Глава 52.

На следующий день солнце Вестероса словно решило выжечь дотла всю королевскую спесь еще до первых заездов. Воздух над турнирным полем манежа дрожал и плавился, густо замешанный на запахе каленого железа, лошадиного навоза, оружейной смазки и дешевого кисляка, который простолюдины ведрами тащили из города. Гул стоял такой, что закладывало уши: трибуны уже забивались до отказа, флаги великих домов бешено полоскались на ветру, а внизу, на закрытом соревновательном дворе, гвардейцы в глухих шлемах то и дело перекрывали проходы алебардами, оттесняя навязчивых зевак. Аксария стояла в тени тяжелого деревянного навеса, где пахло свежей стружкой и конским потом. Она медленно перебирала пальцами холодные звенья кольчужного наплечника Гарлана, проверяя, плотно ли сидит ремень под мышкой. — Не жмет? — тихо спросила она, не поднимая глаз. Её пальцы в тонких шелковых перчатках двигались ловко, но внутри всё равно неприятно покалывало от чужого предтурнирного мандража. — В самый раз, Акси, — Гарлан мягко улыбнулся, даже не шелохнувшись. Он стоял прямо, расставив тяжелые ноги в латных поножах, и лениво крутил в руке свой турнирный шлем с тяжелым забралом. От его кожаного поддоспешника шел густой жар воина, готового к бою. — Мой оруженосец сегодня с утра с похмелья пальцы себе отбил, пока затягивал, так что твоя помощь — просто благословение Семерых. — Если этот олух еще раз перепьет перед твоим заездом, я прикажу бабушке скормить его свиньям, — хмыкнула она, затягивая последний узел на кожаном ремешке. Аксария отступила на шаг назад, оправила подол своего нового платья цвета глубокого борского вина и обернулась, собираясь проверить, где носит Лораса. Но вместо кузена её взгляд наткнулся на совершенно неожиданную картину в глубине закрытого дворика, прямо у деревянных ящиков со стрелами и запасными копьями. Там, скрытая от глаз толпы высокими спинами гвардейцев, стояла Поллиана. Но стояла она не одна. Рядом с ней, едва доставая принцессе до локтя, активно жестикулировал Тирион Ланнистер. Бес, одетый в нарядный, расшитый золотыми нитями багряный камзол, держал в руке надкушенное яблоко и с таким упоением что-то рассказывал, что его разномастные глаза буквально горели. Вдруг Поллиана хрипло, во весь голос расхохоталась, откинув голову назад и совершенно забыв про королевское приличие, а Тирион победно ухмыльнулся, отвесив ей шутовской поклон прямо посреди грязи и опилок. Они выглядели так, словно знали друг друга всю жизнь и только что вместе ограбили королевскую казну. Аксария удивленно моргнула, чувствуя, как брови сами ползут вверх. Она медленно повернула голову к брату. Гарлан, заметив заминку сестры, проследил за её взглядом. Его широкие брови взлетели чуть ли не к самым корням волос, а на губах появилась понимающая, чисто мужская ухмылка. Он перевел взгляд на Аксарию. Гарлан коротко хмыкнул, и они вдвоем, плавно и размеренно, двинулись через проход между конюшнями прямиком к веселящейся парочке. Тяжелые латы Гарлана глухо и грозно поскрипывали при каждом шаге, заставляя редких слуг торопливо вжиматься в стены. Поллиана заметила их первой. Она резко оборвала свой смех, утерла слезу в уголке глаза и заговорщически подмигнула подруге, ничуть не смутившись своего сомнительного соседства. Тирион Ланнистер обернулся на звук шагов. Увидев перед собой массивную фигуру Гарлана Тирелла в боевом облачении и статную Аксарию, Бес ни на секунду не растерял своего сериального лоска. Он ловко перебросил яблоко в левую руку, а правой сделал элегантный, плавный жест, приветствуя подошедших с такой легкостью, будто они встретились не на грязном хоздворе, а на балу в Утесе Кастерли. — Сир Гарлан! — голос Тириона прозвучал громко и сочно, перекрывая далекий рев трибун. На его лице расплылась широкая, умная улыбка. — Мои почтения доблестному мечу Хайгардена. Клянусь богами, глядя на толщину ваших наплечников, я начинаю искренне сочувствовать тем бедолагам из Королевских земель, которым сегодня не повезет оказаться на траектории вашего удара. И, конечно же, леди Аксария... — его взгляд скользнул по девушке с легким, уважительным поклоном. Аксария плавно опустилась в легком, изящном реверансе, едва заметно приподняв безупречно очерченные брови. На её губах блуждала вежливая придворная полуулыбка, но глаза оставались внимательными, с любопытством ловя каждое движение нового Мастера над монетой. Гарлан же, проигнорировав шутливый выпад Ланнистера, повернулся к принцессе. Его суровое лицо воина мгновенно разгладилось, и он коротко склонил голову, открыто и тепло улыбаясь Поллиане. — Ваша Милость, — мягко произнес он, и в его низком голосе не осталось и следа той тяжелой маршевой строгости, с которой он только что осматривал свои латы. — Лорд Гарлан, — принцесса лукаво прищурилась, качнув головой в сторону ревущих за деревянной стеной трибун. — Королевские земли выставили против вас лучших своих забияк. Как вы? Гарлан тихо, хрипло рассмеялся, и его взгляд, устремленный на Поллиану, стал еще мягче, подернувшись какой-то совершенно нетипичной для него нежностью. — Ради вашей улыбки на трибунах, принцесса, я готов сбросить с коней половину Малого совета вместе со всей их гвардией, — ответил он негромко, и в его глазах блеснул чистый, глубокий интерес, от которого у Поллианы на секунду перехватило дыхание. Аксария, стоявшая чуть сбоку, ехидно ухмыльнулась, наблюдая за этими очевидными, сладкими нежностями брата и лучшей подруги. Она уже собиралась вставить какую-нибудь язвительную просторскую колкость про слишком быструю смену настроения у доблестных рыцарей, как вдруг её взгляд скользнул мимо плеча Гарлана, туда, где у входа на соревновательный двор гвардейцы расступались перед высокой фигурой. Из серого марева конюшенного прохода, тяжело печатая шаг коваными сапогами, к их углу направлялся Генри Карон. На нем был полный турнирный доспех, черные соловьи на желтом табарде казались зловещими в ярких лучах солнца, а свинцовые глаза маршала были намертво прикованы к хайгарденской группе. Аксария мгновенно выпрямилась, словно ей под корсет загнали ледяную иглу. — Поллиана... — процедила она сквозь плотно сжатые зубы, едва шевеля губами и отчаянно цепляясь пальцами за локоть кузины. — Ради всех семерых богов, не оборачивайся. Назад не смотри, слышишь? Но Поллиана, разумеется, не была бы Таргариеном, если бы послушалась. Почувствовав, как пальцы Аксарии до боли впились в её руку, принцесса лишь сильнее ухмыльнулась и со всем своим королевским упрямством резко обернулась через плечо, сталкиваясь лицом к лицу с приближающимся штормовым маршалом. Поллиана вскинула брови, ничуть не растеряв своего фирменного наглого обаяния при виде сурового маршала, и на её губах заиграла легкая, ехидная ухмылка. — Лорд Генри! — звонко выдала принцесса, окинув его тяжелые темные латы быстрым взглядом. — Какая встреча. А я-то думала, вы сейчас заняты тем, что натираете до блеска свои фамильные соловьиные шпоры, чтобы произвести впечатление на дорнийских послов. Карон остановился, глухо звякнув наплечниками, и коротко склонил голову перед Поллианой. Его лицо оставалось непроницаемым, как скалы Ночной Песни, но в свинцовых глазах мелькнула тень сухой иронии. — Дорнийцы скорее подавятся собственным ядом, чем оценят штормовую сталь, принцесса, — низко пророкотал он, после чего перевел прямой, оценивающий взгляд на Гарлана. Гарлан Тирелл сделал полшага вперед, закрывая сестру плечом, но в его позе не было враждебности — только спокойная, уверенная сила равного перед равным. Мужчины секунду мерили друг друга взглядами, оценивая разворот плеч и посадку. — Сир Гарлан, — Генри первым протянул руку в тяжелой кожаной перчатке. — Наслышан о вашем мече. Помнится, вы знатно проредили ряды западных рыцарей. — Лорд Генри, — Гарлан крепко, с коротким металлическим хрустом пожал его ладонь, приветливо ухмыляясь. — Надеюсь, нам не придется делить один заезд слишком рано. — О, не переживайте, сир Гарлан, — со смешком вклинился Тирион Ланнистер, весело покручивая в руках огрызок яблока. — Король составил сетку турнира с таким изяществом, что вы, господа тяжеловесы, встретитесь не раньше, чем казна опустеет на половину призового фонда. Я лично прослежу, чтобы вы не поубивали друг друга до того, как окупится хотя бы первая бочка борского. Поллиана заливисто и искренне расхохоталась на весь загон, ничуть не заботясь о том, что на неё оглядываются конюхи. Ланнистерский юмор определенно пришелся ей по вкусу. — Аккуратнее с бухгалтерией, лорд Тирион, — Аксария лениво приподняла бровь, плавно вклиниваясь в мужской разговор со своей привычной просторской грацией. — Если вы разведете моих братьев и штормовых лордов по разным углам, трибуны просто умрут от скуки на заездах речников. А скучающая леди Оленна — это куда больший убыток для королевского спокойствия, чем пара разбитых лат. Чуть поодаль, у деревянных стоек с оружием, оруженосцы как раз застегивали наплечники на принце Эйрионе. Принц Деймон стоял рядом, уже держа свой тяжелый шлем с драконьими крыльями под мышкой. Оба Таргариена одновременно повернули головы на звонкий смех Поллианы. Деймон, застегивая ремень на вороте, на секунду замер. Его тяжелый взгляд из-под полуприкрытых век снова безошибочно нашел Генри Карона. Эйрион же увидел не только штормовика, но и новоиспеченного карлика-казначея, который с яблоком в руке весело разливался соловьем перед Поллианой. Двое драконов на секунду непонимающе переглянулись между собой, без слов разделяя глухое раздражение от этой слишком уж пестрой и вольной компании прямо под носом у гвардии. Генри, проигнорировав их далекие взгляды, медленно повернул голову, и его свинцовые, тяжелые глаза безошибочно и в упор сфокусировались на замершей Аксарии. Он окинул взглядом её идеально прямую спину, туго затянутый бордовый корсет и бледное лицо, на котором сейчас читалось глухое, ледяное безразличие Простора. Аксария не отвела взгляда. Она смотрела на него сверху вниз, насколько позволяла разница в росте, удерживая на губах ту самую холодную, безупречную улыбку Хайгардена, от которой у придворных обычно сводило челюсти. В его глазах читался откровенный, жгучий вызов, а в её — ленивое просторское высокомерие. Гарлан Тирелл, заметив эту затянувшуюся паузу, резко прервал их переглядки. Он шумно, с металлическим лязгом перехватил свой турнирный шлем поудобнее, буквально вырывая внимание штормовика на себя и закрывая Аксарию широким плечом. Гарлан Тирелл резко, по-военному поднял брови, мгновенно считывая эту затянувшуюся паузу, и шагнул чуть в сторону, рубящим движением плеча перекрывая обзор штормовику и жестко вырывая внимание Генри на себя. — Сир Генри, — ровным, предупреждающим тоном произнес Гарлан, и его карие глаза опасно сузились. — Оруженосцы как раз понесли ваши щиты к судейскому навесу. Полагаю, герольды вот-вот объявят жеребьевку. Поллиана, наблюдавшая за этой сценой с нескрываемым восторгом, ехидно усмехнулась. Она сделала полшага назад, увлекая Гарлана за собой в тень навеса, и заговорщически наклонилась к его уху, обдав шею горячим дыханием: — А потом леди Оленна на каждом углу жалуется, что Аксария до сих пор одна, — шепнула принцесса, косясь на маршала, которого Тирион как раз отвлекал какими-то гроссбухами. — Сами же парням головы рубите еще на подходе. Гарлан обернулся к ней, и его суровое лицо воина снова тронула та самая мягкая, нежная улыбка. Он застегнул ремешок шлема под подбородком и негромко, но твердо отчеканил: — Нельзя кокетничать с рыцарями на турнирах, Поллиана. Особенно со штормовыми маршалами. Поллиана заиграла глазами, её лиловый взгляд азартно блеснул. Она сделала полшага ближе, почти касаясь его кожаного поддоспешника своим шелковым рукавом, и выдохнула прямо ему в подбородок горячим, дерзким шепотом: — Нельзя? Прямо-таки совсем нельзя, сир Гарлан? Гарлан замер на секунду, глядя на её пухлые, насмешливые губы, а затем искренне, хрипло усмехнулся. — Ты — принцесса, Поллиана, — тихо, с хрипотцой ответил он, и его латная перчатка на секунду почти невесомо коснулась её талии. — Принцессам крови можно всё. Поллиана довольно сощурилась, впитывая всем телом это мимолетное, обжигающее прикосновение холодной стали сквозь тонкий шелк. Ей безумно нравилось играть на этом невидимом, натянутом до предела канате между ними. Она качнула головой, заглядывая ему прямо под козырек шлема, и наглым, заговорщическим шепотом протянула: — И даже... можно попросить у вас танец на сегодняшнем пиру, сир Гарлан? Гарлан перестал улыбаться. В его глазах мгновенно потемнело, а воздух между ними словно сделался густым и тяжелым, как перед грозой в Просторе. Он наклонился к самому её уху, так близко, что его жесткая щетина мазнула по её нежной коже: — Я же говорил тебе, принцесса... не проси меня. Поллиана резко, густо покраснела, чувствуя, как жар за затылком вспыхнул с такой силой, словно её обдало драконьим пламенем. Весь её принцесский пафос и напускная смелость растаяли за долю секунды. Она глупо, растерянно улыбнулась и, чтобы скрыть эту внезапную слабость, шуточно, с силой стукнула его кулачком в тяжелое латное плечо. — Тирелл! — выпалила она, задыхаясь от смущения. В этот самый момент над манежем оглушительно, в полную мощь взревели трубы герольдов, объявляя о выезде первых пар. Земля мелко задрожала под копытами коней, а гвардейцы у ворот начали громко кричать, освобождая проход. Всё вокруг пришло в движение — загон зашевелился, лорды загремели доспехами. Поллиана, не оглядываясь, быстро побежала прочь по дощатому настилу в сторону главной королевской ложи, на ходу подхватывая подол шелкового платья, чтобы не запутаться в собственных ногах от этой тупой, сладкой неловкости, которая до сих пор звенела у неё в ушах. Главная королевская ложа бурлила и сверкала золотом, как переполненная сокровищница. Тяжелые бархатные навесы цвета спелой вишни едва спасали от набиравшего силу полуденного зноя, но знати было плевать на жару — все сидели плечом к плечу, шурша шелками и звеня кубками. В самом центре, на резном дубовом стуле, восседал король Визерис. Он выглядел на удивление бодро для человека, перенесшего столько пиров, и уже вовсю переговаривался со слугами, требуя принести ему холодного винограда. По правую руку от него, прямая и строгая, как статуя в септе, восседала королева Алисента в своем неизменном парчовом платье цвета старой хайтауэровской оливы. Принцесса торопливо проскользнула к своему креслу рядом с королевой и с тихим вздохом облегчения опустилась на мягкую подушку, расправляя подол. Алисента мгновенно повернула к ней свою безупречно причесанную голову. Её строгий, проницательный взгляд скользнул по запыхавшейся Поллиане, а затем королева нахмурилась, оглядывая пустое пространство позади неё. — Поллиана, ради Семи упокоенных душ, где ты бегала? — негромко, но требовательно спросила королева, поджимая губы. — И где леди Аксария? Я думала, вы с ней вместе подниметесь в ложу к первому сигналу рога. Поллиана, всё еще пытаясь вернуть лицу благопристойное выражение, ехидно ухмыльнулась и кивнула подбородком в сторону высоких дощатых ступеней, ведущих на галерею. — Не ворчите, Ваша Милость. Вон она, идет ваша роза, — шмыгнула носом принцесса. — Задержалась у просторских конюшен, проверяла, крепко ли затянуты латы у её кузенов. Алисента проследила за её взглядом. У самого входа в ложу действительно показалась Аксария. Она плавно поднималась по ступеням, аккуратно придерживая пальцами подол своего тяжелого бордового платья, чтобы не наступить на шелк. Она изящно склонила голову, приветствуя короля Визериса, который лишь благодушно махнул в её сторону гроздью винограда, а затем присела в глубоком, идеальном реверансе перед Алисентой и кронпринцем Рейгаром. Эйгон проводил её ленивым, замутненным от вина взглядом, а Хелейна тихонько ухмыльнулась чему-то своему, продолжая перебирать бахрому на веере. Рейнира и Станнис лишь синхронно и коротко кивнули. — Ваша Милость, — негромко произнесла Аксария, занимая свое законное место по правую руку от королевы. — Прошу простить мою задержку. На конюшнях Простора царил сущий хаос, я должна была убедиться, что сир Гарлан готов к заезду. Алисента смерила её строгим, но уже смягчившимся взглядом, едва заметно кивнув. Поллиана с другого бока лишь тихо хмыкнула в кулак, за что тут же получила от Аксарии короткий, предупреждающий пинок носком туфли под длинной скатертью. В этот момент над турнирным полем воцарилась внезапная, оглушительная тишина. Гул многотысячной толпы на трибунах оборвался, как по команде. На самую середину манежа, залитого безжалостным полуденным солнцем, выехали четыре верховных герольда в тяжелых парчовых табардах с вышитыми трехглавыми драконами. Их кони, укрытые алыми попонами до самых копыт, чеканили шаг по взрытой копытами земле. Они замерли точно напротив королевской ложи. Длинные серебряные трубы взлетели к небу, и над манежем разнесся чистый, пронзительный, раскатистый рев, от которого у Аксарии внутри все сжалось в тугой ком. Земля, казалось, завибрировала. Старший герольд, мужчина с зычным, громоподобным голосом, развернул тяжелый пергаментный свиток с сургучной печатью Малого совета. — Внимание! Лорды и леди Вестероса! Доблестные рыцари от Стены до Дорнийских марок! — разнеслось над трибунами, и эхо покатилось к дальним шатрам. — Именем Его Милости, Визериса Первого из дома Таргариенов, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, Владыки Семи Королевств и Протектора Государства! Объявляю турнир в честь именин кронпринца Рейгара открытым! Трибуны буквально взорвались диким, неистовым ревом. Тысячи простолюдинов закричали, швыряя в воздух чепцы, лорды застучали кубками и рукоятками мечей по деревянным перилам. Флаги — драконы, розы, пересмешники и соловьи — бешено забились на ветру, создавая пестрое, безумное море. Король Визерис с улыбкой поднялся со своего кресла, тяжело опираясь на подлокотник. Он поднял вверх массивный золотой кубок, инкрустированный рубинами. Одно это движение заставило толпу снова замолчать. — Пусть победят сильнейшие! — громко объявил король, и его голос, хоть и уступал герольду в силе, прозвучал весомо и царственно. — Пусть семеро богов хранят ваши копья и направляют ваши мечи. Начинайте! Визерис отпил большой глоток, и герольды снова затрубили. Теперь их рога пели другой мотив — призыв к первому заезду. Герольд, набрав в легкие побольше воздуха, так что его расшитый золотом табард едва не треснул по швам, проорал на всё поле: — ПЕРВЫЙ ЗАЕЗД! Принц Деймон Таргариен, Защитник Престола... против сира Генри Карона из Ночной Песни! Над трибунами пронесся восторженный гул. «Дракон! Дракон!» — завели простолюдины, заколачивая деревянными кружками по барьерам так, что стоял оглушительный грохот. В этот момент в королевской ложе Аксария шумно, со свистом выдохнула, едва не сорвав кружева на своем корсаже. Лорас и Гарлан стояли чуть поодаль, живые, целые и пока не втянутые в эту мясорубку с королевской семьей. Слава Семерым, Деймон не с ними. Аксария скосила глаза на Поллиану, которая устроилась неподалеку, транслируя всем своим видом абсолютную, почти ледяную уверенность. Поллиана едва заметно, одними уголками губ, ухмыльнулась подруге. А на арене Деймон Таргариен, уже сидевший на своем огромном вороном жеребце, медленно повернул голову к доске с именами. Услышав имя соперника, он выдал ленивую ухмылку. Принц едва заметно повел плечом в своих шикарных доспехах с чешуей, словно разминался перед легкой прогулкой. На противоположном конце ристалища сир Генри Карон спешно проверял подпругу коня. Оруженосцы на ходу поправили ему наплечник и подали щит с яркими штормовыми птицами. Герольд набрал в легкие побольше воздуха, готовый проорать на всю арену манифест доблести штормовика, но Карон резко вскинул закованную в латы руку, заставляя глашатая заткнуться на полувздохе. Вместо того чтобы встать в стойку у барьера, Генри развернул коня и уверенным шагом направился прямо к королевской ложе. Поллиана тут же нахмурилась, ее ледяное спокойствие сменилось подозрением. Аксария, напротив, мягко улыбнулась, сразу смекнув, к чему идет дело. Мужское тщеславие — штука предсказуемая, как времена года. Копыта скакуна Карона тяжело вгрызались в сухой песок под самой ложей. Рыцарь остановился, поднял забрало шлема, обнажая раскрасневшееся лицо, и плавно опустил турнирное копье перед Аксарией Тирелл. — Леди Аксария. — голос рыцаря разнесся по трибунам, уверенный и звенящий. — Ваша красота — лучшее благословение для этого южного неба. Позвольте мне нести ваш знак в этом бою. Вокруг зашептались. Поллиана удивленно подняла брови и выразительно посмотрела на подругу. Аксария царственно поднялась со своего кресла. На ее лице играла безупречная улыбка. На другом конце поля Деймон Таргариен, наблюдая за этим цирком, лишь лениво покачал головой в своих драконьих доспехах. Он стоял и ждал, опустив щит на луку седла. Его драконьи крылья на шлеме качнулись с явным пренебрежением — принца эта сцена скорее забавляла, чем злила. Он уже мысленно рассчитывал, под каким углом копье Карона разлетится в щепки. Она аккуратно нанизала венок на протянутое острие копья сира Генри, и тяжелые бутоны качнулись на стальном наконечнике. — Сир Генри, — ее голос прозвучал мягко, но уверенно. — Пусть Семеро даруют вашему копью твердость. Мой знак принадлежит вам. Карон расплылся в благодарной улыбке, коротко кивнул ей и прижал руку к сердцу. Перед тем как сесть, Аксария перевела взгляд на дальний конец поля. Она смерила Деймона тяжелым, гордым взглядом, полным скрытого вызова. В этот момент она всем сердцем надеялась, что копье с ее веночком совершит чудо. Оборачиваясь назад к своему креслу, она наткнулась на Поллиану — та сидела с понимающей, ехидной улыбкой, прекрасно читая все мысли подруги. Генри Карон резко опустил забрало и галопом вернулся на свою позицию у барьера. Толпа ревела, подгоняя рыцарей. Поллиана не выдержала этого напряжения, подхватила юбки и быстро пересела на соседнее кресло, вплотную к Аксарии, чтобы можно было шептаться без свидетелей. — Все же Генри зацепил тебя? — едва слышно, но с явной подковыркой шепнула Поллиана, наклонившись к самому уху подруги и не сводя лукавого взгляда с ристалища. — Поллиана… — резко и тихо оборвала ее Аксария, даже не повернув головы, но легкий румянец на ее щеках выдал вспыхнувшее волнение. Она продолжала держать спину идеально прямой, как и подобает истинной леди, хотя сердце в груди отбивало сумасшедший ритм. Поллиана лишь тихо усмехнулась, довольная тем, что ей удалось задеть подругу за живое, и устремила взор на поле, где герольды уже заносили руки с зажженными рожками. На арене повисла та самая, звенящая секунда тишины, когда многотысячная толпа замирает в едином выдохе. Слышно было лишь, как хлопают на ветру тяжелые знамена с трехглавыми драконами и штормовыми птицами, да тяжело, с хрипом дышат кони. Сир Генри Карон выровнял своего скакуна. Зеленые листья и золотые розы Хайгардена на острие его копья ярко выделялись на фоне серого песка. Он перехватил поводья левой рукой, поудобнее прижал щит к груди и замер, превратившись в монолитную фигуру из стали и перьев. На противоположном конце ристалища Деймон Таргариен двигался с ленивой грацией хищника, который никуда не спешит. Он небрежно опустил забрало своего темного шлема. Серебряные драконьи крылья замерли. Эхо от рога разорвало тишину, отразившись от каменных стен замка. В ту же секунду оба рыцаря вонзили шпоры в бока своих коней. Земля содрогнулась. Мощный вороной жеребец Деймона рванул с места, выбивая копытами тяжелые комья земли и песка. Принц шел по своей стороне деревянного барьера идеально ровно, почти слившись со своей лошадью в единое целое. Скорость росла с каждым мгновением, ветер свистел в прорезях его шлема. Навстречу ему несся Карон. Штормовой рыцарь подался вперед, выставив копье с венком Аксарии прямо по курсу — он целился в самую середину нагрудника принца, желая одним точным, сокрушительным ударом решить исход этой схватки. Золотые бутоны роз безумно замелькали в воздухе от бешеной скорости галопа. Два всадника сближались, как две летящие стрелы. На трибунах люди повскакали со своих мест, вытягивая шеи. Аксария затаила дыхание, крепко впившись пальцами в подлокотники кресла, а Поллиана подалась вперед, ловя каждый шорох и каждое движение на арене. Смертоносная дуга барьера стремительно сокращалась. Секунда. Две. Расстояние между ними исчезло. От оглушительного, сухого треска ломающегося дерева Аксария зажмурилась, инстинктивно втянув голову в плечи. Звук удара был такой силы, словно прямо посреди арены столкнулись две каменные глыбы. В ту же секунду стадион взвыл в едином экстазе. Когда Аксария распахнула глаза, над барьером еще кружилась туча деревянных щепок и золотистой пыли. Это была сшибка на грани человеческих возможностей. Обе лошади тяжело захрипели, сбиваясь с безумного галопа, а всадников повело в разные стороны. Генри Карону пришлось несладко: удар Деймона пришелся ему точно в забрало шлема. Голову штормового рыцаря мотнуло назад с такой страшной силой, что перья на его гребне испуганно взметнулись, а сам он на мгновение потерял стремена и завалился набок. Трибуны ахнули, ожидая, что сир Генри сейчас с позором вылетит из седла. Но воля и штормовая гордость сотворили чудо — Карон судорожно уцепился за луку седла, каким-то невероятным, животным усилием удержал равновесие и выпрямился, хотя его конь еще несколько метров шел неровным, пьяным шагом. На его щите красовалась глубокая, колотая вмятина. Но и самому Порочному Принцу этот заезд не дался даром. Сир Генри целился намертво. Его копье с треском разлетелось в щепки, встретившись с нагрудником Деймона. Удар был настолько плотным и точным, что огромный вороной жеребец Таргариена споткнулся на передние ноги, едва не пропахав носом песок, а самого Деймона ощутимо отбросило назад. Черная чешуя его доспехов выдержала, но принцу пришлось резко натянуть поводья и прижать шпоры, чтобы восстановить контроль над конем. Драконьи крылья на его шлеме хищно качнулись, когда он выровнял скакуна у самого края ристалища. Король Визерис, увлеченный этой чистой, яростной динамикой боя, расплылся в довольной улыбке и несколько раз громко, воодушевленно хлопнул в ладоши, показывая, что первый заезд полностью оправдал его ожидания. Сидящий рядом принц Эйгон коротко и издевательски засмеялся, явно радуясь тому, что его заносчивому дяде едва не укоротили спесь в первом же раунде. Поллиана быстро повернулась к Аксарии, ее глаза блестели от адреналина. — Твой рыцарь еще жив, подруга, и, клянусь Семеро, он только что заставил дракона пошатнуться! — быстро зашептала она, указывая на Карона, которому оруженосцы уже спешили подать новое копье. Аксария шумно, прерывисто выдохнула, прижав ладонь к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она быстро поправила упавшую на плечо прядь волос и подалась вперед, не сводя глаз с ристалища. На дальнем конце поля Деймон Таргариен резко мотнул головой в тяжелом шлеме. Терпением Порочный Принц наделен не был — этот затянувшийся цирк начинал его откровенно бесить. Он грубо развернул коня, едва не подняв его на дыбы, и швырнул обломок копья под ноги оруженосцам. Снова грянул оглушительный рокот рога, разорвав крики толпы. Рыцари рванули с мест. Второй заезд! Вспышка стали, грохот копыт, и новый сокрушительный удар сотряс арену. В этот раз Деймон бил прицельно и страшно. Копье принца намертво встретило щит Карона. Штормовика выбило из обоих стремян — он буквально взлетел над седлом и едва не рухнул в песок. Сир Генри повис на шее коня, чудом зацепившись латной рукавицей, пока его скакун испуганно уносил его к краю поля. На трибунах все взвыли от восторга. Деймон, пролетев мимо, резко осадил жеребца. Сквозь прорези шлема было видно, как опасно сузились его глаза — принц был явно недоволен тем, какой упертый ублюдок ему попался. Никаких пауз. Деймон мгновенно перехватил новое, тяжелое копье, требуя продолжения прямо сейчас. Третий заезд! Рог затрубил снова, и в этом звуке уже слышался смертный приговор. Деймон пошел напролом с леденящей душу жестокостью. Его вороной жеребец несся как таран. Сир Генри, едва успевший прийти в себя и выпрямиться в седле, поднял треснувший щит, но было поздно. Принц ударил с хирургической точностью — прямо в сочленение доспеха у плеча. Звук ломающихся костей смешался с треском дерева. Сира Генри буквально вырвало из седла. Он эффектно, как подкошенный, полетел на землю, тяжело пропахав спиной сухой песок под оглушительный рев трибун. Копье Деймона разлетелось в щепки, и его обломки посыпались сверху на поверженного штормовика. Все было кончено. Деймон лениво пустил коня шагом, даже не взглянув на лежащего в пыли соперника. Аксария в ложе вскрикнула и прикрыла рот ладонью. Поллиана тут же отреагировала — она мягко, но ощутимо положила руку на подрагивающее плечо Аксарии и слегка сжала пальцы, заставляя подругу отнять ладонь от лица. На губах Леди Драконьего Камня играла всё та же ехидная, но по-своему поддерживающая усмешка. — Брось, не хорони его раньше времени, — тихонько кольнула она Аксарию, кивнув на поле. — Зато твой венок явно подарил ему два лишних заезда. Гордись. Аксария сглотнула вязкий ком и перевела взгляд на арену. Там оруженосцы уже суетились вокруг сира Генри, помогая ему подняться; рыцарь был жив, хоть и держался за отбитое плечо. Затем ее глаза невольно переместились на Деймона. Он даже не посмотрел в сторону королевской ложи — просто уехал с ристалища, забрав коня и доспехи побежденного в качестве законного трофея. Толпа на трибунах постепенно утихала, смакуя финал первой драмы, когда над ристалищем снова разнесся зычный, раскатистый голос герольда, прерывая девичьи перешептывания: — Победитель первого заезда — принц Деймон Таргариен! — прокричал глашатай под одобрительный гул простонародья. — Оруженосцы, очистить поле! Готовьтесь к следующей сшибке! На арену вызываются: рыцарь Хайгардена, Сир Лорас Тирелл, и защитник Староместа, Сир Морис Хайтауэр! Народ на нижних трибунах снова зашевелился, загремели кружки, а Аксария резко подобралась в своем кресле — теперь на поле выходил ее родной Хайгарден, и ставки для дома Тирелл взлетали до небес. Эта сшибка не стала кровавой бойней. Лорас победил так, как умел только он — с чистым, кинематографичным изяществом. В первом же заезде его копье прошило защиту Хайтауэра, аккуратно и точно поддев того в плечо. Морис тяжело вылетел из седла, а Рыцарь Цветов даже не покачнулся. Лорас картинно пустил коня по кругу, сдернул шлем и принялся ослепительно улыбаться трибунам, буквально утопая в цветах, которые ему бросали сверху. Его гордость за себя, любимого, можно было черпать ложками. В королевской ложе Аксария победно вскинула подбородок, сияя от гордости за Хайгарден, а Поллиана лишь покачала головой, мол: «Ну и павлин». Но времени на чужое самолюбование герольды не оставили. Серебряные трубы снова взрезали воздух, и глашатай проорал на весь стадион: — Третий заезд! На ристалище вызываются: Хранитель Штормового Предела, Принц Валарр Баратеон! И Сир Десмонд Грелл из Речных земель! Толпа на нижних ярусах взревела, предвкушая. В королевской ложе сразу почувствовалось изменение атмосферы. Король Визерис с интересом подался вперед, Эйгон лениво отхлебнул вина, ожидая хорошей драки, а Поллиана и Аксария переглянулись — после изящного балета Лораса на поле выходил настоящий рыцарь. Аксария невольно поправила воротник платья, словно ей вдруг стало слишком жарко, а Поллиана мазнула по ней понимающим взглядом. На арену вылетел молодой принц — высокий, статный, в черных доспехах с золотой чеканкой, идеально сидевших на его крепкой фигуре. Желтый плащ яростно хлопал по спине его скакуна. Проезжая мимо королевской трибуны, Валарр на секунду притормозил коня и едва заметно, одними глазами, салютовал ложе — туда, где сидели две его главные болельщицы. Рог скомандовал к первому заезду. Сир Десмонд Грелл, несмотря на возраст, оказался упрямым стариком. В первом заезде они сошлись с таким грохотом, что песок взлетел до первых рядов. Копья обоих рыцарей с треском разлетелись в щепки, но Грелл удержался в седле, хоть его и сильно мотнуло назад. Валарр лишь недовольно дернул плечом, разворачивая коня. Опыт речника подарил ему передышку, но ненадолго. Второй заезд! Рог затрубил снова. Валарр пошел на штурм, низко пригнувшись к луке седла. В этот раз он вложил в удар всю свою ярость и юношескую мощь. На бешеной скорости его новое копье намертво вонзилось точно в центр щита Грелла. Раздался глухой, сокрушительный удар железа о железо. Десмонда Грелла буквально вышибло из седла. Он отлетел назад, потеряв шлем, и тяжело рухнул в пыль грудой звенящего металлолома. Все было кончено в два счета. Валарр тяжело, глубоко выдохнул под забралом, осаживая горячего коня, и победно вскинул руку. Трибуны просто зашлись в экстазе — штормовики и сторонники принцессы Рейниры орали так, что закладывало уши. В королевской ложе Аксария, отбросив всю свою напускную холодность, радостно и звонко захлопала в ладоши, не скрывая сияющей улыбки. Поллиана, глядя на ее бурную реакцию, лишь тепло и понимающе улыбнулась, подперев щеку кулаком. — Четвертый заезд! — раскатисто проорал герольд, и его голос сорвался на высокой ноте. — На ристалище призываются: Принц Эйрион Таргариен! И Сир Сэррик Дондаррион! Едва прозвучало последнее имя, Аксария резко повернула голову к Поллиане. Ее глаза округлились. Поллиана в ответ лишь лениво пожала плечами, даже не изменившись в лице. Ее это, кажется, только забавляло. — Это турнир, дорогая, тут кузенов не жалеют, — хладнокровно отозвалась она. Аксария, проигнорировав ее цинизм, судорожно завертела головой, выискивая в толпе своих. Далеко, в гостевой ложе Хайгардена, среди зелено-золотых знамен, она наконец нашла взглядом Королеву Шипов, леди Оленну, и саму Маргери. Юная кузина сидела неестественно прямо, но когда их взгляды с Аксарией пересеклись, Маргери лишь спокойно приподняла идеальные брови. Никакой паники. В ее глазах читалась абсолютная, непоколебимая вера в своего мужа. На арену выехали всадники. Принц Эйрион Таргариен выглядел великолепно и жутко: его доспехи из начищенного до зеркального блеска серебра были украшены рубиновым напылением, шелковый плащ струился по крупу белоснежного жеребца. Сэрик Дондаррион на вороном коне смотрелся строже — на его фиолетовом щите резко выделялись вышитые золотом молнии шторма. Рог разорвал тишину. Первый заезд! Кони рванули, взрывая копытами песок. Эйрион несся с безумной, яростной грацией, целясь Дондарриону прямо в шлем. Но Сэрик оказался чертовски опытным бойцом. В самый последний момент штормовик технично принял удар на скользящий угол щита. Раздался оглушительный треск, копье принца разлетелось в щепки, но Сэрик даже не шелохнулся в седле. Более того, его собственное копье крепко приложилось в нагрудник Эйриона, заставив белого жеребца принца испуганно всхрапнуть и сбиться с шага. Трибуны ахнули. Эйрион, разворачивая коня у края барьера, сорвал шлем. Его красивое лицо было искажено подступающим психозом, фиалковые глаза бешено сверкали, а платиновые пряди прилипли ко лбу. Он грубо прикрикнул на оруженосца, вырывая у него из рук новое копье. В королевской ложе Поллиана незаметно сжала пальцами кулон сквозь ткань, молясь Семеро, чтобы ее безумный принц не натворил глупостей. Второй заезд! Эйрион пошел напролом, совершенно наплевав на защиту. Он орал что-то нечленораздельное от ярости, его конь летел во весь опор. Сэрик Дондаррион демонстрировал просто железную настойчивость — он шел ровно, как скала, держа удар. Снова страшный взрыв дерева! Обломки копий взлетели выше королевской ложи. Обоих рыцарей повело в седлах, кони зашатались, но никто не упал. Сэрик держался зубами за эту ничью, ради Маргери, ради чести дома. Эйрион уже откровенно бесился. Он швырнул обломок прямо в песок, тяжело и часто дыша, его эго трещало по швам под ухмылки толпы и смех Эйгона. Третий заезд! Это была битва нервов. Эйрион, собрав всю свою ярость, выдал невероятный по силе и точности удар. Его копье вонзилось точно в сочленение доспеха на плече Сэрика. Штормового рыцаря сильно отбросило назад, его щит треснул, а поводья выскочили из рук. Сэрик удержался в седле лишь каким-то чудом, повиснув на крупе коня, пока тот уносил его к финишу. Он не упал, но удар принца был чистым и сокрушительным. Трубы запели завершение поединка. Герольды бросились считать очки за попадания и преломленные копья. — По очкам… Победитель заезда — принц Эйрион Таргариен! — объявил глашатай. Толпа взревела, но Эйрион был в бешенстве. Эта победа «по бумажкам» казалась ему личным оскорблением — он хотел крови, хотел видеть Дондарриона распластанным в грязи. Принц даже не посмотрел на трибуны, злобно натянул поводья и, тяжело дыша от гнева, скрылся в палатках, оставив за собой шлейф недовольства. В ложе Простора Маргери с облегчением выдохнула — ее муж выстоял против безумного дракона и уехал на своих двоих. Аксария тоже расслабилась, а Поллиана наконец отпустила кулон, чувствуя, как внутри все дрожит от этой бешеной, опасной энергетики. — Пятый заезд! Заключительная сшибка сегодняшнего дня! — эхо от голоса герольда раскатилось по притихшим трибунам, которые уже начали уставать от пыли и тяжелого солнца. — На ристалище вызываются: рыцарь Хайгардена, Сир Гарлан Тирелл! И Сир Джаселин Байуотер из Королевских земель! Толпа приветственно загудела, оживляясь. Гарлан выехал на поле спокойно, уверенно, на статном гнедом жеребце. Его доспехи, украшенные чеканными золотыми розами, благородно поблескивали, а сам он выглядел как воплощение истинного рыцарства — никакого безумного пафоса Деймона или ярости Эйриона. Но вместо того, чтобы занять позицию у барьера, Гарлан мягко направил коня к королевской ложе. Этот маневр заставил зрителей затаить дыхание. Рыцарь Хайгардена остановился прямо под трибуной, плавно опустил турнирное копье и поднял забрало, устремив взгляд на юную принцессу. — Ваша Милость, — звучный голос Гарлана полетел вверх. — Для меня было бы величайшей честью нести ваш знак в этом заезде. Вокруг ложи пронесся удивленный шепот. Королева Алисента, сидевшая со свойственным ей строгим и чинным видом, заметно напряглась и удивленно вскинула брови. Сама принцесса на секунду смутилась, но тут же расплылась в сияющей, искренней улыбке. Она царственно поднялась со своего места, держа в руках роскошный, свежесплетенный венок из ярких цветов Простора. Шагнув к самому краю, она аккуратно нанизала его на стальной наконечник копья Гарлана. — Принимаю ваш вызов, сир Гарлан, — мягко ответила принцесса. — Пусть Семеро хранят вас. Рядом Аксария не выдержала и гордо, тепло улыбнулась своему брату, безмерно довольная. Лишь Эйгон, лениво развалившись в своем кресле, недовольно прищурился, провожая Гарлана тяжелым, подозрительным взглядом сквозь кубок с вином. Поллиана, наблюдавшая за этой сценой, мягко опустилась обратно в свое кресло. Повинуясь какому-то внутреннему предчувствию, она украдкой оглянулась назад, в сторону рыцарских палаток... и внутри у нее всё похолодело. Там, у самого края навеса, стоял Эйрион. Он так и не снял свои серебряные доспехи, лишь шлем держал в руке. Его платиновые волосы были растрепаны, а лицо искажено настоящей, бешеной яростью. Принц замер, впившись мертвой хваткой в обломок какого-то бревна, и его фиалковые глаза буквально горели безумным огнем, когда он смотрел на Гарлана, увозящего венок принцессы. Тяжелый, протяжный рев рога разорвал душный воздух ристалища, возвещая начало поединка. Звук этот заставил Поллиану вздрогнуть и наконец оторвать взгляд от зловещей фигуры Эйриона, возвращаясь к замершей в ожидании арене. Копыта коней взрыли сухой песок, и два всадника устремились навстречу друг другу вдоль разделительного барьера. Сир Джаселин Байуотер шел плотно, низко пригнувшись к луке седла, выставив вперед щит. Его конь тяжело и часто хрипел, набирая сумасшедший ход. Навстречу ему, словно само воплощение безупречного рыцарства, несся Гарлан Тирелл. Цветочный венок принцессы, нанизанный на его копье, безумно мелькал ярким пятном, но рука рыцаря оставалась твердой и неподвижной, словно высеченной из камня. Сближение заняло считанные секунды, за которые многотысячный стадион успел затаить дыхание. Гарлан не искал слепой ярости и не пытался оглушить соперника дикой мощью. Его движения отличались той редкой, хирургической точностью, которая приходит лишь с годами изнурительных тренировок. В самый последний миг, когда кони почти сровнялись, Гарлан едва заметно довернул корпус, направляя острие своего оружия в единственную уязвимую точку на щите Байуотера. Раздался сухой, оглушительный треск преломленного дерева. Копье Джаселина скользнуло по золоченой чешуе наплечника Тирелла, не причинив тому никакого вреда, а вот удар Гарлана пришелся намертво. Сира Джаселина вырвало из стремян. Сила инерции была столь велика, что рыцарь Королевских земель на мгновение взмыл в воздух, прежде чем тяжело, со звоном сломанных лат, рухнуть на землю. Он прокатился по песку, поднимая тучу пыли, и замер, тяжело дыша. Вся схватка закончилась в один заезд — чисто, изящно и сокрушительно. Гарлан Тирелл пролетел вперед по инерции, плавно осадил своего гнедого жеребца и развернул его лицом к королевской ложе. Он даже не покачнулся в седле. На острие его победно поднятого копья, слегка растрепанный ветром, но абсолютно целый, покоился венок из ярких цветов Простора. Трибуны на секунду замерли, пораженные этой безупречной демонстрацией мастерства, а затем взорвались оглушительным, восторженным ревом. Южане повскакали со своих мест, размахивая зелеными знаменами Хайгардена. Аксария с торжествующей, гордой улыбкой поднялась со своего кресла, изящно и громко аплодируя брату, который только что умыл нос всей столичной знати. Сама принцесса, раскрасневшаяся от волнения и восторга, сияла, глядя на рыцаря. Гарлан плавно перехватил поводья одной рукой, а второй потянулся к застежкам шлема. Когда тяжелая сталь была снята, золотистые кудри рыцаря рассыпались по плечам, слегка тронутые потом. Он поднял голову к королевской ложе. Его открытое, благородное лицо озарилось мягкой, приветливой улыбкой, предназначавшейся трибунам. Но в следующий миг его взгляд чуть сместился, выхватывая среди шелков и бархата фигуру Поллианы. Поллиана сглотнула, чувствуя, как дыхание перехватило, и поспешно отвернулась к подруге, чтобы скрыть вспыхнувший румянец. — Твой брат… — выдохнула Поллиана, качнув головой в сторону арены и пытаясь придать голосу привычную легкую ухмылку, хотя пальцы ее заметно дрожали. — Знаю, знаю, — с мягкой, понимающей улыбкой отозвалась Аксария, не заметившая подоплеки. Она все еще сияла от гордости за Хайгарден. — Гарлан всегда умел завершать дела красиво. В этот момент на королевской трибуне зашуршали тяжелые парчовые одежды. Король Визерис, опираясь на руку королевы Алисенты, грузно поднялся со своего кресла. Несмотря на видимую слабость, лицо государя светилось искренним удовольствием — первый день празднеств удался на славу. Алисента, сохраняя безупречную, строгую осанку, мягко поддерживала мужа под локоть, и на ее бледном лице тоже появилась сдержанная, величественная улыбка. Королевская чета дружно захлопала, подхватывая ликование стадиона и объявляя первый день конных сшибок официально закрытым. Под пронзительные, торжественные фанфары серебряных труб на залитый солнцем песок ристалища начали выезжать триумфаторы сегодняшних заездов. Впереди всех на вороном дестриэ замер Деймон Таргариен. Чуть поодаль, гордо выпрямив спину, стоял молодой принц Валарр Баратеон, чей желтый плащ ярко горел на солнце. Рядом с ним ослепительно улыбался трибунам сир Лорас Тирелл, швыряя в толпу оставшиеся розы. Эйрион Таргариен, все еще бледный от ярости, неохотно выровнял своего белого жеребца, бросая ледяные взгляды по сторонам, а замыкал эту шеренгу победителей Гарлан Тирелл — спокойный, безупречный, с венком принцессы на острие копья. Толпа ревела, выкрикивая их имена, и этот оглушительный гул знаменовал, что первый день окончен. ——— [298 год от З.Э. Королевская Гавань. Красный замок, Великий чертог] Великий чертог Красного замка буквально задыхался от роскоши, шума и тяжелого запаха жареного мяса, пролитого вина и восковых свечей. Сотни лордов и леди со всего Вестероса пили за здоровье наследника, перекрикивая друг друга после жаркого дня на трибунах. Музыканты на хорах вовсю наяривали на лютнях и виолах, но их мелодии тонули в общем пьяном гуле. Принц Валарр Баратеон, уже сменивший тяжелые латы на роскошный черный камзол с золотым шитьем, сидел чуть поодаль от королевского стола, вальяжно откинувшись на спинку резного стула. По правую и левую руку от него устроились Аксария и Поллиана. Между этой троицей не было дворцовой чопорности — только чистая, давняя дружба и расслабленность людей, которые знают друг друга слишком хорошо. — Клянусь Семерыми, Грелл в первом заезде чуть не сдвинул меня, — со смехом, вполголоса рассказывал Валарр, крутя в пальцах серебряный кубок с крепким бордоским. — У него хватка как у речного кракаена. Я когда удар принял, думал, у меня ребра в спину осыпались. — Ну, со стороны это выглядело так, будто ты просто переехал его телегой, Валарр, — с мягкой улыбкой отозвалась Аксария, отпивая глоток разбавленного вина. — Мы с Поллианой даже испугаться за тебя не успели. — Да уж, принц, скромность — явно не твое, — усмехнулась Поллиана, лукаво сощурив глаза. — Ты так картинно вскинул руку после победы, что я побоялась, как бы ты с коня от собственной гордости не свалился. Валарр весело фыркнул, принимая подколку, но затем его взгляд стал чуть серьезнее. Он повернул голову к Аксарии и, прищурившись, заговорщически наклонился ближе к ней. — А вот твой знак внимания сиру Генри… Это было опрометчиво, Аксария. Аксария ничуть не смутилась. На ее губах появилась едва заметная, загадочная и по-тирелловски изящная улыбка. — Надежда и правда была, Валарр, — тихо, но с гордым вызовом в голосе ответила она. — Надеяться, что кто-нибудь наконец укоротит спесь нашему дорогому дракону, не запрещено даже законами Вестероса. Жаль, что чуда не случилось. Поллиана слушала их краем уха, ее взгляд блуждал по многолюдному залу, пока среди расшитых камзолов и ярких платьев она не заметила знакомую высокую фигуру. К их столу уверенным, размеренным шагом направлялся Гарлан Тирелл. На нем был великолепный зеленый дублет, золотистые волосы аккуратно зачесаны назад, а на лице блуждала привычная спокойная улыбка. Поллиана внутренне подобралась, чувствуя, как по коже пробежала легкая, приятная дрожь от одного его приближения. — Аксария, — мягко произнес Гарлан. — Мне жаль прерывать вашу беседу, но леди Оленна требует тебя к себе. Она устроилась в малом покое за галереей вместе с Маргери. Аксария тяжело, обреченно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. — Давай, давай, — с тихим смешком подбодрил сестру Гарлан, легонько подтолкнув ее ладонью в спину. Аксария качнула организаторам турнира головой, напоследок бросила выразительный взгляд на Валарра и Поллиану, мол, «помяните мою душу», и неторопливой, гордой походкой направилась в сторону галереи, шурша тяжелыми шелками юбок. Как только зеленое платье Аксарии скрылось за массивными резными дверями, Гарлан повернулся всем корпусом к оставшимся за столом. Его спокойная улыбка стала чуть глубже, а в теплых глазах зажглись опасные и манящие искорки. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и изящно протянул руку ладонью вверх, глядя прямо на Поллиану. — Я обещал тебе танец, принцесса, — негромко, но бархатно произнес он, и в его голосе проскользнула та самая уверенность мужчины, который привык брать свое не только на ристалище, но и за закрытыми дверями покоев. Поллиана замерла на долю секунды, чувствуя, как внутри все сладко сжалось от этого низкого тембра. На ее губах расцвела лукавая, дразнящая улыбка. Она медленно подняла глаза, капризно вскинув подбородок, но руку убирать не спешила. Валарр Баратеон, наблюдавший за этой сценой, лишь понимающе и весело хмыкнул. Он поднял свой кубок, салютуя паре, и заговорщически подмигнул другу. — Не буду мешать благородным рыцарям выполнять свои клятвы, — штормовой принц поднялся со стула. Валарр развернулся и легкой, уверенной походкой отошел в сторону лордов из Штормовых земель, мгновенно растворяясь в хмельном веселье. Гарлан, воспользовавшись моментом, перехватил тонкие пальцы Поллианы. Его ладонь была горячей и надежной, а хватка — властной, не терпящей возражений. Принцесса поднялась со своего места, едва заметно поведя плечами, чувствуя, как кулон с каплей крови Эйриона на ее груди слегка качнулся от движения. Не говоря больше ни слова, Гарлан уверенно увлек ее за собой, уводя прочь от столов, прямо в самую гущу танцующих. Музыканты на хорах как раз завели старинную, тягучую и невероятно красивую мелодию Простора. Он вел ее уверенно, безошибочно угадывая каждое движение в такт тягучей мелодии. В толпе придворных они казались идеальной парой, но между ними, скрытая от чужих глаз, росла совсем не церемонная, горячая химия. Поллиана чувствовала, как его ладонь на ее талии слегка сжимает ткань платья, то притягивая ближе, то заставляя прогнуться в спине во время очередного па. — Ты сегодня превзошел сам себя, Гарлан, — тихо, почти на ухо ему произнесла Поллиана, лукаво взглянув на него снизу вверх. — Снес Байуотера с первого же заезда. Решил не затягивать удовольствие, как мои кузены-драконы? Гарлан галантно улыбнулся, и в его глазах промелькнула искра чистой, мужской гордости. Поворачивая ее в танце, он склонился чуть ближе, обдав ее теплым дыханием. — Сила удара тут ни при чем, принцесса. Мое копье просто направляла твоя благосклонность. С таким знаком внимания на острие я бы снес и самого Неведомого, если бы тот рискнул выехать против меня. Они сделали медленный шаг в сторону, на мгновение сблизившись так, что Поллиана ощутила твердость его груди сквозь зеленый шелк дублета. Весь этот танец ощущался безумно телесно: мимолетные касания бедер, сильные пальцы Гарлана, переплетенные с ее пальцами, и глухой стук его сердца, который она ловила каждым рецептором. Когда музыка заставила их замереть друг напротив друга, их лица оказались так близко, что Поллиана видела золотистые крапинки в его глазах. Она чуть прищурилась, возвращая себе привычную ироничную маску. — Не зарывайся, рыцарь. Мои знаки внимания не бесконечны, — вкрадчиво, с легким вызовом шепнула она. — Что ты будешь делать в оставшиеся дни турнира, когда розы завянут? Гарлан не отвел взгляда. Его улыбка стала мягче, но в ней читалась абсолютная, обезоруживающая покорность. — Всё, что ты мне прикажешь, — просто и тихо ответил он. Поллиана на секунду потерялась. Ее привычная колкость испарилась, дыхание сбилось от такой прямой, тяжелой искренности. Но, взяв себя в руки и гордо вскинув подбородок, она вернула лицу загадочное выражение. — В таком случае, мой первый приказ... доживи до охоты, Гарлан. Гарлан мгновенно уловил связь. Его взгляд потемнел, воспоминание о том сумасшедшем поцелуе в густых зарослях королевского леса вспыхнуло между ними осязаемым пожаром. Он не стал ничего говорить, лишь едва заметно, понимающе кивнул, соглашаясь на эти правила игры. Музыка сделала последний, затихающий аккорд. Гарлан плавно отпустил ее талию, завершая танец, и склонился в безупречном, почтительном поклоне, оставляя Поллиану наедине с бешено бьющимся сердцем. Перед тем как полностью выпрямиться, Гарлан сделал едва заметное движение вперед. Он склонился к самому уху Поллианы. Его дыхание обожгло кожу, заставив мелкие мурашки пробежать по ее шее. — Буду живее всех живых, принцесса, — тихо, но с обещающей, бархатной хрипотой пообещал он. Поллиана едва заметно вздрогнула от этого шепота, но тут же взяла себя в руки. Она царственно кивнула, с трудом удерживая на губах легкую, дразнящую улыбку, хотя внутри все буквально пело от предвкушения. Оставив Гарлана посреди залы, она развернулась и неторопливой, грациозной походкой направилась обратно к столам, шурша дорогими тканями подола.