47. Готов?

Ночной лес за пределами барьера едва просматривался, и только мерцание звезд давало хоть какую-то опору взгляду. Маки, возникшая из темноты с привычной для неё бесшумностью, тяжело сбросила на траву массивный рюкзак. — Как там Юдзи и ребята? — Чосо шагнул вперед, даже не пытаясь скрыть тревогу. — Они не ранены? Что с Мэгуми? — Нормально. Живые. Только что отнесла им рюкзак с едой и медикаментами. Юдзи рвется в бой, Мэгуми… Мэгуми держится. Панда зализывает дыры. Следом за первым рюкзаком на землю приземлился второй. — Этот вам. Сегодня готовила Наоми. Юки, прислонившаяся к дереву, удивленно приподняла бровь и коротко рассмеялась. — Дзенин на кухне? Это что-то новое. Наоми превращается в примерную жену-домохозяйку? Никогда бы не подумала, что увижу её за нарезкой овощей вместо нарезки проклятий. — Пусть, — Оккоцу мягко улыбнулся, подходя ближе и подхватывая сумку. — Ей это сейчас полезно. Лишь бы проклятая энергия стабилизировалась и техника вернулась в норму. После того, что она сделала в поместье, ей нужно заземлиться. Маки, Сатору что-то передал? Мы ждали вестей. Маки замолчала на мгновение, оглядываясь по сторонам, словно проверяя, не слышат ли их барьеры колонии. Она достала из кармана сложенную в несколько раз записку, но открывать её не стала. — Да. У Его Величества созрел план, — криво усмехнулась, и в этой усмешке проскользнуло нечто среднее между уважением и привычным раздражением. — И, судя по тому, что он велел передать, скучать в ближайшие дни нам не придется. Годжо решил сыграть по-крупному. И, Юта, основная роль в этом спектакле отведена тебе. Чосо и Юки переглянулись. Воздух вокруг группы мгновенно наэлектризовался — присутствие Сатору, пусть даже опосредованное, через его приказы, всегда меняло расстановку сил. — Что именно он хочет? — Он хочет выманить Кэндзяку и усыпить Сукуну… Одним ударом. Нам нужно будет ввести в Игру новое правило. Но детали Сатору просил обсудить без лишних ушей. Слушайте внимательно, второй раз повторять не буду. Формулировка в записке Сатору была сухой и точной, как приговор: «игрок имеет право запросить статус «Ритуальной изоляции» для проклятого объекта внутри тела, если ритуал проводится внутри барьеров Игры, не приводит к мгновенной смерти сосуда и не прерывает течение Игры» Чосо первым нарушил тишину. Его лицо исказилось от гнева и страха, а проклятая энергия вокруг пальцев запульсировала багровым. — Это же опасно для Юдзи! Смертельно опасно! Опять Годжо ставит на кон жизнь моего брата? Я иду с вами. Могу чувствовать кровь Юдзи, каждую его каплю. Должен быть рядом! Если у него появится хотя бы призрачный шанс жить как человек, а не как тюрьма для монстра, я обязан помочь. Цукумо, привалившись к стволу дерева, запрокинула голову и коротко рассмеялась. В этом смехе не было веселья — только признание безумия ситуации. — Сатору… Решил переплюнуть саму суть проклятий. С одной стороны — он гений, и я порой об этом забываю за его клоунадой. Но с другой… Риск для всей группы просто запредельный. Мы ставим на карту всё. Юта сидел на корточках, не отрывая взгляда от записки. Свет фонаря подчеркивал глубокие тени под его глазами. — Сатору ищет золотую середину, — тихо произнес Оккоцу. — Он больше не хочет бойни. Не хочет смерти Юдзи. Но чем больше появляется этих «не хочет», тем выше ставки. А если барьер Тэнгэн дрогнет? Если Сукуна явится в Гробнице в полную силу? Дзенин скрестила руки на груди, её голос прозвучал как удар хлыста. — Годжо сказал, что голову на алтарь положит. На этот раз обойдется без шуток. Сатору сейчас такой серьезный, что мне тошно на него смотреть. Ни очков, ни повязки — «Шесть Глаз» постоянно в работе. В техникуме сейчас кипиш: Сёко готовится, Сатору с Тэнгэн укрепляют барьеры Гробницы. Юта, сколько очков у нас есть? Юта тяжело вздохнул, убирая записку во внутренний карман. — Надо будет еще подзаработать. Мы только что потратили огромную сумму на правило свободного выхода из барьеров. На «Ритуальную изоляцию» пока не хватает. — Значит, работаем быстрее. — Проблема в другом… Как только введем правило, времени не останется. Кэндзяку поймет всё мгновенно. Нам нужно будет успеть утащить Юдзи в техникум, начать подавление Сукуны и одновременно встретить Кэндзяку во всеоружии.

Техникум

Наоми вошла в кабинет бесшумно, кутаясь в накинутую поверх домашней одежды куртку. Лицо было бледным, а в глазах всё еще стоял туман тяжелого восстановительного сна. Она замерла у порога, глядя на Сатору, который даже в глубокой ночи казался наэлектризованным, окруженным бесконечными потоками информации и проклятой энергии. — Сатору, ты может хоть поспишь? — голос прозвучал хрипло. — Я вот сплю сутками, пытаясь собрать себя по кускам, и тебе надо… Часика три хотя бы. «Шесть Глаз» тебя живьем сожрут, если не дашь мозгу передышку. Годжо даже не повернулся, продолжая изучать развернутую на столе схему барьеров Гробницы. — Пока некогда, — Наоми уловила в его тоне пугающую сосредоточенность. — Маки возвращалась. Только что. — Что случилось? — сердце пропустило удар. — Что-то с Мэгуми? С ребятами в колониях? Кто-то ранен? Сатору наконец поднял на неё взгляд. Без повязки глаза сияли в полумраке кабинета неестественным, ледяным светом, в котором читался расчет каждой секунды. — Нет, ребята держатся. Юта и Юки начали сбор очков для нашего «правила», — на мгновение смягчился, заметив её испуг. — Дело в другом. Чосо. Он передал через Маки, что хочет помочь. Не просто на словах. — Чосо? — вспомнила колбы в своем тайнике. — Он хочет участвовать в ритуале — Он хочет быть рядом с Юдзи, — кивнул. — Говорит, что может чувствовать его кровь и состояние. Это серьезный козырь для Сёко. Если Чосо будет мониторить состояние сосуда изнутри, риск того, что мы пропустим момент критического отторжения, падает в разы. Но это значит, что нам придется впустить в Гробницу проклятую утробу во время самого опасного процесса в истории. — Чосо… — медленно опустилась в кресло напротив. — Он пойдет на всё ради брата. Даже если это будет стоить ему жизни. Чосо — это фанатичная преданность. — Именно поэтому я согласен, — снова перевел взгляд на схемы. — Мне нужны люди, которым есть что терять. Они сражаются лучше тех, кто просто следует приказу. Но теперь мне нужно пересчитать нагрузку на барьер с учетом присутствия Чосо. — Чосо мне нравится, — тихо произнесла, уводя взгляд в сторону. — Он хороший. В нем есть что-то… настоящее. Мне кажется, мы даже подружимся, когда всё это закончится. Он ведь братьев мне передал. Своих единственных братьев. Это высшая степень доверия. Сатору на мгновение отвлекся от барьеров и позволил себе мимолетную, привычную усмешку. — Ну всё, семья. Поздравляю. У тебя сейчас вон сколько братьев образовалось… Аж семь штук. А ты всё по Тодзи с Наоей страдала. Видишь, как мир компенсирует? Госпожа Годжо замерла. Воздух в кабинете будто внезапно похолодал, а её взгляд стал таким острым и ледяным, что маг непроизвольно поднял руки в примирительном жесте. — Виноват. Сболтнул лишнего, — быстро проговорил, мгновенно стирая ухмылку с лица. — Извини. — Про Наою — не смешно, Сатору, — в голосе проступила сталь клана Дзенин. — Никогда больше не вспоминай при мне это имя. А Тодзи… Она замолчала, и гнев в её глазах сменился глухой, застарелой болью, которую не лечили ни годы, ни новые привязанности. — Тодзи я сама вспоминаю каждый день. Каждое утро, когда смотрю в зеркало, и каждый раз, когда думаю о Мэгуми. Это не та тема, на которую я позволю тебе шутить. Даже если ты Сильнейший. Даже если ты мой муж. Сатору подошел к ней и осторожно положил ладони на плечи, серьезно глядя в глаза. — Понял. Больше не повторится. Иногда я забываю, что не всё в этом мире можно превратить в фарс, чтобы было легче дышать. Наоми накрыла его ладонь своей, чуть сжав пальцы. — Просто не забывай.

Спустя пять дней

Общими усилиями маги накопили заветную сотню баллов, и Юта, не теряя ни секунды, активировал у администратора новое правило. Как только формальное условие было принято, Оккоцу мгновенно рванул к Юдзи, чтобы забрать того из зоны активных боевых действий. Одновременно с этим Чосо, словно сжатая пружина, бросился в сторону техникума. В техникуме полукровка едва не сбил Наоми с ног, когда та, почувствовав резкое нарушение привычного ритма барьеров, поспешила к выходу, чтобы проверить обстановку. — Все получилось! — выдохнул, едва удерживая равновесие. Его глаза лихорадочно блестели. — Юта ведет Юдзи сюда. Наоми, придерживаясь за стену, чтобы не потерять равновесие, задала самый важный вопрос: — Какую легенду подготовили? — Придумали ход. Якобы, Нобара очень просит о помощи — состояние стабильно ухудшается после того, как Махито коснулся лица. Грязно, подло, но Сукуна не должен понять истинную цель. Итадори не откажет.— Жестоко… Но умно, — Наоми закусила губу, просчитывая тайминг. — Значит так: план действий. Я бегу за Сатору, ты — за Сёко. Чосо на секунду замер, нахмурившись, пытаясь выудить из памяти нужные сведения. — Сёко? Кто это? — Давай ты за Сатору, а я за Сёко. Встретимся у самого входа в Гробницу. Не опаздывай! — Хорошо, — голос Чосо стал глуше. Он помедлил, бросив быстрый взгляд на женщину. — А как мои малыши? Переживаю. — С ними всё замечательно, — успокоила, не сбавляя темпа. — Лежат в спальне, защищенные лучше, чем государственное хранилище. Не переживай, спину ровно и вперед. Чосо, на ходу догоняя её, осторожно перехватил руку, проверяя состояние заживших ладоней. — Боли нет? — Всё прошло, — Наоми коротко дернула рукой, чтобы высвободиться, и добавила с ноткой маниакального азарта: — Всё, Чосо, теперь в ритме вальса! Мужчина вопросительно вскинул бровь, не понимая метафоры. — Раз-два-три! Раз-два-три! — почти кричала, перепрыгивая через ступени. — Быстрее! Чосо! Ритм — это жизнь! Если замедлимся хоть на секунду, Кэндзяку унюхает подвох раньше, чем Юдзи переступит порог! Шевелись! Его тело, привычное к сражениям, подстроилось под бешеный темп Наоми. Они превратились в две тени, несущиеся по коридорам техникума, пока где-то вдалеке, за пределами защиты, Юта уже заводил свою опасную игру с Королем Проклятий. На кону стояло всё: жизнь Юдзи, свобода Сатору и само будущее, в котором Сукуна больше не был абсолютным хозяином этого мира. Годжо возник из воздуха совершенно бесшумно, словно всегда стоял в этой тени. Голос звучал неестественно спокойно для момента, когда решалась судьба мира. — Вы чего носитесь? Я почувствовал Чосо еще на подходе. Чосо, привет. Наоми, не суетись, Иэйри тоже уже идет, через пару минут будет на месте. Наоми резко остановилась, едва не врезавшись в грудь Годжо. Адреналин всё ещё бил в виски. — Ты понимаешь, как я стрессовала все эти дни?! — почти выплюнула это обвинение, глядя на его невозмутимое лицо. — А может, «спрессовало»? Давление обстоятельств, а? — он позволил себе слабую, привычную ухмылку. Наоми и Чосо на секунду переглянулись — в их взглядах читалось общее недоумение: как можно сохранять столько легкомыслия в столь опасный час? Сатору не дал им развить мысль. — Жду у Гробницы. Без опозданий, — он коротко кивнул и просто растворился в пространстве, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. Наоми выдохнула, чувствуя, как отпускает оцепенение. — Ну, ступай. Раз он ждет — нельзя заставлять Сильнейшего нервничать. — А ты? С нами не пойдешь? Присутствие там лишним не будет. — Боюсь, я буду бесполезна. Хуже того — опасна. Если Юдзи увидит меня сейчас, Сукуна всё поймет мгновенно. Жива я — значит, жив и Годжо, значит, «Тюремные Врата» не сработали так, как он рассчитывал. Пусть пока Итадори верит в старую легенду: что я ушла с Кубом, отправив Маки в Миграцию. Это лучший сценарий. Чосо серьезно кивнул, осознавая логику маскировки. — Логично. Меньше факторов — выше шанс на успех. Увидимся после? — Обязательно, — улыбнулась уголками губ, хотя в глубине души затаился страх. — Береги себя, Чосо. И Итадори. Чосо коснулся плеча женщины в знак короткого, почти мужского прощания, и рванул вперед, к цели. Наоми осталась в пустом коридоре, слушая удаляющийся топот его ног. — Чосо! То, что ты мне отдал братьев… Это значит, что ты мне тоже брат? — крикнула в спину. Чосо резко остановился. Спина напряглась, плечи опустились. Проклятая утроба медленно обернулась. Взгляд, обычно полный тревоги за Юдзи, сейчас прояснился, словно внутри него что-то встало на свои места. Тишина затянулась на несколько секунд. Чосо коротко, почти смущенно кивнул. — Да! Наоми, внезапно просияв, выпрямилась. В её жесте, в этой короткой фразе, проступило столько детской, почти иррациональной гордости, что обстановка мгновенно перестала казаться предсмертной. — Удачи, брат! Полукровка ничего не ответил, но на его лице промелькнула едва уловимая тень улыбки. Он снова сорвался с места, теперь двигаясь быстрее, решительнее — как человек, у которого появилась не только цель, но и семья, ради которой стоит идти до конца. Дзенин проводила его взглядом, приложив руку к груди, где всё ещё отдавалось эхо этого короткого, но важного признания. Оставалось только ждать. Действуя четко и быстро, собирая разношерстную группу в тени деревьев, подальше от эпицентра предстоящей бури, Наоми ощущала то, как трясутся руки. Обстановка была нервной. Цумики вцепилась в край кофты, её дыхание было сбивчивым от паники, Нобара, всё ещё не до конца проснувшаяся, брела следом с полузакрытыми глазами, а Тогэ неуклюже пытался одной рукой застегнуть пуговицы рубашки, то и дело сбиваясь. Тодо, в привычной манере, уже стоял в боевой стойке, сканируя лес, когда к ним подлетела запыхавшаяся Утахимэ. — Какой план?! — выдохнула Иори, оглядывая растерянных студентов. — Слушайте внимательно. Сатору с Тэнгэн пришлось чуть ослабить внешний барьер техникума, чтобы максимально укрепить Гробницу. Нам нужно компенсировать это своими силами. Ставим двойную завесу. Первый слой — на полное поглощение звуков и тепла, чтобы даже мощнейшие всплески энергии не вышли наружу. Второй — на глубокое визуальное искажение пространства. Утахимэ, возьмешь на себя синхронизацию? Ты лучше всех справишься с амплитудой. Утахимэ на мгновение задумалась, нахмурившись, и её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Да, конечно, я поставлю. Но, Наоми… думаешь, этого хватит? Ты же понимаешь, что Кэндзяку может почувствовать даже малейшую брешь в искажении? Если план Годжо пойдет не по сценарию, нас здесь всех переработают в пыль. Наоми перевела взгляд на лес, туда, где за толщей земли и магических печатей готовилось величайшее противостояние эпохи. Она чувствовала, как дрожит земля — это начиналась работа барьеров Гробницы. — Честно? — повернулась к Утахимэ, и в её глазах, несмотря на всю внешнюю решимость, промелькнула тень сомнения. — Я не знаю. Но если мы не сделаем хоть что-то, нам даже молиться будет некому. Ставь завесу, Утахимэ. Время пошло. Юта и Юдзи ступали по гулким коридорам Гробницы. Шаги отдавались эхом от стен, пропитанных вечностью. Итадори, постоянно поправляя лямку рюкзака, не унимался: — Тэнгэн ведь её лечит, да? Ты уверен, Юта? С Нобарой всё точно будет хорошо? Она ведь… она ведь должна вернуться в строй. Оккоцу сжал челюсти, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этой лжи. Он лишь коротко бросил: — Давай мы спустимся в самый низ, и нам всё скажут? Я сам знать не знаю, Юдзи. Там всё решается. Как только они переступили порог центрального зала, обстановка изменилась мгновенно. Воздух стал тяжелым, почти осязаемым от плотности проклятой энергии. Юта резко выдохнул, высвобождая поток силы, и рядом с ним, материализовавшись из ниоткуда, возникла Рика. Её пугающее присутствие заполнило пространство, блокируя любой возможный побег. Юдзи на секунду опешил, его взгляд метнулся по сторонам, и тут он увидел знакомую фигуру, стоявшую чуть поодаль. — Чосо! Брат! — юноша просиял, а тревога на миг сменилась искренней радостью. — Привет! Как давно не виделись! Ты тоже здесь? Что происходит? Но вместо ответа из тени вышла Сёко Иэйри. Она курила, несмотря на обстановку, и в её глазах читалась сталь человека, готового к худшему. — Юдзи, присядь, — голос прозвучал как приказ, лишенный лишних сантиментов. Почувствовав неладное, юный маг послушно сел на край кушетки. Врач затушила сигарету и подошла ближе, глядя прямо в глаза парню. — Если кратко: мы нашли способ, как усыпить в тебе Сукуну навсегда. Юдзи замер. В зале стало так тихо, что было слышно, как гудит барьер Тэнгэн. — Говорю сразу, риск огромный. Это будет больно. Не просто «поцарапал коленку» больно, а невыносимо. Мы планируем буквально внутри твоего тела отделить ваши души друг от друга. По сути — заблокировать Сукуну и отправить его в глубокую спячку, из которой он не выйдет. Что скажешь, Юдзи? Готов ли ты рискнуть собой, чтобы это закончилось прямо здесь? Рот, возникший на щеке Итадори, дернулся в оскале, и голос Сукуны, полный ядовитого презрения, заполнил зал: — Жалкие черви! Решили запереть Короля в клетке?! Юдзи вскрикнул, схватившись за лицо, пытаясь зажать проклятый рот ладонями. Его тело начало дергаться в конвульсиях. — Нет! Отойди, дрянь! — взревел Сукуна, обращаясь к Рике. Юта, стоявший в метре от них, резко увеличил напор. Огромный объем проклятой энергии ударил по Юдзи плотным коконом, сдавливая его ауру. Юноша посмотрел на Сёко, с трудом выдавливая вопрос: — Я… я умру? Сёко, чьи руки уже светились техникой обратного исцеления, не стала лгать, и лишь сухо бросила: — Пятьдесят на пятьдесят, Юдзи. Либо ты вернешься к нормальной жизни, либо твое тело не выдержит разделения душ. Чосо сделал шаг вперед, его взгляд был полон решимости. Он положил руку на плечо брата, и его собственная проклятая кровь начала пульсировать, создавая резонанс с энергией Юдзи. — Поэтому я здесь… Я буду держать твою целостность, пока они давят на него. Я рядом, Юдзи. Не отпускай меня. Сукуна орал, верещал внутри сознания Юдзи, пытаясь прорвать ментальный барьер. Знаки, метки Короля Проклятий, начали проступать на коже Юдзи — по векам, по шее, по запястьям — и тут же гасли под жестким давлением барьера Тэнгэн, вшитого в стены зала. Юдзи зажмурился. Боли стало так много, что она переросла в белый шум. Он вцепился в края кушетки так, что дерево затрещало под пальцами. — Гасите его! — прохрипел Юдзи, сквозь зубы сдерживая рёв Сукуны. — Делайте это сейчас! Появилась Тэнгэн. — Начинаем. В центре Дворца пространство начало деформироваться. Фигура Тэнгэн, словно сотканная из самого света барьеров, зависла над Юдзи. Её ладони плавно очертили контур — и реальность внутри зала дрогнула. Барьер, возведенный Мастером, мгновенно сменил частоту. Он перестал защищать и начал глушить. Это была не просто стена, а абсолютная пустота, настроенная на частоту Сукуны. Проклятая энергия высшего порядка внутри Юдзи захлебнулась — связь между душой Короля и плотью Итадори начала истончаться, как перетянутая струна. Сёко работала с пугающей скоростью. Нервная система Юдзи сгорала от колоссального напряжения и давления барьера, но Иэйри мгновенно восстанавливала каждый разрушенный нейрон. Это была работа на грани: поддерживать жизнь в теле, которое уже по всем законам магии должно было рассыпаться от отторжения. Юта, стоящий в нескольких шагах, стал центром этого энергетического урагана. Его аура, плотная, тяжелая и необъятная, накрыла, как свинцовый купол. Рика, чья мощь была направлена точечно, вдавливала Сукуну обратно вглубь сознания Юдзи. — Ты не заткнешь меня, девчонка! — яростный ментальный крик Сукуны эхом разнесся по залу, но Юта лишь сжал зубы, усиливая давление, — вы мелкие жалкие твари! Чосо, чей контроль над биологическим состоянием брата был почти абсолютным, находился в самом эпицентре. Он чувствовал, как пульсирует кровь Юдзи, как меняется химический состав его клеток. — Сердце держится, — выдохнул, не отрывая руки от груди брата. — Юдзи, дыши! Не отдавай ему ни капли! Юдзи выгнулся дугой на кушетке. Его глаза закатились, изо рта потекла кровь, но он продолжал сжимать кулаки. Давление барьера Тэнгэн на душу Сукуны было колоссальным — казалось, само пространство внутри тела Итадори начало сворачиваться в точку.