Новая статья.

Кабинет Гермионы находился на пятнадцатом этаже старого лондонского здания, которое маги переоборудовали под офисы несколько десятилетий назад. Сюда не доносился шум улицы, магия заглушала звуки лифтов и шаги сотрудников, и только дождь, барабанящий по окнам, напоминал о том, что снаружи существует другой мир. Гермиона любила это место. Здесь, среди высоких потолков, книжных стеллажей и мягкого света настольной лампы, она могла работать в тишине, не отвлекаясь на звонки, сообщения и визиты назойливых коллег. Сегодняшний день она посвятила разбору запросов на статьи — стопка пергаментов лежала справа, уже прочитанные и одобренные — слева. Редактор прислал три новых темы: коррупция в Отделе магического транспорта, расследование о подпольной торговле драконьими яйцами и запрос на интервью у старого целителя, который якобы знал секрет вечной молодости. Гермиона делала пометки на полях, отбраковывая то, что казалось скучным, и подчёркивая то, что могло бы стать сенсацией. Работа успокаивала. После вчерашнего визита Драко, после той статьи, после фотографии, которая продолжала преследовать её даже во сне, она хотела только одного — забыться в привычном ритме, в запахе чернил и пергамента, в тишине, которую никто не нарушал. Но тишину нарушили. Стук в дверь был вежливым, но настойчивым — три коротких удара, пауза, ещё два. Гермиона подняла голову от бумаг, удивлённая. В её кабинет редко кто-то приходил без предупреждения. Сотрудники знали, что она не любит сюрпризов. — Войдите, — сказала она, откладывая перо. Дверь открылась, и на пороге показалась Астория Малфой. Гермиона замерла. В первое мгновение она подумала, что обозналась — слишком неожиданным было это появление. Но нет, это была она. Астория, в безупречном сером пальто, с идеальной укладкой и спокойным, почти безмятежным лицом, стояла на пороге её кабинета, как будто так и надо. — Миссис Малфой, — Гермиона встала, стараясь скрыть удивление. — Не ожидала вас здесь увидеть. — Простите, что без предупреждения, — Астория сделала шаг вперёд, закрывая за собой дверь. — Но дело не терпит отлагательств. Она села на стул напротив стола, положила сумочку на колени и посмотрела на Гермиону долгим, изучающим взглядом. В её глазах не было враждебности. Только усталость и, кажется, что-то похожее на надежду. — Вы, наверное, видели вчерашнюю статью, — сказала она. — Видела, — кивнула Гермиона, садясь обратно. — И, честно говоря, не понимаю, зачем вы пришли. Если вы хотите обвинить меня в том, что я сделала этот снимок, то я сразу скажу — это не я. — Я знаю, — Астория вздохнула. — Драко рассказал мне о вашем разговоре. Он думал, что это вы, но я убедила его, что это не так. Вы, может быть, и жестокая журналистка, но не настолько глупая, чтобы компрометировать саму себя. Гермиона не знала, обижаться на эти слова или благодарить за доверие. — Тогда зачем вы пришли? — спросила она. — За помощью, — Астория наклонилась вперёд, понижая голос. — После той статьи наш брак поставили под сомнение. Министерство, пресса, даже мои родители звонят каждый час с вопросами. Драко — хороший муж, но он не умеет говорить с журналистами. А я... я хочу провести мероприятие, на котором дам интервью лично вам. Гермиона подняла бровь. — Мне? — переспросила она. — Вы хотите, чтобы я написала статью о вашем браке? — Я хочу, чтобы вы написали правду, — ответила Астория. — Не ту правду, которую хотят видеть сплетники. А настоящую. О том, как мы встретились, как полюбили друг друга, как строим нашу жизнь. Это спасёт не только наш брак, но и вашу репутацию. — Мою репутацию? — Вы же понимаете, — Астория посмотрела на неё с той спокойной уверенностью, которая была свойственна только чистокровным леди. — Та фотография, та статья — они бросили тень не только на Драко, но и на вас. Все теперь думают, что вы либо его любовница, либо охотитесь за сенсацией, используя своё тело. Если вы напишете эту статью — вы покажете, что вы всё ещё журналист, а не участница скандала. Что вы не спите с источником информации, а расследуете. Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам. Любовница. Охотница за сенсациями. Сплетница. Вот кем её теперь считали. Астория права — эта статья разрушила не только репутацию Малфоев, но и её собственную. И если она не предпримет что-то, то навсегда останется в глазах публики той, кто променял принципы на громкий заголовок. — Хорошо, — сказала она после долгой паузы. — Я напишу эту статью. Но условия ставлю я. — Какие? — Во-первых, интервью беру только я. Никаких других журналистов, никаких посторонних. Во-вторых, я сама выберу место и время. В-третьих, вы ответите на все мои вопросы. Без исключений. Астория улыбнулась — впервые за весь разговор. Улыбка была тонкой, почти неуловимой, но в ней чувствовалось облегчение. — Договорились, — сказала она, вставая. — Я пришлю приглашение. И спасибо, мисс Грейнджер. Она направилась к выходу, но у двери остановилась. — И ещё, — сказала она, не оборачиваясь. — Драко не знает, что я здесь. Не говорите ему. Он... он не одобрил бы этого. — Почему? — спросила Гермиона. — Потому что он боится вас, — тихо ответила Астория. — Боится того, что вы можете узнать. И того, что вы уже знаете. Она вышла. Дверь закрылась. Гермиона осталась сидеть за столом, глядя на пергаменты, которые больше не имели значения. Астория боится, что Драко узнает о её визите. Драко боится, что Гермиона узнает правду. А Гермиона боится, что правда окажется страшнее любой лжи. Она взяла перо и написала в блокноте: «Интервью с Асторией Малфой. Подготовить вопросы: их встреча, свадьба, отношения. Особое внимание — Драко и его прошлое. Что она знает? Что скрывает? И главное — зачем ей это интервью на самом деле?» Работа ждала. И Гермиона была готова к ней. Потому что в этом хаосе, в этой паутине лжи и недомолвок, она была единственной, кто мог навести порядок. И она это сделает. Даже если для этого придётся разрушить ещё одну жизнь. Или спасти. Время покажет. Вечером того же дня, когда Астория покинула её кабинет, Гермиона села за письмо. Не электронное — слишком легко перехватить, слишком много глаз в министерстве, которые могли бы заинтересоваться перепиской. Настоящее, бумажное, написанное её собственным, немного резким почерком, который знали только близкие. «Уважаемая миссис Малфой, Благодарю за предложение. Я согласна на интервью. Дата и время — двадцать третье октября, восемь часов вечера. Место — выберете вы, но с одним условием: гости должны быть. Чем больше, тем лучше. Пусть все думают, что я снова охочусь за сенсацией, пытаюсь разорить вашу семью. Это отведёт подозрения от истинной цели. Со мной будут присутствовать Гарри Поттер и Джинни Уизли. Это не обсуждается. Моя безопасность и пыль в глаза — Грейнджер редко появляется на таких мероприятиях одна, и это вызовет меньше вопросов, чем мой приход в одиночку. Жду вашего ответа. Г. Грейнджер» Она запечатала письмо сургучом — простой красной каплей, без гербов и инициалов, — и отправила с совой, которая ждала на подоконнике. Птица скрылась в темноте, унося с собой не только бумагу, но и часть её тревоги. Ответ пришёл на следующее утро — быстрее, чем она ожидала. Астория, должно быть, ждала этого письма, сидела у окна и вглядывалась в небо в надежде увидеть силуэт. Конверт был из плотной, пахнущей лавандой бумаги, с гербом Малфоев на обратной стороне. Внутри — три приглашения на одно и то же мероприятие: «Вечер единства», который Астория организовывала в Малфой-мэноре уже во второй раз. Дата и время совпадали с теми, что указала Гермиона. Двадцать третье октября, восемь часов вечера. Дресс-код — строгий, но не парадный. Гости — те же, что и в прошлый раз, плюс несколько новых лиц из министерства и никаких журналистов. Гермиона перечитала приглашения три раза. Всё было как она просила. Место — Малфой-мэнор, снова. Гости — да. Гарри и Джинни — тоже. Повод — «единство», который никого не удивит и не вызовет лишних вопросов. Она позвонила Джинни. — У нас есть дело, — сказала она без приветствия. — Снова Малфои? — голос Джинни звучал устало, но в нём чувствовалось знакомое оживление. — Снова, — подтвердила Гермиона. — Через два дня. Ты, я и Гарри. Мы идём на «Вечер единства» в Малфой-мэнор. — Это та вечеринка, где ты будешь брать интервью у Астории? — Да. Но никто не должен знать об этом. Все должны думать, что я пришла за новой порцией грязи. — А ты? — спросила Джинни. — За чем ты пришла на самом деле? Гермиона помолчала. — За правдой, — сказала она наконец. — Как всегда. Они договорились о деталях: во сколько встречаются, во что одеваются, какие вопросы можно задавать гостям, а какие — нет. Джинни обещала быть дипломатичной, Гарри — держать палочку наготове. Гермиона — не пить шампанское, даже из вежливости. Она положила трубку и посмотрела на календарь. Два дня. У неё было два дня, чтобы подготовиться. Продумать вопросы, изучить последние новости о семье Малфой, найти слабые места Астории, которые можно было бы использовать, если разговор зайдёт не туда. Два дня. Сорок восемь часов. И она проведёт их с пользой. Потому что на кону была не только её репутация. На кону была правда — та, которую она искала годами. И она не собиралась упускать её. Даже если для этого придётся снова войти в логово льва. Вечер снова застал Гермиону за столом. Но на этот раз её целью была не семья Малфой, не Драко, не его тёмные связи с римскими Пожирателями. На этот раз она копалась в прошлом Астории. Женщины, которая была слишком спокойной, слишком идеальной, слишком правильной. Такие люди всегда что-то скрывают. Она начала с семьи Гринграсс. Старый чистокровный род, не такой богатый, как Малфои, но с безупречной репутацией. Ни скандалов, ни тёмных сделок, ни связей с Пожирателями. Слишком чисто. Слишком стерильно. Гермиона знала — за такой чистотой всегда скрывается грязь. Нужно только копнуть глубже. Она копала. Часы пролетали незаметно — кофе остывал в чашке, ноутбук гудел, вентилятор работал на пределе. Она перебирала старые выпуски «Ежедневного пророка», светские хроники, колонки сплетен, закрытые форумы, где маги обсуждали свои тайны. И нашла. Конфликт семьи Гринграсс и семьи Забини. Громкий, скандальный, но тщательно замятый. Дафна Гринграсс, старшая сестра Астории, и Блейз Забини, лучший друг Драко, были помолвлены. Их союз казался идеальным — красивый, богатый, чистокровный. Но в первый год после войны помолвка была расторгнута. Дафна уехала во Францию, Блейз остался в Лондоне. Никто не знал причины. Гермиона нашла несколько статей — коротких, почти незаметных, спрятанных в глубине архивов. «Дафна Гринграсс и Блейз Забини разорвали помолвку. Причины не называются». «Семья Гринграсс отказывается от комментариев». «Блейз Забини замечен в компании неизвестной блондинки». Всё. Больше ничего. Слишком тихо, слишком быстро. Словно кто-то приказал всем забыть. Но Гермиона не забыла. Она продолжала копать. Нашла старого друга Дафны, который согласился поговорить анонимно. Узнала, что расставание было громким, что Дафна обвиняла Блейза в предательстве, что Астория была на стороне сестры, что Драко пытался мирить их, но безуспешно. Конфликт расколол их маленький мир на две части. С тех пор Гринграссы и Забини не общались. Она сделала пометку в блокноте. Это можно было использовать. Астория — защитница сестры. Если Гермиона задаст правильные вопросы, если надавит на больное место, если заставит Асторию вспомнить старую боль — та может расколоться. Рассказать то, что не собиралась. Или, наоборот, замкнуться. В любом случае, это будет слабое место. Гермиона откинулась на спинку стула, потирая глаза. Она не хотела причинять боль Астории. Но правда стоила того. Если Астория была замешана в грязных делах, если она покрывала Драко, если она знала о римских Пожирателях — она должна была ответить. А если нет — Гермиона извинится. И напишет статью, которая восстановит репутацию Гринграссов. Но извинения не вернут потерянное доверие. И не сотрут вопросы, которые она задаст. Она взяла перо, написала несколько тезисов для интервью. «Конфликт семьи Гринграсс и Забини. Причина расторжения помолвки. Роль Астории в этом конфликте. Влияние на отношения с Драко». Она перечитала, подчеркнула главное. За окном светало. Гермиона не спала вторую ночь подряд. Но она была готова к интервью. Она знала, о чём спросит Асторию. Знала, как надавить. Знала, как получить правду. Но знала ли она, что делать с этой правдой? Не уверена. Но это было уже завтрашней проблемой. А сегодня — сегодня она готовилась к бою.