Тот, кто ошибся заклинанием.

Новая жизнь Фёдора. Фёдор не хотел переезжать. Старый дом был пыльным, но родным. В нём пахло бабушкиными пирогами и старыми книгами. Но родители решили, что пора начать новую жизнь. Новый район, новый дом, новые соседи. Фёдор не спорил — спорить с отцом было бесполезно. Они въехали через неделю. Дом оказался больше, чем казался на фотографиях: три этажа, мансарда, подвал и чердак, который тянул на отдельную квартиру. Фёдор выбрал комнату на втором этаже — с окном на сад и треснувшей рамой, которую он пообещал себе починить завтра. Вещи разобрали за день. На второй день Фёдор полез на чердак. Там было темно, пахло пылью и временем. Он включил фонарик на телефоне и начал перебирать старьё: сломанный стул, коробка с ёлочными игрушками, стопка журналов восьмидесятых, чемодан без ручки. И в самом углу — маленький деревянный ящик. Он был закрыт на щеколду, но щеколда поддалась сразу, будто ждала. Внутри лежали карты. Не обычные — не те, которыми играют в покер или дурака. Они были тяжёлыми, с бархатной поверхностью, на каждой — странный символ. Фёдор перебирал их, считал: девять штук. Восемь с рисунками и одна — красная, с улыбкой. Карты пахли чем-то сладковатым, странным, но не противным. Под картами лежал листок бумаги — старый, пожелтевший, с выцветшими чернилами. Фёдор развернул его. Текст был написан от руки, крупными буквами, с завитушками. «Призыв клонов: Возьми карты в руки. Сосредоточься. Прочитай вслух: „Карты древние, отворитесь, Тени светом обернитесь, Кто во тьме — явитесь мне, По моей, не по чужой стране“» Фёдор перечитал несколько раз. Звучало как бред. Но дом был старым, вещи странными, и он всегда хотел верить в магию — хотя бы чуть-чуть. — Что с тобой сделаешь, — сказал он пустому чердаку. Он взял карты в руки, сосредоточился. И прочитал. Но он ошибся в одной букве. Вместо «явитесь мне» он сказал «явитесь нам». Вместо «по моей стране» — «по нашей стране». Маленькая ошибка, случайная, на которую он даже не обратил внимания. Но магия ошибок не прощает. Пол под его ногами исчез. Комната закружилась, и Фёдор провалился в темноту. Тьма, которая стала вечностью. Он пришёл в себя на холодном полу. Поднял голову. Перед ним, на коленях, сидел парень. Высокий, худой, с длинными салатовыми волосами, которые падали на плечи и мерцали в тусклом свете. Его глаза были красными — не больными, не воспалёнными, а глубокими, как рубины. — Привет! — сказал парень, улыбнувшись. — Я Красный Джокер! И… Он не договорил. Рядом, на полу, появилась вторая фигура. Меньше, с короткими кудрявыми зелёными волосами. Он лежал на боку, сжавшись в комок, и когда открыл глаза, Фёдор вздрогнул. Белые. Совсем белые — без зрачков, без радужки, без света. Как два битых яйца. — Извините, что прерываю тебя, — сказал парень, садясь и обводя вокруг себя руками, — но у меня вопрос. — Какой? — спросил Джокер, всё ещё улыбаясь. — КАКОГО ХРЕНА Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ?! Голос сорвался на крик. Джокер перестал улыбаться. Он посмотрел на парня, потом на Фёдора, потом снова на парня. — Вару… — тихо сказал Джокер. — Ты… ты не видишь? — А что, должен? — огрызнулся парень — Вару. — Ты, блин, проверь: я похож на того, кто видит? — Ты смотришь прямо на меня. — Потому что я тебя слышу, придурок! Уши у меня есть! — Вару отвернулся (не туда, куда нужно — в сторону пустой стены). — И не надо на меня так смотреть, я не знаю, куда ты там смотришь, но прекрати! — Вару, успокойся… — Я УСПОКОЮСЬ, КОГДА ПОЙМУ, ГДЕ Я, КТО ВОКРУГ И ПОЧЕМУ У МЕНЯ ГЛАЗА БЕЛЫЕ?! Джокер вздохнул. Он посмотрел на Фёдора, и его взгляд стал холодным. Ледяным. — Ты. — Он шагнул к Фёдору, возвышаясь над ним. — Новый создатель. Это ты их призвал. Ты ошибся в заклинании. Ты лишил зрения пятого клона. — Я… — Фёдор попятился. — Я не хотел. Я просто прочитал то, что там было написано. — Ты прочитал не то, — отрезал Джокер. — И теперь он слепой. Возможно, навсегда. — Эй! — крикнул Вару с пола. — Я тут, между прочим! И я не игрушка, чтобы обсуждать меня за моей спиной! Пятый, да? Пятый… А ты, — он повернул голову к Джокеру (почти правильно, но всё равно мимо). — Ты меня братом называл? Во тьме? — Да, — тихо ответил Джокер. — Ну блин… А я хоть на тебя смотрю? Сейчас? Джокер взял его за плечи, развернул чуть-чуть вправо. — Теперь да. Я перед тобой. — Ясненько. — Вару скрестил руки на груди. — Ну, хоть голос знакомый. А то пришёл бы какой-нибудь чужой — я бы его на месте убил. Не зная, куда бить, но убил бы. Фёдор сидел на полу, сжимая в руках карты, и чувствовал себя последним идиотом. Он хотел помочь. Хотел сделать что-то хорошее. А вместо этого ослепил парня. — Извини, — сказал он. — Извинения приняты, — буркнул Вару. — Но это не значит, что я не злюсь. — Вару, — Джокер присел перед ним на корточки. — Ты помнишь что-нибудь? Про клонов? Про мир? — Помню имена, — ответил Вару. — Помню, что я пятый. Помню, что ты — Джокер. И что ты белый? Или красный? Я не помню цветов. — Красный. — Ну, красно-белый, какая разница. А клоны… я помню, как они называются, но как выглядят — нет. И не знаю, вспомню ли. — Он замолчал. Помолчал. Потом спросил тише: — Джо… а ты можешь мне их описать? — Конечно, — мягко ответил Джокер. — Потом. — Вару встал — неуклюже, шатаясь, выставив руки вперёд. — Сначала… я должен понять, где я. Как здесь ходить. Не разбиться в дребезги. Он сделал шаг. И споткнулся о собственную ногу. — Сука! Второй шаг — он нащупал стену, но стена оказалась дверным проёмом, и Вару провалился в пустоту, упал на пол, ударился плечом. — БЛЯТЬ! Джокер подскочил к нему. — Не трогай, — прошипел Вару, отмахиваясь. — Я сам. Я должен сам привыкнуть. К тьме. К тому, что я в ней застрял. Навсегда. Он поднялся, пошатываясь, выставил руку вперёд и начал двигаться — медленно, неуклюже, на ощупь. Он натыкался на углы, задевал косяки, ругался, но не останавливался. — …твою мать, этот дом слишком большой… ну и хрен с ним… я привыкну… я привыкал уже… там… во тьме… привыкну и здесь… Сука, стена! Он ударился лбом о дверь. Отшатнулся, потёр ушибленное место. — Всё, хватит, — сказал Джокер, беря его за руку. — Позволь помочь. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Вару. — Но только чтобы ты меня водил. Не тащил. Я сам иду. Ты — только поворачиваешь. — Договорились. Джокер взял его под локоть, развернул в другую сторону. Вару сделал шаг, потом ещё. Уже увереннее. — А ты, Недосоздатель, — сказал Вару, поворачивая голову (на этот раз — точно в сторону Фёдора). — Ты как? — Я… нормально, — ответил Фёдор. — Вот и сиди тихо. И слушай. Он сделал ещё несколько шагов. Джокер вёл его по комнате, описывал обстановку: «Стул слева, обойдёшь», «Порог, подними ногу», «Стена закончилась, поворот». Вару слушал, запоминал, двигался. Через полчаса он смог пройти от двери до окна без подсказок. Но оступился на обратном пути, чуть не упал, выругался. — Бля… ничего… я справлюсь… — Я знаю, — сказал Джокер. — Ты сильный. — Не подлизывайся. — Я не подлизываюсь. Вару остановился, прислонился к стене. По его лицу текли слёзы. Белые глаза блестели. — Джо… я не хочу, чтобы они меня видели таким. — Кто? — Клоны. Остальные. Я не хочу, чтобы они знали, что я слепой. Пусть думают, что я просто… странный. — Хорошо, — сказал Джокер. — Я никому не скажу. — И ты, Недосоздатель! — крикнул Вару в сторону, где, по его расчётам, сидел Фёдор. — Молчок. Пока я не привыкну. И пока не адаптируюсь. В доме. Чтобы меня не спалили. — Я понял, — ответил Фёдор. — И ещё! — Вару повернулся к лампе (потому что услышал, как она гудит). — ПОКА Я НЕ ПРИВЫКНУ — НИКОГО НЕ ПРИЗЫВАЙ! НИ ОДНОГО КЛОНА! НИКОГО! ВЫ ПОНЯЛИ?! Джокер подошёл к лампе, выключил её — гудение прекратилось. — Вару, ты кричишь на лампу. — А ЧТО МНЕ ЕЩЁ ДЕЛАТЬ?! Я НЕ ЗНАЮ, КАК ВЫГЛЯДИТЕ ВЫ ОБА! Я НЕ ЗНАЮ, КАК ВЫГЛЯДИТ ЭТОТ ГРЁБАНЫЙ ДОМ! Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ, ДЖО! НИ-ЧЕ-ГО! — Знаю, — тихо сказал Джокер. Он подошёл, обнял Вару, прижал к себе. — Знаю. Прости. Я не уберёг. — Ты не виноват, — в голосе Вару дрожали слёзы, но он сдерживался. — Виноват этот… Недосоздатель. Но он не знал. Наверное. Так что… не будем его убивать. Пока. — Спасибо за доверие, — сухо сказал Фёдор. — Не за что. — Вару вытер лицо рукавом. — Ладно. Хватит нытья. Я пойду дальше. Исследую этот чёртов дом. А ты, Джо, стой на месте. Я должен сам. Только говори, где стены. — Хорошо. Вару сделал шаг. Второй. Третий. Он шёл по коридору, нащупывая стену руками. Иногда он спотыкался. Иногда ругался. Иногда останавливался, прислушивался. И снова шёл. Фёдор смотрел на него и не знал, что чувствовать. Вину? Стыд? Восхищение? Наверное, всё сразу. Джокер стоял в коридоре, скрестив руки на груди, и следил за каждым шагом Вару. Его красные глаза светились в темноте. — Он справится, — сказал Фёдор. — Знаю, — ответил Джокер. — Он всегда справлялся. Адаптация. Он исследовал дом долго. Часа три, не меньше. Обследовал каждую комнату на первом этаже, нашёл кухню (по запаху), гостиную (по эху), ванную (по кафелю под ногами). На второй этаж пока не полез — лестница была слишком опасной. — Джо, поверни меня к Недосоздателю, — попросил он, когда устал. Джокер развернул его. — Я тебя прошу… — Вару сделал паузу. — Пожалуйста. Дай мне привыкнуть к темноте. Снова. Пока я не адаптируюсь — не призывай никого. Я… я не хочу, чтобы они меня видели таким. Не готов. — Я понял, — Фёдор кивнул, потом вспомнил, что Вару не видит, и добавил: — Понял. Никого не призову. Обещаю. — Ебать, — выдохнул Вару. — У тебя слух отличный. А нюх? — Я не собака, — фыркнул Вару. — Но да, я хорошо чувствую запахи. И вибрации. И тепло. И твоё смущение, Недосоздатель. Оно воняет страхом. — Я не боюсь тебя. — А зря. — Вару криво улыбнулся. — Я, может, и слепой, но руки у меня длинные. Джокер тихо засмеялся. — Не ржи, — сказал Вару, поворачиваясь к брату. — А лучше — помоги. Поверни меня… Сука… нет, я сам. Только скажи, куда. — Прямо три шага, потом направо, — сказал Джокер. Вару сделал три шага. Повернул направо. Уткнулся в стену. — НЕ ТУДА?! — Надо было не поворачивать, а просто повернуть голову, — спокойно ответил Джокер. — БЛЯ! — Вару отступил от стены, потёр ушибленный нос. — Ты издеваешься. — Нет. Я учу тебя. — Учитель хренов. — Слушай дальше: два шага вперёд, потом налево, потом прямо до конца. Вару сделал два шага, повернул налево, дошёл до конца — и упёрся рукой в дверь. — Это что? — Выход на улицу. — А на улице темно? — Ночь. — А звёзды есть? — Есть. — Опиши. — Они маленькие, белые, светятся. — Как ты думаешь, я их вижу? — горько спросил Вару. — Нет, — честно ответил Джокер. — И не увижу никогда. — Не говори так. — А что мне говорить? «Я скоро прозрею, чудо случится»? Я не верю в чудеса. И ты не верь. Джокер молчал. Вару прислонился лбом к двери. — Но я привыкну, — сказал он тихо. — Я привыкал уже. Во тьме. Привыкну и здесь. Просто… дайте мне время. Пожалуйста. — У тебя есть время, — сказал Фёдор. — Сколько нужно. — Спасибо, Недосоздатель, — Вару усмехнулся. — Но я всё равно тебя ненавижу. — За что? — За то, что ты меня сюда вытащил. Я уже смирился с темнотой. А ты дал мне свет. На секунду. А потом снова отнял. Это больнее, чем просто быть слепым. Фёдор опустил голову. Он не знал, что ответить. — Извини, — сказал он. — Иди ты, — ответил Вару. — Но не прямо сейчас. Сейчас помоги мне дойти до дивана, я устал. Джокер взял его за руку, довёл до дивана, усадил. Вару откинулся на спинку, закрыл белые глаза. — Джо, опиши мне Недосоздателя. — Зачем? — Хочу знать, на кого злиться. — Он… тёмные волосы, усталые глаза. Нервный. Боится. — И правильно боится. — Он не злой. — Я сам разберусь, злой он или добрый. А пока — тихо. Я спать. Завтра продолжим. Вару замолчал. Через минуту его дыхание стало ровным. Джокер накрыл его пледом (нащупал на спинке дивана). Посмотрел на Фёдора. — Ты слышал, что он сказал. Никого не призывай. — Я понял. — И не подходи к нему без меня. Он может испугаться и ударить. — А он сильно бьёт? — Когда-то он был боксёром, — ответил Джокер. — Во тьме. Там он научился бить на звук. Так что да — сильно. Фёдор кивнул. Он сидел в кресле напротив, смотрел на спящего Вару и думал: «Что же я наделал?». А за окном вставало солнце. И Вару не мог его увидеть. Продолжение следует.