Возможность.

В назначенный день Гермиона, Джинни и Гарри прибыли в Малфой-мэнор за десять минут до начала. Такси остановилось у ворот, и они вышли — трое в чёрном, будто шли на похороны или на задание, а не на светский вечер. Гермиона настояла на этом: никаких ярких платьев, никаких украшений, никакой броской красоты. Только строгие костюмы, только деловая хватка, только оружие — её блокнот и диктофон, у Гарри — палочка под мантией, у Джинни — знак Ордена, спрятанный под лацканом пиджака. — Мы не гости, — сказала она, когда они шли по аллее к дверям. — Мы репортёры и охрана. Пусть все думают, что мы здесь, чтобы копать. Никаких улыбок, никаких любезностей. — Ты могла бы предупредить, что мы будем выглядеть как агенты министерства, — проворчал Гарри, поправляя галстук. — Ты и есть агент министерства, — ответила Гермиона, не оборачиваясь. — Так что выглядишь соответственно. Джинни ничего не сказала. Она была сосредоточена, её глаза скользили по сторонам, запоминая выходы, окна, возможные пути отступления. Гарри мог быть аврором, но Джинни была бойцом. И она знала, что сегодня вечером может случиться всё, что угодно. Они вошли в парадный зал, и тишина, которая царила в вестибюле, мгновенно сменилась шёпотом. Гости оборачивались, смотрели на них, перешёптывались за спиной. Кто-то удивлённо поднимал брови, кто-то смотрел с настороженностью, а кто-то — с откровенной усмешкой. Трое в чёрном, в центре зала, среди сияющих платьев и сверкающих украшений, выглядели как вороны среди павлинов. Тео и Блейз стояли у колонны, и их взгляды были тяжелыми, почти осязаемыми. Оба держали палочки наготове — не в руках, но так, чтобы в любой момент можно было выхватить. Они не подошли, не поздоровались, но Гермиона знала — они следят за каждым её шагом. После той статьи, после фотографии, после всего они имели на это право. Или нет. Ей было всё равно. — Игнорируем, — тихо сказала она Джинни и Гарри. — Мы здесь не для них. Она повела друзей к столу, стоявшему в углу, откуда был виден весь зал. Отсюда легко следить за гостями, отсюда легко заметить, если кто-то подойдёт. Гермиона положила на стол блокнот, диктофон, ручку. Сегодня она не скрывала, что пришла в роли журналиста. Пусть все видят, пусть все знают. Она здесь, чтобы задавать вопросы, а не танцевать. Астория стояла в центре зала, окружённая гостями. Её платье было нежно-голубым, почти белым, и она казалась ангелом, спустившимся на землю. Она улыбалась, кивала, говорила правильные слова, но её взгляд искал Гермиону. Когда их глаза встретились, Астория незаметно кивнула — коротко, почти неуловимо. Сигнал. Всё идёт по плану. Гермиона выдохнула, повернулась к друзьям. — Я иду, — сказала она. — Прикрывайте. — Будь осторожна, — сказал Гарри. — Я всегда осторожна, — ответила Гермиона и двинулась через зал. Она шла медленно, не торопясь, давая гостям время заметить её направление. Она специально иногда повышала голос, когда здоровалась с кем-то из знакомых, чтобы привлечь внимание. Пусть все слышат, пусть все видят — Гермиона Грейнджер берёт интервью у хозяйки дома. Никаких тайн, никакой скрытой повестки. Только журналистика. — Миссис Малфой, — сказала она, подходя к Астории, достаточно громко, чтобы стоящие рядом услышали. — Благодарю, что согласились на интервью. Астория улыбнулась — той светской, непроницаемой улыбкой, которая была её визитной карточкой. — Рада вас видеть, мисс Грейнджер, — ответила она. — Давайте пройдём в малую гостиную, там нам никто не помешает. Они двинулись к выходу из зала, и Гермиона чувствовала на себе взгляды. Многие смотрели с интересом, некоторые — с подозрением, а один взгляд — тяжёлый, почти злой — принадлежал Драко. Он стоял у стены, с бокалом шампанского в руке, и смотрел на неё так, будто хотел испепелить на месте. Рядом с ним замерли Тео и Блейз, готовые в любой момент броситься на защиту. Но Гермиона не боялась. У неё была цель. И она собиралась её достичь. Даже если для этого придётся пройти через ад. Малая гостиная Малфой-мэнора оказалась именно такой, какой Гермиона и ожидала — идеальной, как всё, что принадлежало этой семье. Высокие окна, выходящие в зимний сад, тяжёлые портьеры из тёмно-зелёного бархата, камин, в котором потрескивал огонь, и старинная мебель, покрытая лаком и временем. На стенах — портреты предков, которые смотрели на неё с любопытством и легким презрением. Она не обращала на них внимания. В конце концов, она привыкла к враждебным взглядам. Астория села в кресло напротив, сложив руки на коленях. Её поза была идеальной, лицо — спокойным, но в глазах, в этих светлых, почти прозрачных глазах, Гермиона видела напряжение. Она боялась. Может быть, не Гермиону, а того, что могло выйти наружу. И это придавало журналистке сил. Гермиона включила диктофон, положила его на стол между ними. Рядом — блокнот, в котором она делала пометки последние два дня. Ручка — простая, маггловская, чтобы не привлекать внимания. Она не спешила. Она изучала зал, запоминала каждую деталь: выходы, окна, расположение мебели. Если разговор пойдёт не так, если кто-то войдёт, если случится что-то непредвиденное — она должна знать, куда бежать. — Вы очень внимательны, — заметила Астория, когда молчание затянулось. — Всегда так готовитесь к интервью? — Всегда, — ответила Гермиона, наконец поднимая на неё взгляд. — Но сегодня особенно. Вы — не обычный источник. — И кто же я? — Хозяйка дома, где меня уже дважды пытались выставить дурой. Так что извините, если я кажусь параноиком. Астория улыбнулась — той самой тонкой, почти неуловимой улыбкой, которая делала её такой привлекательной для камер. — Вы не параноик, мисс Грейнджер. Вы профессионал. Я это ценю. Гермиона кивнула, открыла блокнот, нашла первую страницу с вопросами. — Тогда начнём. Интервью началось легко. Гермиона задавала вопросы о семье, о детстве, о том, как Астория познакомилась с Драко. Астория отвечала спокойно, с той долей иронии, которая делала её рассказы живыми, почти настоящими. Она говорила о своей любви к живописи, о том, как проводила лето во Франции, о том, как Драко впервые пригласил её на свидание. Гермиона слушала, записывала, кивала, но в голове уже прокручивала следующий блок вопросов — те, что могли задеть, могли расколоть эту идеальную маску. — Расскажите о вашей сестре, — сказала она, когда пауза затянулась. — О Дафне. Вы были близки? Астория замерла на секунду. Её пальцы, лежащие на коленях, дрогнули. — Были, — ответила она. — Мы и сейчас близки. Просто... она живёт во Франции. Мы редко видимся. — Из-за конфликта с семьёй Забини? — Гермиона смотрела прямо на неё, не отводя взгляда. Астория побледнела. Совсем чуть-чуть, на полтона, но Гермиона заметила. — Это личное, — сказала она. — Не для печати. — Всё, что вы скажете сегодня, может быть использовано в статье, — напомнила Гермиона. — Вы подписывали согласие. — Я не подписывала согласие на то, чтобы вы копались в прошлом моей семьи. — Тогда расскажите мне свою версию, чтобы я не искала другие. Астория молчала долго. Огонь в камине потрескивал, портреты на стенах, казалось, затаили дыхание. Гермиона ждала. Она умела ждать. — Дафна была помолвлена с Блейзом, — сказала Астория наконец. — Они любили друг друга. По крайней мере, мне так казалось. Но потом Блейз... он выбрал другое. Дружбу с Драко. Карьеру. Свою репутацию. Он предал её. — Чем он предал её? — Это не моя тайна, — Астория покачала головой. — Я не могу рассказать. Но Дафна страдала. Она уехала, чтобы забыть. И до сих пор не вернулась. — Вы вините в этом Блейза? — Я виню его в том, что он не боролся за неё. Что он позволил ей уйти. И что теперь она одна, а он — здесь, с вами, пьёт шампанское и улыбается, как будто ничего не случилось. Гермиона сделала пометку в блокноте. «Астория — защитница сестры. Вражда с Блейзом глубокая, личная. Можно использовать». — А как к этому относится Драко? — спросила она. — Он ведь друг Блейза. — Драко пытался их мирить, — Астория вздохнула. — Но это было невозможно. Блейз отказался извиняться, Дафна отказалась прощать. Драко пришлось выбирать. Он выбрал друга. Я не виню его за это. — Вы не вините, но обижены? — Гермиона подалась вперёд. — Я просто хочу, чтобы моя сестра была счастлива, — ответила Астория. — А она не счастлива. И я не знаю, как ей помочь. Гермиона записала ещё несколько строк. Она не получила сенсации, но получила важную информацию — трещину в идеальной броне Астории. И она собиралась использовать её. — Вернёмся к вам, — сказала она, закрывая блокнот. — К вашему браку с Драко. Вы счастливы? Астория посмотрела на неё долгим, странным взглядом. — Счастлива, — ответила она. — По крайней мере, я стараюсь быть счастливой. А что ещё остаётся? — Правда, — сказала Гермиона. — Остаётся правда. Астория ничего не ответила. Только сжала пальцы, спрятанные в складках платья, и отвела взгляд. И Гермиона поняла — она попала в точку. Астория не была счастлива. И, возможно, никогда не была. Она задала ещё несколько вопросов — о благотворительности, о планах на будущее, о том, какой она видит свою жизнь через десять лет. Астория отвечала вежливо, но безжизненно. Её голос стал механическим, глаза — пустыми. Интервью выдохлось. — Спасибо, — сказала Гермиона, выключая диктофон. — Вы были очень откровенны. — Я была честна, — поправила Астория, вставая. — Это не одно и то же. Они вышли из малой гостиной, и Гермиона снова почувствовала на себе взгляды гостей. Но теперь в её блокноте были записи, которые могли изменить всё. Не только репутацию Астории, но и её собственную жизнь. Она вернулась к столу, где ждали Гарри и Джинни. — Всё хорошо? — спросил Гарри. — Лучше, чем я думала, — ответила Гермиона. — Астория — не враг. Она — заложница. И я собираюсь это доказать. Гермиона не собиралась уходить сразу после интервью. Интервью — это только начало. Теперь, когда диктофон был выключен, а блокнот спрятан в сумочку, начиналась настоящая охота. Та, о которой никто не знает. Та, где нет камер и диктофонов. Только её глаза, её уши и её память. Она вернулась в большой зал, взяла бокал шампанского — не пить, просто для вида — и слилась с толпой. Гости уже не обращали на неё внимания, привыкнув к её присутствию. Мужчины обсуждали бизнес, женщины — моду и сплетни, кто-то танцевал, кто-то сидел в углу с усталыми лицами. Гермиона медленно двигалась по залу, останавливаясь у групп, прислушиваясь к разговорам. Ничего интересного. Только светская болтовня, только политес и ложь. Но она знала — где-то здесь, среди этих идеальных улыбок, скрывалась правда. Нужно только найти её. Тео и Блейз были везде. Они появлялись то слева, то справа, то за её спиной — два молчаливых стража, которые не спускали с неё глаз. Гермиона чувствовала их взгляды, но не боялась. Сегодня Гарри был рядом, и его должность верховного аврора говорила громче любых угроз. Если Тео или Блейз попробуют сделать лишний шаг, Гарри напомнит им, кто он и какие полномочия ему даны. — Не обращай внимания, — тихо сказал Гарри, когда она в очередной раз пересеклась взглядом с Блейзом. — Они просто нервничают. Их друг в центре скандала. — Их друг всегда в центре скандала, — ответила Гермиона. — Вопрос только в том, кто этот скандал создаёт. Джинни к концу вечера расслабилась. Она нашла старых знакомых по школе — пару когтевранцев, с которыми когда-то играла в квиддич, и теперь трещала с ними о былых победах и поражениях, смеялась и жестикулировала так, что её рыжие волосы летали в разные стороны. Гарри то и дело поглядывал на неё, улыбаясь, но не вмешивался. Ему нравилось видеть её счастливой. Гермиона не мешала им. Она продолжала свой обход. Уже почти никого не осталось, когда к ней подошли хозяева. Астория и Драко двигались синхронно, как хорошо отрепетированная пара. Она взяла его под руку, он — поправил её платье. Жест был таким естественным, что Гермиона почти поверила в их идеальный брак. Но она знала — за красивой картинкой всегда скрывается грязь. Нужно только копнуть глубже. — Мисс Грейнджер, — Астория улыбнулась той самой мягкой, располагающей улыбкой. — Благодарю вас за сегодняшний вечер. Вы были очень профессиональны. — Спасибо за доверие, — ответила Гермиона, пожимая её протянутую руку. — Я подумала... — Астория замялась, бросив взгляд на Драко. Тот кивнул, подбадривая. — Мы могли бы подружиться. Вы и я. Не как журналист и источник, а как... женщины. У нас, наверное, больше общего, чем кажется. Гермиона смотрела на неё, и внутри неё что-то щёлкнуло. Не сердце — нет, сердце она научилась отключать в такие моменты. Щёлкнул план. Идеальный, выверенный план, который созревал в её голове весь вечер. Астория сама предложила дружбу. Астория, жена Драко, идеальная хозяйка Малфой-мэнора, открыла ей дверь. Если Гермиона подружится с Асторией, она сможет сблизиться с Тео и Блейзом. А если сблизится с Тео и Блейзом — сможет подобраться к Драко. И тогда... тогда он будет у неё в руках. Ни один археолог не найдёт его репутацию после того, как она закончит. — Я думаю, это было бы замечательно, — сказала Гермиона, улыбаясь той самой тёплой, почти задушевной улыбкой, которая всегда обезоруживала собеседников. — У нас действительно много общего. Астория обрадовалась — слишком искренне, слишком по-детски. Она даже не подозревала, что только что подписала себе приговор. — Тогда договорились, — сказала она, сжимая руку Гермионы. — Я пришлю вам приглашение на чай. На следующей неделе. — Буду ждать, — ответила Гермиона. Она попрощалась с хозяевами, нашла Джинни и Гарри и вышла на улицу. Ночь была холодной, звёздной, и её дыхание облачками пара таяло в воздухе. — Ты выглядишь довольной, — заметил Гарри, когда они садились в такси. — Я довольна, — ответила Гермиона. — Очень довольна. Астория пригласила меня на чай. Думаю, это начало прекрасной дружбы. — Ты же не собираешься с ней дружить? — спросила Джинни, подозрительно щурясь. — Конечно, нет, — Гермиона улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Я собираюсь использовать её. Чтобы добраться до Драко. И когда я доберусь — он пожалеет, что когда-то перешёл мне дорогу. Она замолчала, глядя в окно на огни ночного Лондона. План был готов. Оставалось только привести его в исполнение. И она сделает это. Даже если для этого придётся играть роль лучшей подруги. Даже если придётся лгать, притворяться, улыбаться тем, кого она хотела уничтожить. Гермиона Грейнджер никогда не отступала. И не собиралась начинать сегодня. Статья №3.  СВЕТСКАЯ ХРОНИКА: ВЕЧЕР ЕДИНСТВА В МАЛФОЙ-МЭНОРЕ Как Астория Малфой строит мосты там, где когда-то были руины Гермиона Грейнджер Осенний Лондон встретил нас холодным ветром и мелким дождём, который, казалось, пронизывал до костей. Но за тяжёлыми дубовыми дверями Малфой-мэнора царила совсем другая погода — тёплая, почти домашняя. Хрустальные люстры отражали тысячи огней в полированном мраморе пола, камины потрескивали в каждом зале, а живые розы, расставленные в изящных вазах, наполняли воздух тонким, едва уловимым ароматом. «Вечер единства», организованный Асторией Малфой, собрал не только старых друзей семьи, но и тех, кто когда-то был по ту сторону баррикад. Бывшие враги пожимали друг другу руки, пили шампанское и улыбались — может быть, не всегда искренне, но, по крайней мере, мирно. Сама хозяйка дома, в нежно-голубом платье, напоминающем весеннее небо, порхала между гостями, находя для каждого нужные слова, нужную интонацию, нужную улыбку. Но кто она на самом деле? Журналистке «Ежедневного пророка» выпала редкая возможность взглянуть за фасад идеальной жизни и узнать женщину за титулом. Детство среди книг и роз. Астория родилась в семье Гринграсс — одной из старейших чистокровных династий Британии. Её детство прошло в поместье, утопающем в розах, где время, казалось, остановилось. Но за красивыми фасадами скрывалась строгость, которая воспитала в ней характер. «Нас учили, что имя — это всё, — призналась она в интервью. — Что честь семьи превыше личных желаний. Долгое время я жила по этим правилам. Но потом пришла война, и я поняла: правила могут меняться. И люди — тоже». Старшая сестра Дафна всегда была для Астории примером — смелая, яркая, решительная. Их отношения, по словам миссис Малфой, были больше, чем просто сестринскими. «Мы были лучшими подругами. Делились секретами, мечтами, страхами. А потом...» Она замолкает, и в её глазах мелькает тень. Потом — жизнь разводит их в разные стороны. Дафна уезжает во Францию, Астория остаётся в Лондоне. Семейные тайны, оставшиеся за кадром. Но Астория не говорит о них. Только сжимает пальцы и улыбается той самой непроницаемой улыбкой. Встреча, изменившая всё. Драко Малфой вошёл в жизнь Астории случайно — на благотворительном вечере, который она организовывала для осиротевших детей войны. Он был мрачен, молчалив и, казалось, не хотел ни с кем разговаривать. Но Астория подошла первой. «Я не боялась его, — говорит она. — Я видела, что за маской цинизма и усталости скрывается человек, который просто хочет, чтобы его оставили в покое. Или — чтобы кто-то наконец увидел его настоящего». Они говорили всю ночь. О войне, о потерях, о том, что никому не нужно. Астория рассказывает, как Драко впервые улыбнулся — неуверенно, почти робко. Как потом пригласил её на свидание — через неделю, когда они оба уже потеряли надежду на продолжение. Как долго не решался сделать предложение, боясь, что его прошлое разрушит их будущее. «Я сказала „да“, потому что верила в него, — говорит она. — И потому что знала: вместе мы сможем всё. Даже построить счастье из руин». Тени прошлого. Но у любой сказки есть тени. Семья Гринграсс не сразу приняла выбор дочери. Слишком тяжёлым было имя Малфой, слишком свежи были раны войны. Особенно тяжело пришлось Дафне. Она не одобряла выбор  сестры, считала, что Астория совершает ошибку. «Дафна видела в Драко только Пожирателя, — признаётся Астория. — Она не хотела замечать, как он изменился. Между нами пробежала чёрная кошка. Мы до сих пор не помирились». Конфликт обострился, когда помолвка Дафны с Блейзом Забини, близким другом Драко, была расторгнута. Говорят, это была бурная ссора, после которой Дафна уехала во Францию, а Блейз остался в Лондоне. Астория не комментирует детали, лишь вздыхает: «У каждой семьи есть свои скелеты в шкафу. Я молюсь, чтобы однажды мы смогли их простить». Сегодня и завтра. Сейчас Астория живёт в Малфой-мэноре и занимается благотворительностью. Драко, по её словам, заботливый муж и семьянин, который старается проводить с семьёй каждую свободную минуту. Вместе они строят будущее — дом, где нет места старым обидам и предрассудкам. «Я счастлива, — говорит она, глядя в объектив фотографа. — У меня есть муж, который меня любит и дом, где я чувствую себя в безопасности. Чего ещё желать?» Может быть, мира с сестрой? Может быть, прощения, которое всё никак не приходит? Астория улыбается, и в её улыбке — и свет, и грусть. И, кажется, надежда, что однажды всё это закончится. И они снова станут семьёй. Настоящей. Без трещин и руин. А пока — Малфои счастливы. И это главное. Статья вышла на следующее утро и разлетелась по магическому Лондону с быстротой совиной почты. Гермиона перечитала её три раза, прежде чем отправить в печать. Всё было гладко, красиво, почти сказочно. Намёк на конфликт — не больше, чем слух. Астория — идеальная жена, идеальная женщина, идеальная хозяйка. Но под этой идеальной поверхностью Гермиона знала — скрывается нечто большее. И она найдёт это. Даже если для этого придётся написать ещё десяток статей. Даже если придётся притворяться подругой. Даже если правда окажется страшнее любой лжи.