Начало дружбы.

Ждать неделю приглашения на чай от Астории было невозможно. Слишком много времени, слишком много возможностей упустить, слишком много пространства для манёвра, которое могла заполнить чья-то ложь или чьи-то новые интриги. Гермиона знала: если она хочет добраться до Драко, ей нужно действовать сейчас. Не завтра, не через неделю, не когда Астория соизволит позвать её на светскую беседу. Сейчас. Она сидела в своём кабинете, смотрела на дождь за окном и перебирала варианты. Прямой путь к Драко закрыт — он не пойдёт на контакт, не после той статьи, не после того, как она копалась в его воспоминаниях. Путь через Асторию — слишком долгий, слишком рискованный, слишком зависимый от чужой доброй воли. Оставались Тео и Блейз. Двое друзей, которые были тенью Малфоя, его щитом и его мечом. Если ей удастся наладить с ними отношения — или хотя бы получить доступ к их информации, — она сможет подобраться к Драко с другой стороны. Она открыла ноутбук, нашла старый черновик письма, который готовила ещё до того, как всё пошло не по плану. Перечитала, поправила пару фраз, добавила постскриптум. «Я понимаю, что мои последние статьи могли показаться вам враждебными. Но я журналист, и моя цель — правда. Если вы согласитесь на интервью, я дам вам возможность опровергнуть те факты, которые были опубликованы анонимно. Ваша версия будет услышана». Она отправила письма — Тео и Блейзу, разным совам, разными маршрутами, чтобы никто не заподозрил, что это массовая рассылка. Ответы пришли через час. Сначала от Блейза: «Хорошо. Во сколько?». Потом от Тео: «Я согласен. Пришлите адрес». Она написала обоим одно и то же: «Сегодня в восемь. Кабинет в центре Лондона, адрес прилагаю». В восемь вечера они стояли на пороге. Гермиона встретила их в приёмной — вежливая, профессиональная, без тени вчерашней вражды. Блейз был в строгом чёрном костюме, с неизменной палочкой в кармане пиджака и с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего. Тео — более расслабленный, но в глазах — та же настороженность. Они вошли в кабинет, сели в кресла напротив её стола, и Гермиона сразу перешла к делу. — Спасибо, что пришли, — сказала она, включая диктофон. — Я ценю ваше доверие. — Мы не доверяем тебе, Грейнджер, — ответил Блейз, не скрывая. — Мы пришли, потому что хотим, чтобы наши имена были очищены от той грязи, которую вылила на нас анонимная статья. Твоя статья. — Я не писала ту статью, — спокойно ответила Гермиона. — Но я готова помочь вам восстановить справедливость. Расскажите свою версию, и я её опубликую. Интервью началось тяжело. Блейз отвечал коротко, резко, почти агрессивно. Тео был более сдержан, но не менее осторожен. Гермиона задавала вопросы — о бизнесе, о дружбе с Драко, о конфликте с семьёй Гринграсс. Блейз заметно напрягся, когда речь зашла о Дафне, но взял себя в руки. — Это личное, — сказал он, отрезая тему. — Не для печати. — Хорошо, — не стала настаивать Гермиона. — Тогда давайте поговорим о другом. О вашем отношении к семье Малфой. Вы знали, что Драко не был на том благотворительном вечере? Что газеты солгали? Тео и Блейз переглянулись. Потом Тео ответил: — Драко не всегда может быть на всех мероприятиях, на которые его приглашают. Иногда у него другие планы. — Например? — Например, семейные дела. Или работа. Мы не отчитываемся перед каждым журналистом. Гермиона записала это в блокнот. Уклончиво, но не лживо. Они защищали Драко, но не врали. Это было важно. Она задала ещё десяток вопросов — о благотворительности, о связях с министерством, о том, как они видят будущее семьи Малфой. Блейз и Тео отвечали — иногда раздражённо, иногда устало, но всегда честно. Они не были врагами. Они были людьми, которые пытались защитить друга. Когда интервью закончилось, Гермиона выключила диктофон, отложила блокнот. — Спасибо, — сказала она. — Я подготовлю статью к завтрашнему утру. Вы сможете её одобрить перед публикацией. — Не нужно, — Блейз встал. — Мы не боимся правды. Публикуй как есть. Он направился к выходу. Тео задержался на секунду. — Ты опасный человек, Грейнджер, — сказал он. — Но, может быть, не враг. Посмотрим. Они ушли. Гермиона осталась одна, слушая, как стихают шаги в коридоре. У неё было интервью. У неё были ответы. И у неё был ключ к двери, за которой скрывался Драко. Она открыла ноутбук и начала писать. Время не ждало. И она не собиралась его терять. Кофейня встретила Гермиону запахом свежемолотых зёрен и тишиной, которую нарушало только тихое жужжание холодильника за стойкой. За окнами только начинало светать — серое, лондонское утро разгоняло ночную тьму медленно, нехотя, будто тоже не выспалось. Гермиона сидела за столиком у окна, обхватив ладонями большую кружку с дымящимся латте, и чувствовала, как усталость постепенно отпускает мышцы, как веки тяжелеют, а мысли начинают путаться. Она не спала всю ночь. В кабинете на пятнадцатом этаже горел свет, ноутбук гудел, вентилятор работал на пределе, а пальцы стучали по клавишам, выстукивая строчку за строчкой, абзац за абзацем. Статья об интервью с Тео и Блейзом была готова к утру — сухая, фактологичная, почти скучная, но именно такой она и должна была быть, чтобы никто не заподозрил подвоха. Никаких сенсаций, никаких разоблачений. Только правда, которая выглядела как обычные деловые отношения. Лаванда принесла ей вторую чашку кофе, присела напротив, подперев щёку рукой. — Ты выглядишь как смерть, — сказала она без обиняков. — Когда ты в последний раз спала больше четырёх часов? — Не помню, — честно ответила Гермиона. — Но сегодня я наверстаю. Обещаю. — Ты обещала это уже три раза на этой неделе. — В этот раз точно. Лаванда вздохнула, но спорить не стала. В кофейне, кроме них, никого не было — только молодой бариста возился за стойкой, да мухи сонно бились в оконное стекло. Атмосфера была расслабляющей, почти домашней, и Гермиона позволила себе ненадолго забыть о расследованиях, о статьях, о Драко Малфое, который преследовал её даже во сне. Но спокойствие длилось недолго. Дверь распахнулась с грохотом, от которого звякнули чашки на полках, а бариста выронил половник. В кофейню ворвался Драко Малфой — в расстёгнутом пальто, с растрёпанными волосами и горящими глазами. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, как и она. Или будто спал, но ему снились кошмары. Лаванда, которая уже успела выучить этот сценарий наизусть, моментально вскочила, схватила телефон, набрала номер Гарри и скрылась за барной стойкой. Палец замер на кнопке вызова — один щелчок, и авроры будут здесь через минуту. Драко рухнул на стул напротив Гермионы, даже не спросив разрешения. Он смотрел на неё в упор — тяжёлым, прожигающим взглядом, от которого хотелось съёжиться, но она выдержала. Она всегда выдерживала. Минута прошла в молчании. Драко сверлил её глазами, Гермиона спокойно пила кофе, делая вид, что не замечает его напряжения. Её сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось невозмутимым. Она знала: он первый заговорит. Он всегда заговаривал первым. — Чего ты добиваешься? — наконец спросил он. Голос был хриплым, срывающимся. — Сначала интервью с Асторией, потом с Тео и Блейзом. Ты обводишь их вокруг пальца? Или меня? — Я не обвожу никого вокруг пальца, — ответила Гермиона, отставляя чашку. — Я журналист. Я беру интервью у людей, которые могут рассказать что-то интересное. — Астория не рассказывала тебе ничего интересного, — отрезал Драко. — Я читал твою статью. Там не было ничего, чего бы не знал каждый. — Потому что она не захотела рассказывать больше. Я не могу вытягивать информацию клещами. — А Тео и Блейз? Они рассказали? — Они рассказали ровно то, что сочли нужным. Я опубликую их версию, и мы посмотрим, кто поверит. Драко молчал. Его пальцы, лежащие на столе, сжались в кулаки, потом разжались. — Ты что-то задумала, — сказал он, и в его голосе звучала обречённость. — Я не знаю что, но я чувствую. Ты не та, кем кажешься. Гермиона сделала глоток кофе, не торопясь с ответом. Внутри неё всё смеялось — дьявольский смех, который она прятала за маской невинности. Он почти угадал. Он был так близко к правде. Но она не позволит ему победить. — Малфой, — сказала она, ставя чашку на блюдце. — Я приношу свои искренние извинения за причинённые неудобства. Правда. Я понимаю, что мои статьи могли показаться тебе враждебными. Но я просто делаю свою работу. Я не хочу враждовать с тобой, с твоей женой, с твоими друзьями. Я хочу наладить контакт с такими значимыми людьми, как вы. Она говорила мягко, почти ласково, с той долей искренности, которую умела включать по заказу. Её глаза смотрели прямо на него — честно, открыто, без тени лукавства. Она даже похлопала ресницами для убедительности. Драко смотрел на неё долго, пристально, пытаясь разглядеть ложь. Но Гермиона была профессионалом. Она научилась врать так, что детектор лжи сломался бы. — Ты правда это говоришь? — спросил он наконец. — Правда хочешь... наладить контакт? — Правда, — ответила она, и в её голосе не было ни капли сомнения. Драко выдохнул — шумно, с облегчением, которого, кажется, сам не ожидал. Его плечи опустились, напряжение ушло, и он вдруг стал похож на обычного человека, а не на хищника, готового к прыжку. — Ладно, — сказал он. — Я поверю тебе. Но если я узнаю, что ты врёшь, если ты используешь это против нас... — Не использую, — перебила Гермиона. — Честное слово. Она улыбнулась — самой тёплой, самой искренней улыбкой, на которую была способна. Драко не выдержал, улыбнулся в ответ. И в этот момент Гермиона поняла: он поверил. Клюнул. Как тогда, на вечере, когда она притворялась пьяной. Как тогда, когда она обещала Астории дружбу. Он был в её руках. И она собиралась использовать это. — Может быть, выпьешь кофе? — предложила она, подзывая жестом Лаванду. — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь. — Не спал, — признался Драко, принимая чашку из дрожащих рук Лаванды. — Думал о тебе. — Комплимент? — Констатация факта. Они пили кофе в тишине, и Гермиона чувствовала, как её план постепенно обретает форму. Она была близка. Очень близка. Ещё немного — и она доберётся до правды. До той самой правды, которая разрушит Драко Малфоя. Или спасёт его. Время покажет. Молчание затянулось. Оно было не тяжёлым — скорее, напряжённым, как струна, которую натянули, но не отпустили. Драко смотрел в окно, на серое лондонское утро, на редких прохожих, которые кутались в пальто и торопились по своим делам. Гермиона смотрела на него — изучала его профиль, морщинки у глаз, которые не были там раньше, напряжение в плечах, которое не проходило даже за чашкой кофе. Она ждала. Он заговорит первым. Она знала это. — Как там Гарри? — спросил он наконец, не поворачиваясь. — Всё ещё ловит тёмных магов? — И не только, — ответила Гермиона, отставляя чашку. — У него сейчас большой отдел. Он редко говорит о работе, но я знаю, что его ценят. — А Рон? — Драко повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство. — Я слышал, он уехал из Лондона. — Да, — кивнула Гермиона. — Они с семьёй живут в деревне. Он помогает родителям в лавке. Говорит, что устал от города. От суеты. От воспоминаний. Драко ничего не сказал. Только кивнул, будто понимал. И, возможно, действительно понимал. Лондон хранил слишком много старых ран, которые не заживали даже спустя годы. — А ты? — спросил он, и его голос стал мягче. — Почему ты выбрала эту работу? Журналистику? Ты могла бы работать в министерстве, в науке, в чём угодно. Ты умная. — Спасибо за комплимент, — улыбнулась Гермиона. — Я выбрала журналистику, потому что хотела говорить правду. Не ту, которую удобно слышать, а настоящую. В министерстве слишком много бюрократии, в науке — слишком мало драмы. А здесь... здесь я могу менять мир. По крайней мере, пытаться. — И как, получается? — Иногда. Но чаще — просто бегаю по кругу, как белка в колесе. Она засмеялась — легко, непринуждённо, и Драко, кажется, поверил в этот смех. Он даже улыбнулся краем губ. — А как ты стала так быстро популярной? — спросил он. — Твои статьи расходятся как горячие пирожки. Я думал, для этого нужны годы. — Мои статьи — это не я. Это темы, которые я выбираю. Люди хотят знать правду о коррупции, о тёмных сделках, о том, кто наживается на чужой боли. Я просто даю им это. — И не боишься? — он наклонился вперёд, понижая голос. — Мстить будут. Уже мстят? — Бывало, — ответила Гермиона, не отводя взгляда. — Но у меня есть друзья. Гарри, Джинни, Лаванда. Они всегда прикроют. Она говорила правду. Каждое слово было правдой. Ей нужно было его доверие, а доверие строится на честности. Если Драко полезет проверять информацию о ней — он не найдёт ни одной лжи. Потому что её жизнь, её работа, её мотивы — всё это было настоящим. В отличие от её чувств к нему. Или, может быть, наоборот. Лаванда, которая всё это время пряталась за стойкой, расслабилась. Диалог был мирным, Драко не угрожал, Гермиона не выглядела напуганной. Но палец Лаванды всё ещё висел над кнопкой вызова, но сообщение всё же было отправлено:  «Малфой в кофейне. Общается с Гермионой. Всё спокойно, но на всякий случай будь наготове». Гарри ответил через минуту: «Предупредил своих. Если что — отправляй патронуса. Я буду через две минуты». Лаванда убрала телефон, но не расслабилась до конца. Она слишком хорошо помнила, чем закончились прошлые визиты Малфоя. Разговор тем временем перетекал в бытовуху. Драко спросил о её квартире, о том, как она переносит лондонские пробки, о том, пьёт ли она только кофе или иногда позволяет себе что-то покрепче. Гермиона отвечала шутливо, непринуждённо, и чувствовала, как стена между ними постепенно рушится. Она не форсировала события. Она просто была собой — умной, остроумной, немного циничной. Той, кого Драко, возможно, мог бы уважать, если бы не их прошлое. — А у тебя какие планы? — спросила она, когда пауза затянулась. — Какие-то мероприятия? Встречи? — Обычная рутина, — пожал он плечами. — Работа, встречи, благотворительность. Астория хочет устроить что-то вроде детского праздника в мэноре, но это не скоро. — У Гарри и Джинни скоро годовщина свадьбы, — как бы невзначай заметила Гермиона, делая глоток кофе. — Они собираются отметить с близкими друзьями. Небольшой ужин, без пафоса. — Звучит хорошо, — Драко кивнул, не придав этому значения. — Ты знаешь, — Гермиона поставила чашку и посмотрела на него с той долей искренности, которую умела включать по заказу, — Поттеры были бы рады видеть вас с Асторией. Как жест доброй воли. Как знак того, что прошлое действительно осталось в прошлом. Драко замер. Его пальцы сжали чашку, потом разжались. — Ты серьёзно? — спросил он. — Абсолютно, — ответила Гермиона. — Гарри не держит зла. Джинни тоже. Они оба знают, что война закончилась. И что люди меняются. Драко молчал долго. Смотрел на неё, на свои руки, на остывший кофе в чашке. Потом кивнул. — Я подумаю, — сказал он. — И обсудим с Асторией. Если она не против... почему бы и нет? — Отлично, — Гермиона улыбнулась. — Дай знать. Он допил кофе, встал, поправил пальто. — Мне пора, — сказал он. — Спасибо за разговор. Ты... ты не такая, как я думал. — Я не такая, как все думают, — ответила Гермиона. — Приятного дня, Малфой. Он вышел. Дверь закрылась. Лаванда выдохнула так шумно, что задребезжали чашки. — Ты что творишь? — спросила она, выходя из-за стойки. — Ты пригласила Малфоя на годовщину Гарри? — Я пригласила их с Асторией, — поправила Гермиона. — Как жест доброй воли. — Гарри знает? — Пока нет. Но я ему скажу. Он поймёт. — Ты играешь с огнём, Грейнджер. — Я всегда играю с огнём, Лаванда. И пока не обожглась. Она взяла чашку, отпила остывший кофе и посмотрела в окно, где за углом скрылась фигура Драко Малфоя. План работал. Доверие росло. И скоро она доберётся до правды. Даже если для этого придётся приглашать врагов на праздники лучших друзей. Квартира встретила Гермиону тишиной и полумраком. Шторы были задёрнуты, за окнами уже давно светило солнце,свет которого не проходил сквозь плотную ткань, и только свет от экрана ноутбука разгонял тьму в гостиной. Она сбросила пальто на спинку стула, стянула туфли и рухнула на диван, чувствуя, как напряжение последних часов наконец начинает отпускать. Но расслабляться было рано. Самый сложный разговор ещё только предстоял. Она взяла телефон, нашла номер Гарри и нажала вызов. Гудки казались бесконечными. — Гермиона? — голос Гарри звучал встревоженно. — Что случилось? Лаванда написала, что Малфой был в кофейне. Ты в порядке? — В полном, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Но ты обещай, что дослушаешь до конца. — Ты меня пугаешь, — он помолчал. — Ладно, слушаю. Она рассказала всё. Не утаивая деталей, не смягчая углов. О том, как Драко пришёл в кофейню, как они говорили о Гарри, о Роне, о её работе. О том, как разговор перешёл на бытовые темы, как она, как бы невзначай, упомянула о годовщине. И в самом конце — о том, что пригласила Малфоев на их с Джинни праздник. На том конце провода повисла тишина. Такая густая, что Гермиона услышала, как бьётся её собственное сердце. — Ты что, блять, серьёзно? — голос Гарри был тихим, но в нём звенела ярость. — Ты пригласила Драко Малфоя на мою годовщину? В мой дом? К моей семье? — Гарри, послушай... — Нет, это ты послушай, — перебил он. — Этот человек стоял на башне с палочкой, нацеленной на Дамблдора. Его тётка пытала тебя. Его отец хотел убить меня. А ты приглашаешь его на семейный праздник? — Война закончилась, Гарри. — Для тебя — возможно. Для меня — нет. Я каждую ночь вижу во сне тех, кого мы потеряли. И Малфои — часть этих снов. Не та часть, которую я хочу видеть за праздничным столом. Гермиона молчала. Она знала, что Гарри будет зол. Знала, что он будет сопротивляться. Но она также знала, что это необходимо. Если она хочет добраться до правды, ей нужно быть ближе к Драко. А для этого нужно, чтобы Гарри играл по её правилам. — Вся ответственность лежит на мне, — сказала она тихо. — Если что-то пойдёт не так — я отвечу. Но, Гарри, я никогда не просила тебя о таком одолжении. Пожалуйста. Ради меня. Он молчал долго. Так долго, что Гермиона уже начала думать, что он бросил трубку. — Ты уверена? — спросил он наконец. — Что это того стоит? — Уверена, — ответила она. — Более чем. Гарри вздохнул — тяжело, обречённо. — Ладно, — сказал он. — Пусть приходят. Но если этот выродок хоть раз посмотрит в мою сторону не так, как надо, если Джинни будет некомфортно, если кто-то из гостей пожалуется — я вышвырну их лично. И тебя за компанию. — Договорились, — Гермиона улыбнулась, хотя он не мог этого видеть. — Спасибо, Гарри. Ты лучший. — Знаю, — буркнул он и положил трубку. Гермиона откинулась на диван, прижала телефон к груди и закрыла глаза. Гарри согласился. Это был риск, огромный риск, но он стоил того. Драко придёт. Астория придёт. И она будет наблюдать, слушать, запоминать. План работал. И теперь ей нужно было только одно — чтобы никто не сорвал его. Ни Гарри, ни Джинни, ни её собственная совесть. Она усмехнулась. Совесть? Она давно научилась её отключать. Особенно когда дело касалось Малфоев.