На память.

Гермиона проснулась в хорошем настроении. Этой ночью, проведённой в машине, в его объятиях, на пустынной парковке, под его шёпот, хватило, чтобы растопить лёд, который сковал её сердце за эти две недели. Она потянулась, чувствуя, как тело ещё помнит его прикосновения, улыбнулась своим мыслям и встала с кровати. В квартире было тепло и уютно. За окном падал снег — крупные белые хлопья, которые медленно укутывали Лондон в тишину. Гермиона включила на фоне старый фильм — что-то романтичное, чёрно-белое, с актёрами, которых она не знала, но чьи голоса создавали приятный, ненавязчивый шум. Она не собиралась смотреть — просто хотела, чтобы в доме звучал чей-то голос, пока она будет готовить завтрак. На кухне она надела фартук поверх пижамы, достала творог, муку, яйца. Решила приготовить сырники — те самые, которые когда-то делала её бабушка. Мягкие, нежные, с золотистой корочкой, они пахли детством и домом. Она замесила тесто, разогрела сковороду, и вскоре запах выпечки заполнил кухню, смешиваясь с ароматом свежесваренного кофе. Телефон пиликнул. Короткое сообщение от Драко: «В пять заеду». Всего три слова, но они заставили её сердце биться быстрее. Она улыбнулась, отложила телефон и принялась выкладывать сырники на тарелку. Она ела медленно, смакуя каждый кусочек, запивая горячим кофе. Сырники получились идеальными — такими, какими она хотела их видеть. За окном продолжал падать снег, укутывая город в белое одеяло. На душе было тепло и спокойно. Она не думала о будущем, не думала об Астории, не думала о том, что он уйдёт к жене, а она останется одна. Сегодня она была просто счастливой женщиной, которая ждёт своего мужчину. Гермиона вымыла посуду, убрала кухню, приняла душ. Выбрала платье — тёплое, вязаное, цвета охры — и распустила волосы, оставив их мягкими волнами падать на плечи. Макияж — лёгкий, почти незаметный, только подчеркивающий её природную красоту. Она смотрела в зеркало и улыбалась. В отражении на неё смотрела женщина, которая не боялась любить. Даже если это было неправильно. Даже если это было больно. Даже если завтра он снова исчезнет. В четыре часа она уже была готова. Села на диван, включила тот самый фильм, который шёл фоном утром, и стала ждать. Снег всё падал, и в квартире было так уютно, что не хотелось шевелиться. Она смотрела на экран, но не видела его — в мыслях она была уже там, с ним, в его машине, в его объятиях. В пять часов раздался звонок в дверь. Гермиона подошла, открыла — и он стоял на пороге, весь в снегу, с улыбкой, от которой у неё замирало сердце. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила она. Она впустила его, и дверь закрылась за ними, оставляя снег и город снаружи. Внутри было только их тепло, их надежда, их вера в то, что всё будет хорошо. Хотя бы сегодня. Хотя бы на этот вечер. Драко сказал, что заказал им столик в ресторане. Гермиона обрадовалась, как девчонка, и нежно поцеловала его в щёку. Этот простой жест — такой естественный, такой домашний — заставил его улыбнуться и на секунду зажмуриться, будто он хотел запомнить это мгновение навсегда. — Ты только не переодевайся, — сказал он, оглядывая её вязаное платье цвета охры. — Ты прекрасна. — Ты просто хочешь поесть, — поддразнила она, накидывая бежевое пальто. — И это тоже. Она взяла небольшую сумку — ту, в которую помещался только телефон и помада, — и они вышли из квартиры. Снег всё ещё падал, мягкий и пушистый, покрывая тротуары и крыши машин белым одеялом. Драко придержал дверь, пропуская её вперёд, и она почувствовала себя почти как в кино — той самой героиней, которую ведут на свидание. В машине он снова положил руку на её колено — привычный жест, от которого у неё каждый раз замирало сердце. Гермиона достала телефон и сделала снимок. Без лица, только его рука на её колене — длинные пальцы, тёмные брюки, светлая ткань её платья. — Зачем? — спросил Драко, покосившись на экран. — На память, — ответила она, пряча телефон в сумку. Он ничего не сказал, только сжал её колено чуть сильнее и улыбнулся. Ресторан встретил их приятной музыкой — живой джаз, тихий и ненавязчивый. Улыбчивый официант провёл их к столику в углу, подальше от входа, где было тихо и уютно. На столе уже стоял чайник с чёрным чаем, две кружки и меню в кожаных обложках. — Ты не против, если я закажу? — спросил Драко, когда они уселись. — Не против, — ответила Гермиона, беря в руки кружку. Она снова достала телефон. На этот раз сфотографировала его — только Драко, сидящего напротив, и свою женскую руку, сжимающую кружку чая. Он смотрел в меню, не замечая, и на снимке получился таким спокойным, таким домашним — не тем Драко Малфоем с обложек газет, а просто мужчиной, который заказал ужин для своей женщины. — Ты сегодня много фотографируешь, — заметил он, поднимая глаза. — Это важно, — сказала она, откладывая телефон. — Когда-нибудь я буду смотреть на эти снимки и вспоминать, каким счастливым ты был. — Я счастлив, когда ты рядом, — ответил он. — Это не нуждается в доказательствах. Она улыбнулась, сжала его руку поверх стола, и они затихли, глядя друг на друга. Снег падал за окном, музыка играла, официанты сновали между столиками, и этот вечер казался бесконечным. Идеальным. Слишком идеальным, чтобы быть правдой. Но Гермиона не думала о завтрашнем дне. Она просто наслаждалась сейчас. Его взглядом, его улыбкой, его рукой, которая гладила её пальцы. — Спасибо, — сказала она неожиданно. — За что? — За этот вечер. За то, что ты здесь. За то, что не забыл. — Я не мог забыть, — он поднёс её руку к губам, поцеловал костяшки. — Даже если бы захотел. Она заказала пасту с морепродуктами, он — стейк. Ели не торопясь, говорили о пустяках — о погоде, о снеге, о том, какой фильм посмотреть вечером. И в этой простоте, в этой обыденности было что-то такое важное, что Гермиона боялась спугнуть. Будто они играли в семью — в ту, которой у них никогда не будет. Но сегодня — сегодня они могли притворяться. И это было лучше, чем любая правда. После ужина Драко вышел на минуту из-за стола, отошёл к окну и набрал номер Астории. Гермиона не слышала, что он говорил — только видела его профиль, спину, чуть напряжённую, и то, как он закатил глаза, когда жена что-то ответила. Потом он кивнул, коротко бросил «да, конечно» и убрал телефон. — Всё в порядке? — спросила Гермиона, когда он вернулся. — В полном, — он взял её за руку. — Я сказал, что останусь у Блейза. Не хочу, чтобы ты волновалась. — Я не волнуюсь, — ответила она. — Просто... не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — У меня всегда есть проблемы, — усмехнулся он. — Но сегодня я хочу думать только о тебе. Он помог ей надеть пальто — подержал ткань, поправил воротник, будто они были женаты уже много лет. Гермиона улыбнулась этому жесту, поймала себя на мысли, что привыкает к нему. К его заботе, к его рукам, к его присутствию. Это было опасно. Но она не могла остановиться. Они вышли из ресторана, и ночной Лондон встретил их свежим ветром и тишиной. Драко открыл дверь машины, подождал, пока она устроится, и только потом сел за руль. — Куда поедем? — спросил он, заводя двигатель. — Просто покатай меня, — ответила она. — По городу. Без цели. Он кивнул и вырулил на пустынную улицу. Они катались около часа. Гермиона смотрела на огни витрин, на прохожих, которые спешили по своим делам, на снег, который продолжал падать, укутывая Лондон в белую тишину. Она снова достала телефон и сделала несколько фотографий — без своего лица, только намёки. Его рука на рычаге переключения передач. Её пальцы на подлокотнике. Два кофе на панели. Дорожный знак, освещённый фонарём. Ей хотелось запомнить этот вечер. Каждую деталь. Каждую секунду. Драко косился на неё, но ничего не говорил. Кажется, он привыкал к этому — к её фотографиям, к её желанию сохранить моменты, которые нельзя вернуть. Или просто не хотел спорить. Сегодня он был согласен на всё. Перед тем как вернуться в квартиру, они заехали в круглосуточный магазин. Драко купил попкорн — большой, солёный, как в кинотеатрах — и две плитки шоколада: молочный для неё, горький для себя. Гермиона взяла ещё бутылку красного вина — для настроения. — Ты планируешь меня напоить? — спросил он, расплачиваясь на кассе. — Я планирую сделать этот вечер незабываемым, — ответила она, забирая пакет. В квартире было тепло и уютно. Гермиона скинула пальто, прошла на кухню,положила шоколад в холодильник. Драко включил телевизор, нашёл какой-то старый фильм — чёрно-белый, с актёрами, которых никто из них не знал. — Идёт? — спросил он, когда она вернулась в гостиную с двумя бокалами. — Идёт, — она села рядом, положила голову ему на плечо. Они открыли вино, насыпали попкорн в миску, укрылись пледом. Фильм шёл своим чередом, но никто из них не смотрел. Они говорили — о пустяках, о прошлом, о будущем, о котором не знали, будет ли оно у них. Драко рассказывал о своём детстве, о том, как боялся отца, как скучал по матери, как мечтал сбежать из этого золотого дворца, но не знал куда. Гермиона слушала, иногда задавала вопросы, иногда просто молчала, чувствуя, как его голос успокаивает её. — Ты когда-нибудь жалел, что встретил меня? — спросила она, когда фильм закончился. — Никогда, — ответил он, не задумываясь. — Я жалею только о том, что мы не встретились раньше. — Раньше я ненавидела тебя, — напомнила она. — А я притворялся, что ненавижу тебя, — он поцеловал её в макушку. — Мы оба были дураками. Они сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и за окном всё так же падал снег. Гермиона знала, что завтра он уйдёт. Что вернётся к жене, к своим обязанностям, к той жизни, из которой не мог вырваться. Но сегодня — сегодня он был её. И этого было достаточно. Хотя бы на эту ночь. Хотя бы до рассвета. Хотя бы пока в бокалах оставалось вино, а на губах — его поцелуи. Фильм давно закончился, на экране телевизора мелькала бесконечная реклама, которую никто не смотрел. Вино было допито, попкорн съеден, шоколад таял во рту, оставляя после себя сладкое послевкусие. Гермиона чувствовала, как тяжелеют веки, но не хотела засыпать — слишком ценным был этот вечер, слишком хрупким. Драко уснул первым. Его голова соскользнула с подушки дивана и уткнулась носом в её плечо. Он дышал ровно, глубоко, и его ресницы дрожали во сне, будто ему что-то снилось. Хорошее или плохое — она не знала. Но надеялась, что хорошее. Гермиона улыбнулась. Осторожно, чтобы не разбудить, взяла телефон. Навела камеру. На снимок попали только его лицо — спокойное, расслабленное, без масок и напряжения, прядь её волос, её плечо. Без её лица. Без имён. Без доказательств. Только намёки. Только память, которую она сохраняла для себя. Щёлкнул затвор. Драко не проснулся. Гермиона посмотрела на получившееся фото — он выглядел таким молодым, таким беззащитным, таким её. Ей хотелось верить, что это правда. Что он действительно её. Но реальность была жестокой, и она это знала. Она отложила телефон, прижалась щекой к его макушке и закрыла глаза. За окном всё ещё падал снег. В квартире было тепло и уютно, и ей казалось, что время остановилось. Не было завтрашнего дня, не было Астории, не было ребёнка, не было обещаний, которые он не мог сдержать. Только он и она. Только этот вечер. Только этот сон, который когда-нибудь закончится. Но сейчас — сейчас она просто дышала в такт его дыханию и чувствовала себя почти счастливой. Почти. — Спокойной ночи, — прошептала она в его волосы. Он не ответил. Но его рука, лежащая на её талии, сжалась чуть сильнее, будто он слышал. Или просто чувствовал. Гермиона улыбнулась и провалилась в сон, где не было боли, сомнений и расставаний. Только он. И она. И бесконечный снег за окном. Гермиона проснулась в своей постели. Она не помнила, как они оказались здесь — видимо, Драко проснулся среди ночи и перенёс её с дивана, не желая, чтобы она спала в неудобной позе. Он лежал к ней спиной, укутанный одеялом по пояс, и его дыхание было ровным, спокойным. На нём не было футболки — только голая спина, бледная в свете утра, и следы её ногтей. Тот вечер оставил свои отметины: красные полосы на его лопатках, на бёдрах, на плечах — там, где она впивалась в него, не в силах сдержать себя. Гермиона смотрела на эти следы, и внутри неё разливалось тепло. Не только от воспоминаний — от того, что он был здесь. Рядом. Не ушёл ночью, не исчез до рассвета, как делал раньше. Остался. Спал в её постели, в её квартире, в её жизни. Она осторожно взяла телефон. Навела камеру. Сделала снимок: его спина, изрезанная её ногтями, и её рука, лежащая рядом на подушке. Без лиц. Без имён. Только намёки, только доказательства того, что эта ночь была. Что этот мужчина принадлежал ей. Хотя бы на время. Драко не проснулся. Она отложила телефон, придвинулась ближе, прижалась грудью к его спине, обвила рукой его талию. Он вздохнул во сне — глубже, спокойнее — и его рука накрыла её ладонь, прижимая к себе. Она закрыла глаза, чувствуя тепло его тела, его дыхание, его присутствие. И в этот момент ей казалось, что всё остальное не имеет значения. Только он. Только сейчас. Только это утро, когда снег за окном всё ещё падал, а в комнате было так уютно, что не хотелось шевелиться. — Не уходи, — прошептала она, зная, что он не слышит. — Не уйду, — ответил он хриплым со сна голосом, и она вздрогнула от неожиданности. — Ты не спишь? — Теперь нет, — он повернулся к ней, сонный, с растрёпанными волосами и следами подушек на щеке. — Ты слишком громко думаешь. — Прости, — она улыбнулась. — Не извиняйся, — он провёл пальцами по её щеке, по губам, по подбородку. — Это приятно. Просыпаться с тобой. — Мне тоже приятно, — ответила она. Он поцеловал её — нежно, медленно, будто они никуда не спешили. И они не спешили. Времени было много. Весь день впереди. Только он и она. И снег за окном. И эта тишина, которую никто не нарушал.