Лучший день.

Ответ от Малфоев пришёл на следующее утро. Короткое, деловое письмо от Астории, в котором говорилось, что они с Драко будут рады посетить годовщину свадьбы Гарри и Джинни Поттер. Никаких условий, никаких просьб, никаких «если». Только вежливое согласие и пара слов о том, что они ждут этого вечера. Гермиона прочитала письмо три раза. Потом отложила, встала, прошлась по комнате и снова перечитала. Они согласились. Драко Малфой, который ещё неделю назад смотрел на неё с ненавистью и подозрением, который врывался в кофейню с требованиями объяснений, который боялся её статей больше, чем самого тёмного заклинания, — этот Драко Малфой собирался прийти в дом Гарри Поттера. Как гость. Как почти друг. Она рассмеялась — громко, заливисто, с облегчением, которое копилось внутри неё годами. Потом выключила ноутбук, взяла телефон, включила маггловское радио. Из динамиков полилась старая джазовая мелодия, которую она любила ещё в школе, когда никто не видел. Жизнь налаживалась. План работал. И сегодня она могла позволить себе маленькую радость — приготовить завтрак самой, а не покупать его в кофейне под капризные взгляды Лаванды. Она кружилась по кухне в своём старом халате, наливая яйца на сковороду, переворачивая бекон, отрезая кусок свежего хлеба. Пахло кофе, жареным маслом и счастьем. Таким простым, таким забытым. Завтрак она съела на балконе, кутаясь в тёплый плед, и смотрела, как солнце пробивается сквозь серые тучи, разгоняя остатки ночной тьмы. В этом году осень была особенно отвратительной — дожди, ветер, холод, который проникал в кости. Но сегодня, кажется, погода решила сжалиться. Она оделась в любимый тёмно-синий костюм, собрала волосы в высокий хвост, нанесла лёгкий макияж — не тот, парадный, а повседневный, для себя. Сегодня она решила пройтись пешком до офиса. Дожди кончились, воздух был свежим, и хотелось вдохнуть его полной грудью, наслаждаясь каждым мгновением. Гермиона шла по мокрым тротуарам, перепрыгивая лужи, и улыбалась прохожим. Они смотрели на неё с удивлением — кто улыбается в такую погоду? — но ей было всё равно. Она чувствовала себя почти счастливой. Пританцовывая, она вошла в главный ход своего офисного здания, кивнула охраннику, который привык к её странностям, и направилась к лифту. И замерла. У стойки ресепшена стоял Тео. Он был напряжён, взволнован, его пальцы нервно крутили край пиджака, а взгляд метался по сторонам, будто он искал кого-то. Или боялся, что кто-то найдёт его. Гермиона юркнула за стену раньше, чем он успел её заметить. Сердце колотилось где-то в горле. Тео здесь? Зачем? Что ему нужно? Она быстро скользнула в лифт, нажала кнопку своего этажа и выдохнула, только когда двери закрылись. В кабинете она снова включила музыку — громче, чем обычно, чтобы заглушить тревогу. Кружилась по комнате, подпевая, размахивая руками, и думала о том, как глупо было прятаться. Тео — не враг. Тео — друг Драко, но не её враг. Он не причинит ей вреда, по крайней мере, физически. И если он здесь, значит, есть какая-то причина. Она не заметила, как дверь открылась. Не заметила, как Тео вошёл, как закрыл за собой дверь, как прислонился к стене, скрестив руки на груди. Она продолжала танцевать, пока не почувствовала на себе чей-то взгляд. — Ты всегда так встречаешь гостей? — спросил Тео, и в его голосе звучала плохо скрываемая усмешка. Гермиона замерла. Поправила халат — нет, она была в костюме, слава Мерлину. Пригладила волосы, выключила музыку. — Ты не гость, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты проник в мой кабинет без стука. — Дверь была открыта, — он наконец улыбнулся — той самой тёплой, почти дружеской улыбкой, которая делала его похожим не на слизеринского аристократа, а на обычного парня, который просто хочет поговорить. — Что тебе нужно? — спросила Гермиона, садясь в кресло и указывая ему на стул напротив. Тео сел. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. — Драко рассказал мне о вашем разговоре, — сказал он. — В кофейне. О том, что ты извинилась. О том, что вы договорились начать с чистого листа. Гермиона кивнула, не показывая удивления. — И? — И я хочу извиниться за своё поведение, — он наклонился вперёд, понижая голос. — Я был груб, насторожен, возможно, даже агрессивен. Но, надеюсь, ты понимаешь почему. — Понимаю, — ответила она. — Ты защищал друга. — Не только. Я защищал и себя. Та анонимная статья... она была о нас с Блейзом. Мы думали, что это ты. — Это была не я, — повторила Гермиона. — Теперь мы знаем, — Тео вздохнул. — Драко объяснил. Но осадок остался. Я хочу исправить это. Он замолчал, потом достал из кармана визитку. — Сегодня вечером, в баре, который я обожаю. Не на Косой аллее — в маггловском Лондоне. Просто выпьем, поговорим, без журналистики. Без обязательств. Как... как люди, которые хотят понять друг друга. Гермиона взяла визитку. Название, адрес, время. — Ты приглашаешь меня на свидание? — спросила она с лёгкой насмешкой. — Я приглашаю тебя на разговор, — поправил Тео, улыбаясь. — За дружеским бокалом вина. — Хорошо, — она спрятала визитку в карман пиджака. — Я приду. Тео встал, кивнул и направился к выходу. У двери он обернулся. — И, Грейнджер... ты неплохо танцуешь. Но в следующий раз включай музыку тише. А то весь офис будет знать, что ты отплясываешь джаз под утро. Он вышел, и его смех ещё долго звучал в коридоре. Гермиона осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь, на визитку,которая торчала из кармана, и улыбалась — широко, как Чеширский кот. План работал. Драко поверил, Тео поверил, Блейз, кажется, тоже начал смягчаться. Она приближалась к цели. Ещё немного — и правда будет в её руках. Она включила музыку снова. И закружилась в танце. После работы Гермиона забежала домой, чтобы переодеться. Она не хотела выглядеть слишком официально — не для бара, не для Тео, который уже видел её в строгих костюмах и деловых блузах. Сегодня хотелось чего-то другого. Более свободного. Более... себя. Чёрные тонкие колготки, кожаные шорты, которые она носила редко — слишком смело для её статуса, но иногда можно было позволить. Белая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, чтобы было видно тонкую серебряную цепочку. Сверху — чёрное пальто, почти до колен, которое делало её фигуру стройнее, а образ — загадочнее. На ноги — высокие сапоги, чуть ниже колена, на небольшом каблуке, чтобы удобно было танцевать. Она посмотрела в зеркало, поправила волосы, оставив их распущенными. Идеально. Не броско, но со вкусом. Не вызывающе, но заметно. Она выпорхнула из квартиры на крыльях счастья и приближающейся победы. Внутри всё пело — от осознания того, что план работает, что Драко клюнул, что Тео сам пришёл к ней, что её стратегия приносит плоды. Она была близка. Очень близка. На улице она бросила взгляд на свою белую иномарку, припаркованную у тротуара, и вздохнула. Красивая машина, любимая, но сегодня она снова не сможет сесть за руль. Вечер обещал быть долгим, с выпивкой, и она не хотела рисковать. Такси — надёжнее. Она вызвала машину через приложение и через десять минут уже стояла у бара, который указал Тео в визитке. Место было маггловским — уютный полуподвал с приглушённым светом, кожаными диванами и запахом дорогого виски. Тео ждал её у входа. Он был в тёмно-синем костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Увидев такси, он распахнул дверцу и галантно подал ей руку, помогая выйти. — Мисс Грейнджер, — сказал он с лёгким поклоном. — Мистер Нотт, — ответила она, пряча улыбку. Он провёл её внутрь, мимо барной стойки, мимо небольших столиков, к самому дальнему углу, где их никто не мог услышать. Там уже был накрыт стол — белая скатерть, две свечи, бокалы для вина и тарелки с закусками. — Ты подготовился, — заметила Гермиона, садясь на мягкий диван. — Я люблю, когда всё красиво, — ответил Тео, занимая место напротив. Он заказал вино — дорогое красное, с выдержкой, которое она пила только на больших мероприятиях. Закуски — сырная тарелка, оливки, прошутто. Всё просто, но изысканно. — Сегодня я плачу, — сказал Тео, когда официант принёс вино. — И такси до твоего дома тоже. — Ты меня балуешь, — усмехнулась Гермиона. — Ты это заслужила. За то, что выслушала, за то, что не осудила. За то, что дала шанс. Они чокнулись. Вино было тёплым, бархатным, с нотками вишни и дуба. Беседа шла на удивление легко. Они вспоминали школу — не войну, не сражения, а глупые детские обиды, смешные истории с уроков, странные выходки профессоров. Тео рассказывал о том, как они с Блейзом подшучивали над Пэнси, а та обижалась и не разговаривала с ними по три дня. Гермиона — о том, как Джинни подкладывала в тарелки Гарри брокколи, которую тот ненавидел. — А помнишь, как ты на третьем курсе врезала Драко на любезности? — спросил Тео, смеясь. — Помню, — Гермиона тоже рассмеялась. — Он тогда так обиделся, что не разговаривал со мной целую неделю. — Он был влюблён в тебя, — сказал Тео, и его голос стал серьёзным. Гермиона замерла на секунду, но тут же рассмеялась, отмахиваясь. — Не говори ерунды. — Правда, — Тео пожал плечами. — Он просто не умел показывать это правильно. Никто из нас не умел. Они замолчали. Потом Тео предложил потанцевать. Гермиона не отказалась. На небольшой танцпол вышли и другие посетители — парочки, компании друзей, кто-то просто отдыхал после работы. Музыка была приятной — не слишком громкой, не слишком медленной. Они танцевали, не касаясь друг друга, просто двигаясь в ритме, улыбаясь и наслаждаясь моментом. Потом снова сели за стол, допили вино и заказали ещё. — Знаешь, — сказал Тео, когда бутылка опустела наполовину, — я рад, что ты согласилась. Сегодняшний вечер... он помог мне понять, что ты не враг. — Я и не была врагом, — ответила Гермиона. — Я просто хотела правду. — И ты её получишь, — пообещал Тео. — Может быть, не сразу. Но когда-нибудь. Он оплатил счёт, вызвал такси и проводил её до машины. У открытой дверцы он снова подал ей руку, помогая сесть. — Спасибо за вечер, — сказала она. — Тебе спасибо, — ответил он. — Надеюсь, мы повторим. Такси отъехало. Гермиона смотрела в окно на ночной Лондон, на огни витрин, на редких прохожих, и улыбалась. Всё шло по плану. Тео был на её стороне. Или, по крайней мере, перестал быть врагом. Она была близка к цели. Очень близка. И она не собиралась останавливаться. Утро встретило Гермиону тяжёлой головой и сухостью во рту. Вчерашнее вино, которое казалось таким бархатным и лёгким, теперь напоминало о себе глухой пульсацией в висках. Она лежала в кровати, уставившись в потолок, и пыталась вспомнить, во сколько они закончили — после второго танца, после третьей бутылки, после того, как Тео рассказал анекдот, над которым она смеялась до слёз. Было поздно. Очень поздно. И сейчас организм требовал расплаты. Она села, потерла глаза, попыталась встать — и в этот момент в дверь постучали. Три резких удара, без паузы, без приветствия. Гермиона замерла. Кого чёрт принёс в такую рань? Она взглянула на часы — половина десятого. Для выходных — рано. Для будней — уже почти обед. — Иду, — крикнула она, натягивая халат и пытаясь привести волосы в порядок. На пороге стоял Блейз. Он был в чёрном пальто, с каплями дождя на плечах — снова моросило, как будто Лондон решил, что одного сухого дня в неделю достаточно. В руках он держал огромный букет роз. Красных, алых, с длинными стеблями и каплями воды на лепестках. Букет был таким большим, что почти закрывал его лицо. — Ты? — выдохнула Гермиона, не скрывая удивления. — Я, — ответил Блейз, и в его голосе не было обычной жесткости. — Пустишь? Она отступила, пропуская его внутрь. Блейз вошёл, огляделся — в прошлый раз он не успел оглядеть все как следует, и теперь с любопытством изучал пространство. Книжные полки, плюшевый диван, пуфик у окна, несколько фотографий на стенах. Маленькая, но уютная берлога, которую Гермиона называла домом. — Проходи на кухню, — сказала она, зевая. — Кофе будешь? — Буду. Она сварила кофе — обычный, чёрный, крепкий, такой, который мог поставить на ноги даже мертвого. Блейз сел на табурет у маленького столика, положил букет на свободное место. Розы пахли сладко, почти приторно, и этот запах смешивался с ароматом свежесваренного кофе, создавая странную, но не неприятную атмосферу. — Это мне? — спросила Гермиона, кивая на цветы. — Тебе, — ответил Блейз. — Я не умею извиняться словами. Поэтому... розы. — Ты мог бы просто сказать «прости». — Я мог бы, — он сделал глоток кофе, поморщился — слишком горячий. — Но слова забываются. А цветы... цветы остаются. Гермиона села напротив, обхватила кружку руками. — За что ты извиняешься? — спросила она. — За всё, — Блейз посмотрел ей прямо в глаза. — За то, что угрожал. За то, что предлагал деньги. За то, что сомневался в тебе. Ты не заслужила такого отношения. — Не заслужила, — согласилась она. — Но я понимаю, почему ты так поступил. Ты защищал друга. — Это не оправдание. — Это объяснение. И я его принимаю. Блейз вздохнул, откинулся на спинку стула. — Я всё ещё сомневаюсь, — сказал он, и в его голосе звучала усталость. — Не в том, что ты искренна. В том, что этот конфликт можно уладить. Слишком много всего было. — Было, — кивнула Гермиона. — Но это было давно. В другой жизни. — Ты правда так думаешь? — Я хочу так думать, — ответила она. — Я устала враждовать. Устала копать под людей, которые, возможно, заслуживают шанса. — Драко не заслуживает, — твёрдо сказал Блейз. — Почему? — Потому что он... — Блейз замолчал, подбирая слова. — Он не тот, кем кажется. Он сложный. Ошибается. Но он старается быть лучше. Каждый день. И я не хочу, чтобы твои статьи разрушили то, что он строил годами. — Мои статьи не разрушают, — сказала Гермиона. — Они показывают правду. Если человеку нечего скрывать, ему нечего бояться. Блейз смотрел на неё долго, пристально. Потом кивнул. — Надеюсь, ты права, — сказал он. — Я хочу, чтобы этот конфликт был улажен. Для всех нас. Они допили кофе, поговорили ещё о пустяках — о погоде, о работе, о том, как Тео вчера вернулся домой навеселе и уснул в прихожей, не дойдя до спальни. Гермиона смеялась, представляя эту картину, и чувствовала, как напряжение между ними тает. Когда Блейз ушёл, она осталась сидеть на кухне, глядя на букет роз. Красные, алые, как кровь. Как её платье на том вечере. Как её решимость идти до конца. Она взяла телефон, набрала сообщение Джинни:  «Блейз был у меня. Приносил извинения. И розы. Кажется, план работает». Ответ пришёл через минуту:  «Осторожнее, Грейнджер. Они не такие простые, как кажутся». Гермиона усмехнулась, отложила телефон. Она знала, что они не простые. Но она тоже была не простой. И эта игра только начиналась.