испачкана в саже, подошел вплотную к створкам. — Тогда давайте заходить. Чего ждем? — Да… заходим. — Мэгуми, тормозишь! Ты Юдзи выпустить забыл! Фусигуро спохватился и резко разорвал связь с самой глубокой тенью. Из черного провала на камни буквально вывалился Юдзи Итадори. Парень жадно глотал воздух, едва не задохнувшись в вакууме подпространства, где сидел до последнего момента, скрывая присутствие Сукуны от сенсоров клана. — Живой… — прохрипел, разминая затекшие плечи. — Еще минута, и я бы там остался навсегда. Юки Цукумо заняла позицию у входа, Гаруда оскалился, глядя в сторону поместья. — Заходите внутрь, быстро! — скомандовала. — Кэндзяку может почувствовать колебания в любую секунду. Если он захлопнет барьер поместья снаружи, мы окажемся в крысоловке. Маки, следи за тылом. «Хэй» скоро поймет, что взрывы у ворот — лишь отвлекающий маневр. — Чосо! — Юдзи! — бежал. Группа нырнула в зев склепа, оставляя за спиной горящую Сибую и предательство старейшин. Тяжелый, пропитанный пылью веков воздух подземной арены вздрогнул, когда шестерка магов вышла из тени сводчатого коридора. В самом центре, у разверзтого зева тайника, освещенная лишь призрачным сиянием проклятой энергии Юты, стояла Наоми. Вид женщины был пугающим: разорванная одежда, иссохшие дорожки крови на лице и лихорадочный блеск в глазах. Но когда взгляд упал на выживших учеников, маска ледяной решимости треснула. — Наоми! — голос Мэгуми сорвался. Удар столкновения заставил Наоми пошатнуться, но она лишь крепче прижала парня к себе. Мэгуми затрясло — крупная, неконтролируемая дрожь била всё тело, выплескивая ужас Сибуи, гибель отца и тяжесть возложенной на плечи ответственности. — Тише… тише, маленький глава, — прошептала, зарываясь пальцами в черные волосы. — Дыши. Слышишь? Всё хорошо. Мы в безопасности. Пока что. Наоми подняла другую руку, ловя взгляд застывшего в отдалении Итадори. Юдзи стоял неподвижно, глядя на свои ладони, словно всё еще видел на них кровь тысяч людей, стертых Сукуной. — Иди ко мне, Юдзи. Не стой там, — позвала тихим, но властным голосом. — Маки, Панда, идите сюда. Все. Итадори сделал нерешительный шаг, затем другой, и вот уже вся группа сомкнулась в тесном, отчаянном кольце. Юдзи уткнулся лбом в плечо Наоми, беззвучно содрогаясь. Маки прислонилась сбоку, позволяя себе на мгновение закрыть глаза и просто почувствовать тепло живых людей. Панда обхватил всех своими огромными лапами, создавая живой щит из мягкой шерсти и незыблемой верности. — Боже, — обвела их взглядом, и слезы, которые она так долго сдерживала, всё же скатились по пыльным щекам. — Посмотрите на себя. Израненные, уставшие… но живые. — Если так можно сказать… — Юдзи, посмотри на меня, — Наоми чуть отстранилась, чтобы заглянуть в глаза Итадори. — То, что случилось в Сибуе… это не твоя вина. Слышишь? Никогда не смей брать на себя грехи короля. Ты — это ты. Наш Юдзи. — Но люди… их больше нет, Наоми, — прохрипел, и в голосе было столько боли, что даже Мэгуми отвел взгляд. — Я видел кратер. — Мы все его видели, — отрезал Панда, чья лапа крепко сжала предплечье Юдзи. — И именно поэтому мы здесь. Чтобы больше никто не превратился в пепел. Наоми погладила Маки по обожженной щеке, едва касаясь пальцами бинтов. — Маки, девочка моя… Ты сильнее всех нас вместе взятых. Май гордится тобой, я знаю это. И Панда… спасибо, что уберег их. — Это моя работа, Наоми, — Панда попытался изобразить свою обычную беспечную ухмылку, но голос подвел, сорвавшись на низкий бас. — Хотя признаю, в этот раз было жарковато. Наоми снова привлекла Мэгуми к себе, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается. Юки шагнула из полумрака, и её присутствие, тяжелое и уверенное, наполнило холодный склеп странным ощущением стабильности. — Привет, Дзенин, — мягко улыбнулась, раскрывая объятия. — Привет, Цукумо… — прижалась к ней на мгновение, чувствуя знакомый запах дорожной пыли и сильной магии. Отстранившись, Дзенин перевела взгляд на высокого мужчину с характерными метками на лице, стоявшего чуть поодаль. — А это?.. — Это мой брат. Чосо, — Юдзи гордо, хоть и с оттенком грусти, представил спутника. — Как интересно… Одно из Проклятых чрев. Что ж, Чосо, приятно познакомиться. В нынешние времена союзники не выбирают родословную. Чосо лишь коротко и сдержанно кивнул, не сводя бдительного взгляда с проходов. — Где Юта? — Маки резко пресекла светские беседы. Она стояла, сжимая рукоять меча, и её нетерпение было почти осязаемым. — Юта внизу, с Сатору. Охраняет «Тюремные врата», — указала на зев тайника. — Нам бы с вами присесть. Есть что обсудить, да и дух перевести надо, пока барьеры склепа держат нас в тени. Маки, иди к нему, Юта поможет с ожогами. Маки кивнула и без лишних слов скрылась в проеме лестницы. Остальные медленно побрели к каменным скамьям, вырубленным по периметру древней арены. Усталость навалилась разом, как только адреналин перестал подстегивать мышцы. Маги заняли места на холодных камнях. Тишина подземелья давила, прерываясь лишь тяжелым дыханием раненых. Мэгуми сидел, опустив голову и сжимая колено здоровой рукой. — Даже не знаю, с чего начать… — пробормотал, глядя на высеченный на полу символ Годжо. — Начинай с худшего, — Панда тяжело опустился рядом. — Мы сегодня другого и не слышали. Фусигуро глубоко вдохнул и вытащил из-за пазухи измятый, перепачканный лист бумаги, который ему дала Сёко. — В общем, старейшины выпустили приказ… — Фусигуро замолчал, собираясь с духом. — Директива № 001. Сатору объявлен соучастником Сибуи и изгнан. Распечатывать его — измена. Директор Яга… приговорен к смерти. Юдзи… отсрочка аннулирована, приговор в силе. Юта — палач. Он поднял взгляд на Наоми, и в его глазах отразился невыносимый холод. — И ты, Наоми. Твой статус регента аннулирован. Тебя признали врагом общества за пособничество и кражу куба. Приговор: немедленная казнь при обнаружении. Наоми лишь плотнее сжала пальцы на коленях, глядя, как пыль медленно оседает в свете магических факелов. Мир, который они пытались спасти, официально объявил им войну. — Прекрасно! — горько усмехнулась, качая головой. — Ладно, с этой бешеной белкой разберемся позже. Дальше что? Какие потери? Юдзи поднял голову, и в его голосе зазвучала глухая, бесцветная боль. — Нанами погиб. Нобара… жива, но Махито коснулся лица. Сейчас в техникуме, Сёко борется за неё. Тогэ потерял руку под ударом территории Сукуны. Тодо лишился кисти. Про Май ничего не известно, но Маки уверена: клан Дзенин стащил её еще во время хаоса. Услышав имя Нанами, Наоми замерла. Воздух застрял в легких. — Боже… Кенто… — прошептала женщина, закрывая лицо ладонями. — Только не он. Я же… Он же… Нет… Я его оставила, когда мы вас встретили, — перевела взгляд на Мэгуми. — Он дал тебе шанс прорваться к Сатору, — Юдзи опустил голову. — А сам остался… Секунда тишины затянулась, прерываемая лишь треском магического пламени. Наоми с трудом взяла себя в руки и хрипло спросила: — А Мэй Мэй? Панда почесал затылок, издавая тяжелый вздох. — Мэй Мэй — всё. — В смысле «всё»? — непонимающе нахмурилась. — Погибла? — Если бы, — фыркнул. — Когда Годжо запечатали, Мэй Мэй просто ушла. Исчезла, пока не стало слишком поздно. Собрала вещички и была такова. Может, сейчас уже где-нибудь в Швейцарии счета проверяет. — Вот сука! — взорвалась, ударив кулаком по каменному выступу. — Проститутка продажная! Столько лет Сатору кормил её заказами, столько лет она грела руки на его ресурсах! Ребята вздрогнули от такой яростной вспышки, но Юки Цукумо лишь звонко рассмеялась, запрокинув голову. — Брось, Дзенин, не кипятись. Мы столько лет знаем эту женщину. Для неё Сатору всегда был ценным активом. Как только актив превратился в пассив и перестал приносить дивиденды, смысл в дальнейшем инвестировании пропал. Чистый расчет, ничего личного. — Понимаю, но от этого не легче, — сплюнула, подавляя гнев. — Плевать на неё. Если Мэй Мэй сбежала, значит, у нас на одну проблему меньше. Или на одну надежду. — Ситуация патовая, — Юки вытянула ноги. Поместье Годжо снаружи казалось тихим, но внутри древнего склепа уже начал формироваться новый центр силы — отчаянный, израненный и готовый на всё ради спасения своего учителя. Юдзи нахмурился, разглядывая древние своды. — Как открывать-то будем? — Черной Веревкой, — кивнула в сторону спуска. Юки Цукумо буквально подскочила на месте, её глаза расширились от изумления. — Сатору же уничтожил её! И веревку, и Перевернутое копье небес! Лично хвастался! — Копье — да, — устало потерла переносицу, — но веревку нет. Я умею переубеждать. Мы страшно поругались еще полгода назад, но, благо, у Сатору есть голова на плечах. Тяжело было вбить в эту голову, что он все же человек и абсолютно всем нужны предохранители. Даже богам. Мэгуми, до этого внимательно слушавший, подался вперед. — И как она нам поможет? Просто положить на куб или как это работает? Юки, придя в себя, заговорила экспертным тоном: — Не совсем. Веревка — это, если угодно, напильник. Ей нужно вручную «перетереть» печати куба. Она аннулирует технику барьера, слой за слоем. Но есть нюанс: эта дрянь жрет проклятую энергию как сумасшедшая. Если начать процесс, прерывать его нельзя. Один начал — один закончил. Если оператор выдохнется на середине, барьер захлопнется еще сильнее. Наоми кивнула, подтверждая слова Юки. — Вот в этом и проблема. В общем, здесь мы это не начнем. Как только веревка коснется куба, фон станет таким, что нас найдут через десять минут. Здесь мы переводим дух, Юта нас латает, а дальше будем искать место, где стоит всё это провернуть, и решать, кто из нас возьмет на себя этот риск. Она поднялась со скамьи, превозмогая слабость. — Полдня у нас есть… Пока отряд прочесывает внешние границы и ругается со старейшинами. Давайте спустимся, хоть посмотрите, ради чего мы все здесь собрались. Группа медленно двинулась за женщиной к зеву лестницы. С каждым шагом вниз воздух становился всё холоднее и тяжелее. В самом низу, в камере, залитой мягким светом проклятой энергии Оккоцу, на постаменте лежали объекты, определившие судьбу этого мира. — Вот она какая… Интересная вещица, — Цукумо прищурилась, — привет, Сатору! Как дела? — Да не издевайся ты над ним. Немного оживившись от возможности сменить тему, Итадори начал активно жестикулировать, изображая недавнюю схватку. — Мы, кстати, с Чосо Наою в Сибуе встретили. Наоми замерла, её взгляд мгновенно сфокусировался на парне. — Так… И как всё прошло? — О, он такой пафосный, быстрый, туда-сюда… — замахал руками и ногами, пытаясь повторить стремительные выпады «Проекции». — В общем… Я сразу отпал, а Чосо его уделал. Насмерть не забил, но приложил знатно. — Чосо, дай я тебя расцелую! — воскликнула она, переводя взгляд на старшего брата Итадори. — Я просто брата защищал… — ответил спокойно, сохраняя свою обычную невозмутимость, хотя похвала явно была ему не в тягость. — Скажи, ему было больно? — подалась вперед, в её голосе зазвучало хищное любопытство. — Я старался, — коротко ответил. Лицо приняло серьезное, даже немного скорбное выражение. — Наоя говорил очень некрасивые вещи. Ты — сестра, вы одной крови, из одной утробы… Должны быть горой друг за друга до последнего вздоха. Это закон семьи. Как можно так ненавидеть свою кровь? Впервые видел такую ненависть. Она пахнет гнилью. — Если кратко, говорил то же самое, что и ты про Мэй Мэй, но с куда более красочными речевыми оборотами. Желал тебе всего «самого лучшего», но в гробу, — Юдзи улыбнулся. Наоми лишь хмыкнула, и в её глазах не отразилось ни капли удивления — только холодное презрение, копившееся годами жизни в клане. — Не удивил… Наоя всегда был предсказуем в своей мерзости. Для него кровь — это не узы, а лишь право собственности. Женщина сделала шаг к Чосо и протянула ему руку, искренне и открыто. — Чосо, спасибо. От души спасибо. В этом мире не так много людей, которые готовы постоять за чужую «кровь» просто из принципа. Чосо осторожно пожал её ладонь. В этом жесте, в глубине древнего склепа, закрепился союз, который старейшины никогда бы не смогли предусмотреть: союз изгнанников, проклятых и тех, кто ценит семью выше приказов сверху. Спустя пару часов тяжелая тишина склепа наполнилась мерным дыханием спящих. Юта, отдавший последние силы на исцеление Итадори, Мэгуми и Юки, забылся тяжелым сном в углу камеры. Цукумо, подперев подбородок ладонью, сидела напротив «Тюремных врат», бдительно следя за малейшей пульсацией артефакта. Маки медленно, слой за слоем, разматывала пропитанные сукровицей бинты. На свет показались ожоги — багровые, тянущие кожу шрамы, оставленные пламенем Джого. — Страшно, но жить можно. Наоми молча жестом позвала ребят наверх, к арене. Разговор о будущем клана Дзенин больше нельзя было откладывать. — Я знаю, что Май у них, — отрезала Маки, едва они вышли в центр круга. Голос девушки звучал как скрежет металла по камню. — И я за ней пойду. Плевать на приказы старейшин, на Наою и на все ваши планы. — Это опасно, Маки, — Мэгуми попытался преградить ей путь, глядя в полные ярости глаза сестры. — Мы не знаем, что с Май сейчас. Это может быть ловушка, чтобы выманить тебя или меня как нового главу. — Вот именно! — вспылила, шагнув вплотную к Фусигуро. — Мы не знаем! Она может гнить в подвале или… Наоя не знает жалости. Чем дольше ждем, тем меньше шансов вытащить сестру живой! Наоми стояла в тени колонны, скрестив руки на груди. Перепалка молодых магов эхом отражалась от сводов усыпальницы. — Маки. Девушка замерла, резко обернувшись на звук своего имени. — Что? Тоже скажешь сидеть и ждать подходящего момента? — Иди, — вышла на свет, и её лицо в этот момент пугающе напоминало портреты древних воителей рода Дзенин. — Сделай то, что должна. И не думай о последствиях. Не оглядывайся на мораль или правила клана. Если эту опухоль не вырезать до самого основания, жизни нам не дадут. Ни тебе, ни мне, ни Мэгуми. Нас будут травить, пока не добьют. — Наоми, ты себя слышишь?! — юноша в ужасе посмотрел на женщину. — Ты предлагаешь ей пойти на бойню? В одиночку? — Слышу, — ледяной тон заставил парня замолчать. — И вырезала бы эту гниль сама, будь моя воля и силы. Но сейчас я нужна здесь, с Сатору. Маки, если сделаешь это — голову Наои захвати, если не сложно. Хочу лично убедиться, что этот яд больше не течет по жилам нашего рода. Маки коротко кивнула, в её глазах вспыхнула мрачная благодарность. — Послушай внимательно, — подошла ближе, понизив голос. — Запасной ключ от склада с проклятым оружием Первого ранга спрятан в главном зале под центральным татами. Там лежат инструменты, способные пробить любую защиту «Хэй». Если кто-то из стражи осмелится спросить, по какому праву ты там распоряжаешься — скажи, Наоми разрешила. — Поняла, — поправила очки и развернулась к выходу. — Ждите. Или не ждите. — Маки! — Дай ей уйти, Мэгуми. — Я понимаю, что ты используешь меня, — произнесла это сухо, без тени обиды, словно констатировала факт погоды. — Используешь, чтобы выиграть время, чтобы заставить их отвлечься на мой труп или на кровавую баню, которую я им устрою. Ты расчищаешь поле для своего «короля». Прислонившись к колонне, Дзенин даже не дрогнула. Она смотрела на девушку с тем же ледяным спокойствием, которое обычно приберегала для старейшин клана. — Даже спорить не буду, — голос прозвучал твердо, без фальшивых утешений. — Я знаю риски, Маки. Если ты провалишься, следующими придут за моей головой, а Мэгуми просто раздавят как неудобный актив. Мы все здесь на кончике лезвия… Твое «Небесное Проклятие» неполное, следовательно, в лоб не лезь. Но дури в тебе как в Тодзи, когда тот помоложе был. Ярость — твое топливо, не забывай про голову. Мэгуми, стоявший чуть в стороне, переводил взгляд с одной на другую. Его лицо отражало полное замешательство, глаза лихорадочно бегали по их холодным, непроницаемым лицам. — Вы… Вы что несёте? — выдохнул, едва найдя голос. — Маки, ты идешь на смерть! Наоми, как ты можешь… — Фусигуро! — Маки и Наоми отрезали хором, и в их голосах прозвучало такое пугающее единство, что маг невольно замолчал, словно получил физический удар. Наоми оттолкнулась от колонны и сделала шаг к племяннику, но её взгляд всё равно был прикован к Маки. — Мы переведем дух, — сказала, обращаясь ко всем, но глядя только на девушку. — и присоединимся. Мы не оставим тебя одну в этой мясорубке. Маки горько усмехнулась, поправляя съехавшие набок очки. — Остальные не пойдут, — отрезала. — Панда выдохся, Юдзи… он сломлен Сибуей. Они не пойдут на резню, Наоми. Это не их война. — Я пойду, — слова Наоми прозвучали как приговор, который она вынесла самой себе. — Я догоню тебя, ладно? Не оглядывайся. Просто делай то, что должна. Она подошла к девушке вплотную, нарушая личное пространство, и почти невесомо коснулась её обожженного плеча. — Объективно, Маки, — голос женщины стал тише, почти доверительным, но в нем слышалась сталь, — даже учитывая твои ожоги, ты сильнее и стабильнее, чем кто-либо из нас сейчас. «Небесное Проклятие» — это не просто отсутствие энергии. Это абсолют тела. Оно не даст тебе просто так умереть, даже не будучи до конца пробужденным. Забери то, что принадлежит тебе по праву крови и боли. Маки на мгновение замерла. В её взгляде промелькнуло нечто похожее на признание, а затем она резко развернулась. — Не опоздай, регент, — бросила через плечо, скрываясь в темноте коридора. Мэгуми остался стоять, чувствуя, как стены склепа давят на него своим весом. Парень понял: пока он искал моральные оправдания, эти две женщины уже перешли грань, где мораль перестала существовать. Началась охота. — Я не опоздаю. В полумраке, среди обломков древних статуй, лицо Маки выглядело почти безжизненным, но уголок губ всё же дрогнул в короткой, скептической усмешке. — Сомневаюсь, — бросила, не сводя с регента холодного взгляда. — Впрочем, если выживу… Наоми, у меня к тебе будет просьба. Больше не смей называть меня «Дзенин». И забудь про моё «Небесное Проклятие». Не упоминай это слово. Я — просто Маки. Наоми замерла, вглядываясь в девушку. В требовании было больше достоинства, чем во всех указах старейшин, вместе взятых. Маки отказывалась от имени своего палача и от клейма, которым её пытались сломать всю жизнь. Она выбирала свободу через полное отрицание своего прошлого. — Без проблем, — кивнула. — Как скажешь. Просто Маки. Маки коротко кивнула в ответ — жест, лишенный всякого пафоса, но значивший больше, чем любая клятва. Она развернулась и исчезла в черноте коридора, оставив после себя лишь запах гари и едва уловимое эхо тяжелых шагов. Женщина знала, что Маки права — она не Дзенин. И если мир магов хочет видеть в них монстров, то именно такими они и придут за своей свободой. — Почему ты это одобряешь?! Это же резня! Ты толкаешь Маки на преступление, от которого не отмыться!