Глава 54.

[298 год от З.Э. Королевская Гавань. Красный замок, Королевская ложа] Третий день турнира встретил столицу удушливым, маревым зноем, от которого песок на ристалище казался раскалённой золой. Трибуны ревели, не умолкая, предвкушая финальную бойню — сегодня Простор и Драконы должны были окончательно выяснить, чья кровь крепче. Воздух буквально дрожал от напряжения, пах калёным железом, конским потом и подсохшей кровью со вчерашних заездов. Поле было в щепках, но чернь требовала зрелищ. В королевской ложе, на самых передних местах, царило парадное, тяжёлое великолепие. Поллиана сидела на своём кресле, внешне сохраняя безупречную осанку леди, но её пальцы до судорог сжимали шёлковый платок. Она практически не слушала то, о чём говорили мужчины позади неё. Её взгляд был прикован к противоположному концу арены, где у просторских шатров оруженосцы заканчивали крепить наплечники Сира Гарлана. Тёплые руки Гаралана, его неизменная добрая улыбка… Поллиана кусала губы, чувствуя, как под сердцем разливается ледяная тревога. Чуть позади неё, лениво откинувшись на спинку резного стула, сидел кронпринц Рейгар Таргариен, а рядом с ним, прямой и монолитный, как Утёс Кастерли, расположился лорд Тайвин Ланнистер. Они вели свой вечный, скучный диалог о налогах, совершенно игнорируя предтурнирный ажиотаж толпы. — ...пошлины на импорт вин из Арбора в Старомест требуют пересмотра, Рейгар, — ровным, безэмоциональным голосом чеканил Тайвин, глядя куда-то поверх голов зрителей. — Королевская Гавань недополучает до десяти процентов от прежних сборов. Рейгар лениво крутил в пальцах пустой кубок, его серебряные волосы безупречной волной лежали на плечах. Он слабо вздохнул, явно утомлённый этой канцелярской хваткой хранителя Запада. — Лорд Тайвин, Простор обеспечивает продовольствием половину столицы, — мягко, но весомо отозвался кронпринц. — Если мы начнём закручивать гайки Хайгардену прямо сейчас, в разгар турнира, лорд Мейс может вспомнить, что его амбары полны, а наши — нет. Давайте вернёмся к этому вопросу на Малом совете в послетурнирную луну… — Затягивание решения — признак слабости власти, принц, — сухо отрезал Ланнистер, даже не повернув головы. — Тиреллы задирают нос слишком высоко. И то, что их мальчики сегодня оккупировали полуфиналы, лишь добавит им ненужной спеси… Протяжный, оглушительный рёв рога разорвал душный воздух, оборвав разговор лордов. Герольд вышел в центр ристалища и прокричал так, что заложило уши: — Первый полуфинал! На ристалище вызываются: рыцарь Хайгардена, Сир Гарлан Тирелл! И принц Эйрион Таргариен! Стадион взвыл. Южане неистово махали зелёными знамёнами, а королевская ложа застыла. Эйрион вылетел на песок уже в полном неадеквате. Аксария стояла чуть левее Поллианы, и в ту секунду, когда герольд выкрикнул имя Эйриона, её пальцы намертво вцепились в резной край каменного бортика. Челюсть свело судорогой. Она даже не смотрела на песок — её взгляд лихорадочно метнулся в сторону просторских шатров, где Лорас как раз поправлял поводья своего жеребца. Ему предстояло выйти следующим. Аксария на секунду зажмурилась, и в горле встал сухой ком. Она невольно повернула голову к навесу Таргариенов и сразу же наткнулась взглядом на Порочного Принца. Деймон стоял, небрежно облокотившись на стойку с оружием, и, кажется, смотрел прямо на их ложу. Аксария резко, почти панически дернула головой, отводя взгляд обратно на ристалище. Рядом с ней Поллиана медленно, шумно выдохнула через нос. Ткань её шёлкового платка в кулаке уже превратилась в жёсткий комок. Глаза Поллианы были прикованы только к Гарлану. Когда он выехал на песок, его доспехи ослепительно блеснули на солнце, а сам он, как всегда спокойно и уверенно, салютовал трибунам. Эйрион уже летел навстречу. Даже по тому, как он рвал поводья своего дестриэ, было видно — принц не соображает от злости. Серебряная лента Поллианы, грязной тряпкой болтающаяся на его предплечье, казалась насмешкой над его вчерашним позором. Первый заезд. Кони сорвались с мест, выбивая копытами фонтаны раскалённого песка. Сближение. Эйрион шёл грязно, забирая чуть левее, чтобы подрезать угол и испугать коня Тирелла. Гарлан даже не шелохнулся. В самый последний миг он хирургически точно выставил щит с золотыми розами. Оглушительный, сухой треск — копьё Эйриона разлетелось в щепки, а Гарлан прошёл первый круг, едва качнувшись в седле. Поллиана на трибуне подалась вперёд, её ногти до боли впились в собственные ладони. Второй заезд. Эйрион, взбешённый неудачей, зарычал так, что было слышно даже сквозь забрало. На этот раз он целился прямо в шлем Гарлана, надеясь сорвать его вместе с головой. И снова мимо. Просторское хладнокровие Тирелла работало как швейцарские часы. Гарлан изящно принял удар на скользящий край щита, обламывая и это копьё принца, а сам технично приложил наконечник точно в грудную пластину Эйриона. Таргариена знатно тряхнуло, он едва удержал равновесие, и стадион взорвался обидным для принца хохотом и свистом южан. Аксария рядом с Поллианой шумно, прерывисто дышала, не разжимая зубов. Они обе видели, как Эйрион у шатра буквально вырвал новое копьё из рук оруженосца. Вместо того чтобы целиться в доспех, он в самый последний момент резко опустил копьё ниже правил, со всей дури направляя удар в луку седла и бедро Гарлана. Раздался страшный, глухой грохот ломающегося дерева и скрежета стали. Коня Тирелла повело в сторону, и Гарлана с мясом вынесло из седла. Он полетел на песок с огромной высоты, тяжело, страшно перевернувшись в воздухе, и со всего размаха рухнул на правое плечо. Стадион на секунду просто замолк от ужаса. Поллиана резко вскочила с кресла, её платок выпал из рук, улетая куда-то вниз, под ноги зрителям. Она стояла у самого края ложи, бледная как смерть, глядя, как Гарлан пытается подняться. Он встал сам. Упрямо, тяжело, отказываясь от помощи подбежавших слуг. Когда он поднял забрало, его лицо было искажено острой судорогой боли, хотя он всё равно нашёл силами поклониться королевской ложе. Подбежавшие мейстеры хмуро переглянулись — связки плеча были порваны к чертям. Эйрион же, сорвав шлем, дико ухмылялся. Его фиалковые глаза безумно блестели, платиновые волосы растрепались от пота, и он победно потрясал обломком копья в сторону Поллианы. Аксария даже не посмотрела на беснующегося Эйриона и на застывшую у бортика Поллиану. Ей было абсолютно плевать, как это выглядит со стороны королевской ложи и что сейчас подумают придворные шавки. Она резко развернулась, наступив на подол собственного бордового платья, и почти побежала вниз по каменным ступеням ложи. Шёлк юбок путался под ногами, шуршал по ступеням, но Аксария лишь упрямо перехватила тяжёлую ткань руками, пролетая мимо ошарашенных стражников у выхода на арену. На самом ристалище уже вовсю кипела суета. Рог выл без остановки, герольд во всю глотку объявлял заезд Лораса и Деймона, а слуги лихорадочно утаскивали с песка обломки копей. На противоположном конце поля, у таргариеновских навесов, Порочный Принц уже легко взлетал в седло своего воронёного дестриэ. Она выбежала на раскалённый песок у самых шатров Хайгардена как раз в тот момент, когда оруженосцы бережно, стараясь не дышать, снимали с Гарлана тяжёлый наплечник. Рыцарь стоял, прислонившись спиной к деревянной опоре, его лицо было покрыто крупными каплями пота, а зубы так сильно сжаты от боли, что на скулах ходили желваки. Пожилой мейстер уже тянулся к его покалеченной руке с какими-то мазями. — Гарлан! — задыхаясь от быстрого бега и забивающей лёгкие пыли, выдохнула Аксария, подлетая к нему вопреки всем правилам приличия. Её руки, ещё секунду назад ледяные от страха, теперь дрожали, когда она осторожно, едва касаясь пальцами, потянулась к его здоровому левому плечу. Гарлан тяжело, хрипло выдохнул и приоткрыл глаза. Несмотря на бледность и дикую боль, терзающую сорванные связки, на его губах при виде сестры появилась всё та же тёплая, неизменная и чисто просторская улыбка. Он мягко перехватил её ладонь своей левой рукой, слегка сжав пальцы, чтобы успокоить. — Всё хорошо, Аксария… Живой, — негромко, с трудом связывая слова, произнёс он, пытаясь перевести дыхание под аккомпанемент нарастающего рёва трибун, которые уже приветствовали выехавшего на песок Лораса. — Что с рукой? — Аксария проигнорировала его улыбку, её голос сорвался на панический шепот. она попыталась заглянуть за плечо мейстера, который уже осторожно разрезал кожаные ремешки поддоспешника. — Гарлан, что с ней?! — Ерунда, Акси, просто ушиб, — Гарлан попытался небрежно отмахнуться левой рукой, но от этого движения его лицо снова перекосило судорогой, и он глухо зарычал сквозь зубы, вжимаясь затылком в деревянную опору шатра. — Что с рукой, я спрашиваю?! — почти крикнула она, теряя остатки самообладания. В этот момент в шатер, шурша шелками, быстро зашла Маргери, ведя за собой сира Серика. Увидев бледного, едва держащегося на ногах брата и задыхающуюся от паники Аксарию, Маргери на секунду замерла, но тут же взяла себя в руки, принимая вид строгой хозяйки Хайгардена. За Гарлана ответил старый мейстер, не отрывая пальцев от опухающего, синеющего плеча рыцаря: — Связки сорваны, миледи. Кости целы, но сустав выбит. Сиру Гарлану нужен покой, никакой стали он в руках не удержит. Маргери тяжело вздохнула и тут же жестко положила ладонь на локоть Аксарии, разворачивая её к выходу из палатки. — Аксария, тебе нужно вернуться в ложу. Немедленно. Королева Алисента уже косится на пустые места, не хватало еще, чтобы поползли слухи, будто у Тиреллов истерика. Иди к Поллиане. — Маргери права, — хрипло поддакнул Гарлан, буквально выставляя сестру здоровой рукой наружу. — Иди. Потом поговорим. Лорас уже на песке, иди. Аксария, заставив свои онемевшие ноги двигаться, на секунду застыла, а потом резко развернулась и пошла обратно к королевской ложе. Она шла по самому краю раскаленного ристалища, под рев многотысячной толпы, которая уже вопила имя Лораса. И именно в этот момент мимо неё, шагом направляясь к барьеру, поехал Деймон. Вороной дестриэ Кровавого Змея шел тяжело и грозно, выбивая копытами фонтаны песка. Деймон уже был в своем воронёном доспехе, забрало глухого шлема было опущено, превращая его в безликое чудовище из стали и рубинов. Аксария на секунду затормозила шаг и вскинула голову. На долю мгновения их взгляды встретились — сквозь узкую прорезь его шлема она попыталась разглядеть его фиалковые глаза. В её потемневшем взгляде не было ни капли надежды на его жалость. После вчерашнего разговора на галерее, после его жестоких слов про Уилласа, она прекрасно понимала: этот дракон не пощадит Лораса. Она смотрела на него со смесью ледяного презрения и чистой, выжженной боли. Аксария отвела взгляд и, не оборачиваясь, почти взлетела по ступеням обратно в королевскую ложу. Она опустилась на свое место рядом с Поллианой, намертво зажав челюсть, и приготовилась смотреть, как падает её второй брат. Поллиана даже не повернулась, когда Аксария тяжело, сбивая дыхание, опустилась на соседнее кресло. Но её взгляд, намертво прикованный к просторским шатрам, мгновенно считал всё. Она увидела Маргери, увидела сира Серика и мейстера, который уводил Гарлана под руку, бережно придерживая его плечо. — Что с ним? — Поллиана выплюнула этот вопрос так тихо и жёстко, что услышать его могла только Аксария. Губы девушки превратились в тонкую бледную линию. — Связки сорваны. Месяц без меча, — так же тихо, сквозь зубы ответила Аксария, не разжимая кулаков. Поллиана коротко, судорожно выдохнула, и её пальцы на подлокотнике кресла побелели так, словно она пыталась выломать из него кусок дерева. Живой. Первый заезд. Кони сорвались с мест с таким оглушительным топотом, словно земля под Красным замком раскололась. Лорас пошёл на хитрость мгновенно. Он знал, что Деймон сильнее, и в лобовом столкновении у него нет шансов. В самый последний миг перед ударом, когда копьё Порочного Принца уже должно было прошить его грудь, Лорас сотворил нечто невероятное — он буквально скользнул боком по седлу, ложась всем телом на круп коня. Тяжёлое копьё Деймона со свистом рассекло воздух в дюйме над головой Рыцаря Цветов. Стадион ахнул. Но Лорас на этом не остановился: из своего безумного, изогнутого положения он умудрился хлёстко, с треском чиркануть наконечником по шлему Деймона. Вылетела туча искр. — Ого! — Валарр аж подался вперёд, хлопнув ладонью по колену. — Что я говорил! Парень чертовски хорош! — Подумаешь, циркач, — проворчал Эйгон, но его ухмылка заметно увяла, а кубок замер в воздухе. Деймон прошёл круг, осадил вороного и медленно повернул коня. Под забралом его шлема не было видно лица, но Аксария, затаив дыхание, точно знала — Деймону эта карусель надоела. Второй заезд. Лорас, окрылённый первым успехом, летел вперёд ещё увереннее, готовясь повторить свой финт с уклонением. Но Деймон не зря звался Кровавым Змеем. В момент сближения, когда до столкновения оставались считаные футы, принц хирургически точно поймал тайминг и сделал свой фирменный, смертоносный финт — он резко, со всей силы осадил дестриэ прямо на бегу, заставляя коня прыгнуть чуть в сторону, ломая траекторию атаки. Угол изменился за долю секунды. Лорас просто физически не успел среагировать на такую скорость. Копьё Деймона с сокрушительной, чистой силой врезалось точно в самый центр просторского щита. Удар был такой мощности, что Лораса буквально выдернуло из стремян и вынесло из седла назад. Рыцарь Цветов сделал идеальное, чистое сальто в воздухе и тяжело, со звоном доспехов рухнул на песок. Его копьё отлетело в сторону, а щит раскололся надвое. Трибуны замерли, а затем взорвались оглушительными овациями. Это было технично, красиво и абсолютно неоспоримо. Никакой крови, никаких сломанных костей или подрезанных коней. — Победитель — Принц Деймон Таргариен! — проревел герольд. — Ну вот, я же говорил, два заезда, — Эйгон снова повеселел, протягивая руку к Валарру. — Гони моё золото, кузен. Роза завяла. Лорас на песке поднялся сам. Оруженосцы бросились к нему, но он лишь отмахнулся, тяжело дыша и потирая ушибленную спину. Он проиграл, но ушёл на своих ногах, сохранив лицо. Аксария в ложе закрыла глаза и медленно, глубоко выдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Деймон сдержал слово. Он не стал убивать и калечить Лораса. Когда принц снял шлем, отбрасывая назад взмокшие платиновые волосы, он бросил один короткий, тяжёлый взгляд вверх, прямо на королевскую ложу. Но Аксария уже не смотрела на него. ——— Шум ристалища, удушливая пыль и рёв просторских трибун наконец остались позади, за толстыми каменными стенами Красного замка. Солнце уже лениво сползало к горизонту, окрашивая раскидистые кроны деревьев в королевском саду в густой, багрово-золотой цвет. Здесь, среди прохлады каменных дорожек и кустов поздних роз, дышалось чуть легче, хотя предтурнирный кошмар всё ещё стоял у всех троих комом в горле. Аксария медленно мерила шагами небольшую круглую площадку у мраморного фонтана. Подол её бордового платья, испачканный внизу жёлтой лагерной пылью, шуршал по гравию. Она то и дело останавливала взгляд на массивных дверях мейстерского крыла, откуда вот-вот должен был выйти Гарлан. Лорас сидел на каменной скамье чуть поодаль. Его белокурые кудри были растрёпаны, на скуле красовалась свежая багровая царапина от завязок шлема, а на камзоле виднелся отчётливый серый след от удара копьём Порочного Принца. Он злобно, с остервенением ковырял носком сапога мелкие камешки, судорожно сжимая и разжимая пальцы. Проигрыш Деймону со второго заезда, пусть и эффектный, больно ударил по его рыцарскому самолюбию. — Перестань грызть себя, Лорас, — не выдержала Маргери, нарушая тишину сада. Её голос прозвучал мягко, но с явным нажимом. — Ты выстоял против Деймона Таргариена. Весь замок видел твой первый круг. Алисента Хайтауэр сегодня бледнела каждый раз, когда твоё копьё проходило в дюйме от шлема её деверя. Это была достойная сшибка. — Достойная? — Лорас резко вскинул голову, его глаза потемнели от досады. — Маргери, он выключил меня как мальчишку на втором круге! Это не просто рыцарь, это бешеная тварь. — Лорас, — тихо подала голос Аксария, останавливаясь у фонтана и поворачиваясь к брату. — То, что ты поднялся на ноги сам и без переломов — уже милость богов. — Милость богов? — Лорас горько усмехнулся, касаясь ушибленного бока. — Скажи это Гарлану. Этот серебряный ублюдок Эйрион просто не мог пережить, что Гарлан ломал его как сухую ветку первые два заезда. — Тихо, — строго оборвала его Маргери, покосившись на живую изгородь, за которой могли прятаться уши королевских лазутчиков. — Оставь эти речи для Хайгардена, брат. Здесь мы улыбаемся и благодарим семерых за то, что вы оба вернулись с ристалища на своих двоих. Аксария судорожно вздохнула, переводя взгляд на свои ладони. — Завтра финал, — прошептала она, и от одной мысли о четвёртом дне её обдало холодом. — Деймон и Эйрион. После того, что Эйрион сделал с Гарланом... — Деймону плевать на Гарлана, Аксария, — хмуро буркнул Лорас, поднимаясь со скамьи и поправляя помятый дублет. Аксария только закатила глаза на слова Лораса. Драконья бойня её сейчас волновала меньше всего — перед глазами до сих пор стояла картина, как Гарлан летит с коня на раскалённый песок. Дверь наконец со скрипом отворилась, и на пороге показался Гарлан. Он был без доспехов, в просторной льняной рубахе, а его правое плечо и вся грудь были наглухо замотаны плотными льняными бинтами. Выглядел он бледным, но, увидав притихших родственников, тут же нацепил свою фирменную, абсолютно спокойную улыбку. — Так, прекратили эти похоронные лица, — с порога осадил он сестёр, опережая любые расспросы Маргери и панические вздохи Аксарии. Чтобы доказать, что он в порядке, Гарлан с явным усилием, но всё же приподнял правую руку до уровня груди. Связки ныли адски, но просторское упрямство было сильнее боли. — Видите? Двигается. Мейстер Люкан сотворил чудо, завязал меня как пасхальный пирог и влил пинту макового молока. Через две недели буду как новенький. Аксария шагнула к нему, собираясь прочитать лекцию о том, какой он кретин, раз пытается геройствовать со порванным плечом, но Гарлан лишь мягко ткнул её здоровой левой рукой в бок. — И тебе, Аксария, отдельное предупреждение — не выделывайся на ужине. Маргери сдержанно выдохнула и спрятала чётки в складках платья, наконец немного расслабившись. — Ладно, герои, — Лорас бросил короткий взгляд на темнеющее небо над садом и поправил помятый воротник камзола. — К ужину пора. Все трое синхронно кивнули. Аксария напоследок осторожно коснулась здорового плеча Гарлана, проверяя, не падает ли он в обморок, и просторские Тиреллы неторопливым, размеренным шагом пошли по гравиевой дорожке в сторону ярко освещённого главного чертога Красного замка. ——— Главный чертог Красного замка гудел, как потревоженный улей. Факелы горели ярким, жарким пламенем, слуги едва успевали разносить огромные блюда с запечёнными фазанами и кувшины с тяжёлым борским вином. Музыка оркестра тонула в пьяном хохоте и грохоте кубков. Поллиана сидела чуть в стороне от основного королевского стола, за небольшим дубовым полукругом, где было не так шумно. Рядом с ней, едва доставая подбородком до края столешницы, устроился Тирион Ланнистер. Бес уже успел приговорить добрую половину кувшина и сейчас с самым серьёзным видом, активно жестикулируя пухлым пальцем, травил ей очередную байку: — ...и вот захожу я в бордель с ослом и сотами меда в руках, а хозяйка смотрит на меня и говорит... Поллиана искренне, громко рассмеялась, откидываясь на спинку стула, но её взгляд мазнул по входным дверям чертога. Тиреллы наконец соизволили явиться. Маргери и Лорас под белы рученьки сразу повели бледного, но упрямо улыбающегося Гарлана к дальнему пышному столу, где во главе восседала леди Оленна, уже готовая, судя по её лицу, раздать всем нагоняев. Аксария же, отделившись от семьи, уверенным шагом направилась прямиком к их уединённому углу. Тирион, заметив, куда уплыл взгляд его собеседницы, разочарованно вздохнул и всплеснул руками, так и не закончив фразу. — Ну вот, опять, принцесса, стоит мне начать приличный анекдот, как меня прерывает потрясающая женщина. — Пришла, — Поллиана тепло улыбнулась Аксарии, пододвигая соседний стул. — Мы уж думали, вы решите отсидеться в садах до самого финала. Как Гарлан? — Жить будет, мейстеры заштопали, — Аксария плавно опустилась на сиденье, расправляя подол бордового платья, и коротко кивнула карлику: — Приветствую, милорд Тирион. Рада видеть вас в добром здравии и с полным кубком. — Леди Аксария, моё здравие напрямую зависит от процента алкоголя в этой комнате, — ухмыльнулся Тирион, тут же притягивая к себе чистый кубок и щедро, до самых краёв, наливая ей тёмно-рубинового вина. — Держите. Вам сегодня точно нужно выпить. Сначала один принц устраивает на песке филиал бойни, а затем второй решает поиграть в благородство. Аксария сделала небольшой глоток, но на словах о Деймоне кубок замер у её губ. Она нахмурилась, глядя на Ланнистера сквозь пелену факельного дыма. — В благородство? Вы шутите, милорд? Он вышиб моего брата из седла так, что тот летел до самых трибун. — О, поверьте карлику, леди Аксария, я редко шучу, когда дело касается Таргариенов — они слишком взрывоопасны для юмора, — Тирион откинулся на стуле, лениво крутя свой кубок. — Я сидел достаточно близко к ристалищу, чтобы видеть углы атаки. Деймон мог сломать Сиру Лорасу шею. Или хребет. Это был сокрушительный удар, да, но хирургически чистый и... жалеющий. Он просто аккуратно убрал павлина с поля, чтобы выиграть. Аксария медленно опустила кубок на дубовую столешницу. Внутри у неё всё странно сжалось, а в ушах поплыл удушливый запах незабудок. — Жалеющий?.. — тихо, с явным недоверием и долей растерянности повторила она, уставившись в тёмную гладь вина. — Именно, — Тирион прищурился, внимательно разглядывая её внезапно побледневшее лицо. — Для Порочного Принца это такой же нонсенс, как для меня — уйти из борделя трезвым. Лорас должен молиться семерым, что у Деймона сегодня было хорошее настроение… Поллиана рядом притихла, переводя понимающий, острый взгляд с подруги на ристалище за окном. Аксария вдруг резко выпрямилась и поставила кубок на стол. Шум чертога, пьяный смех Эйгона и проницательный взгляд Тириона стали слишком удушающими. Внутри всё горело от слов карлика. Жалеющий удар. — Прошу меня извинить, — ровно произнесла она, расправляя бордовый шёлк юбок. — Мне нужно выразить почтение королевской семье. Поллиана проводила её долгим, внимательным взглядом с явным прищуром. Она слишком хорошо знала подругу, чтобы поверить в этот внезапный порыв придворного этикета, но промолчала, лишь едва заметно качнув головой. Аксария шла через чертог уверенно и грациозно, высоко подняв голову. Королевский стол ломился от яств. Во главе восседал бледный, но улыбающийся король Визерис. — Ваше Величество, — Аксария склонилась в безупречном, глубоком реверансе перед ним. — От лица всего Хайгардена и дома Тиреллов я хочу поблагодарить вас за этот великолепный праздник. Сегодня был тяжёлый, но поистине великий день для королевства. — О, леди Аксария! — Визерис расплылся в благодушной улыбке, взмахнув рукой. — Ваши братья сегодня показали себя настоящими львами. Сир Гарлан бился как истинный рыцарь, нам искренне жаль, что его постигла такая неудача. Но таков песок ристалища… — Благодарю, Ваше Величество. Мой брат сохранил честь, а это главное, — Аксария мягко улыбнулась королю, а затем её взгляд медленно, плавно перетёк на Деймона. Порочный Принц даже не шелохнулся, но его фиалковые глаза опасно сузились, ловя её взгляд. Аксария сделала шаг ближе, удерживая эту невыносимую связь между ними прямо под носом у Алисенты. — И конечно... я не могу не выразить отдельное восхищение вашему брату, принцу Деймону, — вкрадчиво, почти ласково произнесла она, глядя Порочному Принцу прямо в зрачки. На её губах заиграла тонкая улыбка. — Сегодняшний заезд Сира Лораса и принца Деймона был вершиной турнира. Хайгарден вовек не забудет этой демонстрации истинно королевского великодушия. Спасибо вам за этот бой, принц. Она сделала лёгкий, изящный наклон головы лично Деймону, выделив слово «спасибо» той самой едва заметной интонацией, которую мог понять только он один. Она вернула ему долг. Прилюдно, скрыв за безупречной лестью тонкую, интимную благодарность за то, что Лорас вернулся в шатёр на своих двух. Визерис довольно закивал, грохнув кубком по столу: — Вот видишь, Деймон! Даже южные дамы признают твое величие, когда ты не пытаешься отрубить кому-то голову. Алисента Хайтауэр недоверчиво поджала губы, переводя взгляд с Аксарии на деверя, чувствуя какой-то подвох, но не имея возможности за него зацепиться. А Деймон... Деймон впервые за вечер медленно опустил кубок. Это было гениально. И абсолютно неожиданно. Чуть наклонив платиновую голову, Деймон медленно, по-королевски вальяжно поднялся со своего кресла. Его чёрный камзол тускло блеснул в свете факелов. Он сделал короткий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до предела приличия, и на его губах наконец поползла та самая — тонкая, хищная и дьявольски проницательная ухмылка. — Вы излишне добры к скромным талантам моей ветви, леди Аксария, — его низкий, обволакивающий рокот заставил Визериса замолчать на полуслове. Деймон изящно, но с явной издёвкой прижал ладонь к сердцу, глядя на неё в упор с такой силой, что воздух между ними, казалось, затрещал. — Но я рад, что Сир Лорас остался доволен моим гостеприимством на песке. Он сделал короткую паузу, и в глубине его глаз вспыхнул опасный, почти безумный блеск. Он прекрасно видел, как дрогнули её ресницы. — Что Простор оценил моё... великодушие, — Деймон выделил это слово голосом, возвращая ей её же монету. — Передайте вашему брату, что у него отличный баланс в седле. А вам, леди... я желаю крепкого сна этой ночью. Без лишних, тревожных кошмаров. Пожалуйста. Последнее слово он произнёс едва слышно, почти одними губами. Деймон слегка склонил голову, завершая этот безмолвный поединок, и снова потянулся к своему кубку. Аксария едва заметно прищурилась, принимая этот хлёсткий, интимный выпад. Медленно, с утрированной, показательной грацией истинной леди Хайгардена, она опустилась в реверансе. Каждое движение её бордового подола так и сквозило чистой, изящной насмешкой над его внезапным рыцарством. Деймон, уже подносивший кубок к губам, тихо и коротко усмехнулся на этот жест, даже не пытаясь скрыть своего извращённого удовольствия от её наглости. Поллиана в этот момент не сводила с них глаз. Она сидела, замерев с зажатым в руке кубком, и её взгляд буквально впивался в эту сцену у королевского стола. От её проницательного ума не укрылось ничего. И Поллиану внутри зло полыхнуло обидой. Никто ничего ей не рассказывает. Она осталась за бортом этого секрета, и это укололо под самое сердце хуже турнирного копья. — Эй, принцесса, — резкий, весёлый голос Тириона вырвал её из удушливых дум. Карлик с громким стуком опустил свой пустой кубок на дубовую столешницу и помахал ладонью прямо перед её лицом. — Очнись. Твой взгляд сейчас дыру в камзоле дяди прожжёт. Пожалей сукно, оно расшито настоящими рубинами. Поллиана моргнула, сбрасывая оцепенение, и спешно отвела глаза от возвращающейся Аксарии, уставившись на Беса. — Я не понимаю, Тирион, — глухо, качнув головой, призналась она. В её голосе прорезалась искренняя, злая растерянность. — Чего именно ты не понимаешь, принцесса? — Тирион с любопытством прищурился, подпирая подбородок ладонью. — Того, как устроен этот мир, или почему это вино так быстро кончается? Поллиана ещё раз — быстро, через всё плечо — мазнула взглядом по Деймону, который всё ещё провожал глазами удаляющуюся Аксарию, а потом посмотрела на саму подругу, чьи щёки едва заметно горели под слоем пудры. — Что они, во имя богов, делают? — тихо, одними губами выдохнула Поллиана, сжимая кулаки. Тирион проследил за её взглядом, хмыкнул и, будучи в абсолютном неведении обо всех их ночных прогулках, секретах и драмах с незабудками, лишь иронично повёл бровью: — О, брось. По-моему, всё очевидно. Девчонка просто спасает лицо своей семьи после того, как Эйрион превратил её брата в отбивную. Обычная придворная дипломатия, приправленная хорошими манерами. Тирион налил себе ещё, искренне уверенный в своей правоте. А Поллиана сидела, смотрела на него и понимала: Бес, который обычно видел людей насквозь, сейчас не угадал вообще ни единой ноты. «Обычная дипломатия, приправленная манерами», — пронеслось в голове у Поллианы эхом ланнистеровских слов. — «Да щас, держи карман шире, Тирион». — Ты ничего не понимаешь, Тирион! Вообще ни черта не понимаешь! — Поллиана резко развернулась к карлику, и её фиалковые глаза полыхнули таким яростным, лихорадочным огнём, что Ланнистер даже отпрянул, едва не задев плечом проносившегося мимо слугу с подносом. Тирион на секунду замер с поднятым кубком, медленно опустил его на дубовую столешницу и густо нахмурил свои лохматые брови. Ироничная ухмылка сползла с его лица, уступая место искреннему, чисто профессиональному любопытству прирождённого ценителя чужих тайн. — Ну так просвети меня, принцесса, — Тирион поудобнее устроился на своём стуле, подперев подбородок пухлыми пальцами и превратившись в самого внимательного, понимающего слушателя в этом хмельном зале. — Я весь внимание. Мой внутренний мейстер готов выслушать любые излияния твоей израненной просторскими интригами души. Что стряслось? Поллиана снова метнула быстрый, испепеляющий взгляд в сторону королевского стола. Аксария уже плавной, покачивающейся походкой удалялась от Визериса, шурша своим бордовым шёлком. Деймон проводил её фигуру долгим, нечитаемым взглядом, а затем... лениво пригубил вино и едва заметно, качнув головой, коротко усмехнулся себе под нос. В этой усмешке было столько скрытого, только им двоим понятного торжества, что Поллиану внутри просто обожгло насквозь. — Они держат меня за дуру, Тирион! В пекло их всех, они просто выставляют меня слепой идиоткой! — зашипела она, подавшись вперёд и почти срываясь на истерику, хоть и стараясь говорить тише ревущего оркестра. — Семеро, да я же чувствую, чувствую, что она мне нагло, паскудно врёт прямо в лицо! — Так, помедленнее, — Тирион примирительно поднял ладони. — Кто «они»? Твой дядя Деймон и леди Аксария? Боги, Поллиана, ещё утром ты уверяла меня, что они готовы выпустить друг другу кишки. Что изменилось? — Да всё изменилось! — Поллиана вцепилась пальцами в край стола так, что побелели костяшки. — Понимаешь, в ту ночь... когда мы перебрали вина, она вернулась в покои сама не своя. Сказала, что Деймон просто донёс её до кровати, нахамил, пообещал выкинуть с балкона и ушёл! И всё! Я, как последняя дура, поверила, сочувствовала ей, слушала её басни о том, как они «признали неизбежность существования друг друга»! А до этого я Деймона в коридоре пытала, так он мне на валирийском зубы заговаривал, твердил про какой-то политический пакт двух уставших хищников! Пакт, Тирион! — Звучит вполне в духе Деймона, — рассудительно заметил Ланнистер, сделав маленький глоток. — Он прагматик. Зачем тратить силы на ссоры с девчонкой, если… — Да какой, к лешему, прагматик?! — Поллиана едва не задохнулся от возмущения, её голос дрожал от глубокой, колючей обиды. Самые худшие, самые уродливые подозрения, которые она так долго гнала от себя, теперь лавиной хлынули наружу. — Ты посмотри на них! Посмотри, как они переглядываются! Это не пакт! Она... Тирион внимательно выслушал этот поток девичьей ярости, ни разу её не перебив. Его проницательные глаза затуманились сочувствием — он слишком хорошо знал, как больно бьёт осознание того, что от тебя скрывают что-то важное. — Боги, да она, может, уже вовсю трахается с моим дядей в его покоях, пока мне щебечет про свою священную ненависть к Таргариенам! Пока строит из себя оскорблённую просторскую невинность! Это же самое паршивое, самое гнусное предательство, какое только можно придумать! — Ну, положим, насчёт «трахается» ты, возможно, погорячилась, принцесса, — мягко, с долей своей привычной земной мудрости произнёс карлик. —Деймон, конечно, Порочный Принц, но даже для него соблазнить леди Хайгардена прямо под носом у десницы и короля — это чересчур опасная игра. Хотя... зная его характер, я бы не стал ставить на это свои последние золотые… — Вот именно! — Поллиана горько усмехнулась, откидываясь на спинку стула и чувствуя, как к горлу подступает тяжёлый ком. — Ему-то что, он дракон, ему всё с рук сойдёт. Но она... Зачем молчать? Тирион вздохнул, пододвинул к ней кубок и тихо постучал пальцем по деревяшке: — Успокойся, Поллиана. Тайны в Красном замке долго не живут… Она судорожно схватила серебряную чашу, едва не пролив тёмные капли на свои юбки, и в несколько жадных, злых глотков осушила её почти до дна. Горло обожгло терпкой арборской кислинкой, но это ни черта не помогло. И тут её взгляд снова, словно намагниченный, метнулся к королевскому столу. Деймон как раз медленно поднимался со своего места. Поправляя тяжёлый чёрный плащ, он совершенно небрежно, будто между прочим, снова повернул голову в сторону просторских шатров и стола Тиреллов. Поллиана едва не поперхнулась остатками вина. Её глаза округлились до размеров золотых драконов. Забыв про все правила приличия, про этикет и про то, что на них смотрят, она резко выпрямилась и ткнула пальцем прямо в сторону уходящего принца, чуть не задев нос карлика. — Вот! Ты видел?! Да посмотри же на него, Тирион! — почти задохнулась она от ярости, переходя на ядовитый, свистящий шёпот. — О боги, семеро, да у него на лице написано, что он только что вышел из её спальни. Тирион, который в этот момент как раз подносил к губам собственный кубок, от этой девичьей экспрессии прыснул и глухо, заливисто рассмеялся. Он поспешно отставил вино, вытирая ладонью усы, и его плечи мелко затряслись от искреннего, ланнистеровского веселья. — Поллиана, умоляю, опусти руку, — давясь смехом, пробормотал Бес, силой потянув её за рукав вниз. — Твоя проницательность сегодня граничит с безумием Завоевателя. Даже если они умудрились сотворить то, о чём ты думаешь, Деймон слишком горд, чтобы выставлять это напоказ. — Да в пекло его гордость! — Поллиана со стуком опустила пустой кубок и скрестила руки на груди, её всю мелко трясло. Аксария плавно выросла у их стола, шурша бордовым шёлком юбок, и грациозно опустилась на соседний стул. Лицо её было слегка раскрасневшимся после короткой сшибки у королевского стола, но взгляд оставался ясным. — Ну вот и всё, — негромко произнесла она, поправляя тонкий рукав. — Долг вежливости отдан, лицо Простора спасено. Теперь можно спокойно досидеть этот вечер. Поллиана даже не повернула головы. Она сидела, окаменев, упрямо уставившись в противоположную стену чертога, а её челюсть была сжата так крепко, что на бледных скулах проступили желваки. Атмосфера за столом в один миг стала ледяной. На робкую попытку Аксарии поймать её взгляд принцесса ответила таким надменным, глухим и разочарованным молчанием, какое выдают только истинные драконы, когда их предают самые близкие. Она не просто злилась — она демонстративно вычеркнула подругу из пространства. Аксария наткнулась на эту глухую стену и растерянно моргнула, вообще ничего не понимая. Она перевела вопросительный взгляд на Тириона. Бес, моментально оценив масштабы надвигающейся девичьей катастрофы, замученно вздохнул. Он понял, что вся тяжесть этого назревающего скандала теперь ложится исключительно на его и без того невысокие плечи. — Присядьте, леди Аксария, присядьте, — поспешно пробормотал карлик, сгребая в кучу кубки и стараясь разрядить обстановку. — Вина? О боги, конечно вина. Нам всем здесь жизненно необходим ещё один кувшин. Аксария медленно взяла свой кубок, сделала небольшой, осторожный глоток, не сводя удивлённых глаз с безмолвной, нахохлившейся Поллианы. Тирион, заметив это, тихонько хмыкнул, покрутил пальцем у своего кубка и выразительным жестом показал Аксарии на её вино — мол, миледи, пейте побольше, вам сейчас это чертовски пригодится, отбиваться придётся долго. — Поллиана? — Аксария осторожно коснулась ладонью её рукава. — Что случилось? На тебе лица нет. Ты из-за Гарлана так переживаешь? Кости целы, честное слово, мейстер обещал… — Всё в порядке, — ледяным, чужим голосом отчеканила Поллиана, резко дёрнув локтем и сбрасывая её руку. Она даже не посмотрела на подругу. — Гарлан жив, и слава Семи. У меня нет причин для беспокойства. — Да я же вижу, что есть, — нахмурилась Аксария, и в её голосе прорезались привычные упрямые просторские нотки. — Ты сидишь здесь чёрнее грозовой тучи. Если дело в Эйрионе и его заезде, то поверь, Лорас завтра… — При чём здесь Эйрион? — Поллиана наконец повернула к ней голову, и её фиалковый взгляд полоснул Аксарию такой чистой, выжженной обидой, что та невольно отпрянула. Принцесса горько, едва заметно усмехнулась. — Оставь Эйриона в покое, Аксария. И Лораса тоже. Мне абсолютно плевать, кто из них завтра вылетит из седла. Я просто устала от этого пира. От этой душной Гавани. И от чужого вранья. — От какого вранья? — Аксария искренне, свято недоумевала, её брови поползли вверх. — Поллиана, объясни нормально, я не понимаю твоих намёков. — А тебе и не нужно ничего понимать, — отрезала Поллиана. Поллиана на секунду замерла. Она медленно повернула голову к подруге, и на её губах расплылась на редкость гадкая, ядовитая ухмылка. Фиалковые глаза сузились, превращаясь в две ледяные щелочки. — Ничего не понимать — это ведь чертовски обидно, правда, Аксария? — отчеканила она, выплевывая каждое слово прямо в лицо просторской розе. Аксария даже рот приоткрыла от такой резкой, ничем не прикрытой агрессии, но Поллиана больше не добавила ни единого слова. Она демонстративно отвернулась, сложив руки на груди, всем своим видом показывая, что разговор окончен навсегда. В воздухе повисла такая звенящая, удушливая тишина, что было слышно, как трещат факелы у стен. Тирион Ланнистер перевёл взгляд с одной девицы на другую, страдальчески вздохнул, залпом допил остатки своего вина и с грохотом опустил кубок. Вид у него стал такой, будто его посреди ночи заставили председательствовать на королевском суде без права на адвоката. — Ладно, к чёрту эти загадки, — заговорил Бес, рубя с плеча и глядя на Аксарию со всей своей ланнистеровской прямотой. — Давайте я побуду гласом разума в этом царстве агрессии. Видите ли, леди Аксария, наша дорогая принцесса сейчас на все сто процентов уверена, что вы… — Тирион, в пекло, замолчи! — Поллиана резко одёрнула его, яростно пихнув карлика локтем в бок. Её щёки мгновенно вспыхнули пунцовым. — Я запрещаю тебе говорить это! Молчи! Но Аксарию уже зацепило. Внутри неё поднялась глухая, чисто тирелльская гордость. Она не собиралась сидеть на месте, пока её в чём-то обвиняют за её же спиной. Роза Простора повернулась к карлику и буквально дожала его своим тяжёлым, требовательным взглядом, вздернув идеально очерченную бровь. Тирион поднял пухлые ладони, как бы заранее извиняясь перед обеими дамами за то, что сейчас сорвётся с его языка, и выдал на одном дыхании: — Да простит меня девственница и весь Малый совет за мой грязный язык, миледи, но Поллиана уверена, что вы безбожно трахаетесь с её дядей прямо за её спиной. Вот и вся драма. У Аксарии внутри всё просто рухнуло, а сердце, кажется, пропустило три удара подряд. Кубок в её руке опасно наклонился. Это грязное, хлёсткое слово, брошенное Тирионом с его фирменной ланнистеровской лёгкостью, ударило её под дых сильнее, чем копьё Деймона сегодня ударило Лораса. Щёки Аксарии мгновенно вспыхнули пунцовым, обжигающим пожаром. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало. — Трахаюсь? — переспросила Аксария. Её голос не дрожал, он прозвучал опасно тихо, с той самой надменной просторской интонацией, от которой у слуг обычно подгибались колени. Она уставилась Поллиане прямо в глаза, чеканя каждое слово. — С принцем Деймоном? Поллиана, ты совсем лишилась ума в этой душной столице? Поллиана даже не шелохнулась, лишь сильнее скрестила руки на груди, упрямо вскинув подбородок. В её фиалковых глазах всё ещё горело выжженное разочарование. — О, Семеро, да вы только посмотрите на неё! — Аксария горько, зло усмехнулась, переводя дыхание и чувствуя, как внутри всё клокочет от обиды. — Ты обвиняешь меня в гнусном предательстве, Поллиана? Меня?! Из-за того, что твой порочный дядя соизволил сегодня проявить каплю благоразумия на песке? — Да неужели? — ядовито процедила Поллиана, впервые за этот вечер прервав своё гордое молчание. Её голос так и сочился накопленным ядом. — Тогда почему ты сейчас бегала к королевскому столу, Аксария? Почему ты пела ему дифирамбы про «великодушие» прямо под носом у десницы? — Я сделала то, что должна была сделать леди Тирелл! — почти выкрикнула Аксария, вовремя осекшись и понизив голос до свистящего, яростного шёпота, чтобы их не услышали за соседними столами. Она подалась вперёд, сокращая расстояние до принцессы. — Это политика, Поллиана! Чистая, паршивая придворная дипломатия! А ты… ты выдумала в своей голове какую-то грязную сказку и швыряешь её мне в лицо! Тирион Ланнистер, сидевший между ними, осторожно вжал голову в плечи и тихонько отодвинул свой кубок подальше от эпицентра этой девичьей бури. На его лице читалось искреннее, глубокое сожаление о том, что он вообще открыл рот. — Леди, леди, умоляю, давайте без кровопролития, — пробормотал Бес, косясь на стражников. — В зале и так слишком много Таргариенов на один квадратный фут… — И ты обсуждаешь это с ним?! — Аксария перевела ядовитый, полыхающий взгляд на Тириона, а затем снова впилась в Поллиану. Её голос упал до леденящего шёпота. — Ты знаешь этого Ланнистера от силы пару дней, Поллиана, и уже сидишь здесь, перемывая мне кости и распуская обо мне грязные слухи? Внутри у Аксарии всё выло от несправедливости. Да если бы они действительно просто бездушно и грязно трахались с Деймоном в каком-нибудь тёмном углу Красного замка, ей, видит Бог, сейчас было бы в сто раз легче. В этом можно было бы признаться. Сказать: «Да, он красив, я пьяна, мы согрешили». Обычная плотская похоть, понятная и Тириону, и Поллиане. — Ну, справедливости ради, леди Аксария, слухи мы пока не распускаем, а лишь локально… — попытался вставить Тирион, дипломатично приподняв палец, но Поллиана даже не повернулась в его сторону. — При чём здесь Тирион? — перебила её Поллиана, упрямо сузив фиалковые глаза. Её тон оставался ровным, но в нём сквозила удушающая обида. — Дело не в Ланнистере, Аксария, а в том, что ты вертишься у меня перед носом, скрывая очевидное. — Я ничего не скрываю! — процедила Аксария сквозь зубы. — Скрываешь. Ты постоянно убегаешь от ответов. С самой того самого дня в гостиной, — Поллиана подалась чуть вперёд, её шёпот стал хлёстким, как удар плети. — Ты замираешь, когда слышишь его имя. Ты улыбаешься, когда рассказываешь, как он назвал тебя горгульей! Ты думаешь, я слепая? Я выросла среди драконов, я знаю, как выглядит ненависть, и это… это блять не она. — Поллиана, умоляю, твоя лексика сегодня разрушает моё представление о прекрасном, — тихо пробормотал Тирион, потирая переносицу и косясь на проходящих мимо лордов. — Давайте снизим градус… — Это именно она! — Аксария резко перебила подругу, её пальцы до белизны сжали край стола. — Это ненависть, Поллиана! Просто… когда ты заперта в одном замке с чудовищем, ты либо учишься дышать с ним одним воздухом, либо оно тебя сжирает. — Вы стоите друг друга, — холодно парировала Поллиана, качнув головой. — Два скрытных, упрямых лжеца. Аксария на секунду замолчала, тяжело дыша. Ей хотелось кричать от того, как близко Поллиана подобралась к её тщательно охраняемой границе, и как сильно она при этом ошибалась в сути. Карлик побарабанил пальцами по дубовой столешнице, выпрямился, насколько позволял его рост, и заговорил совершенно другим тоном — сухим, чётким, лишённым всякой иронии. Как десница на королевском допросе. — Так, стоп. Обе, — его низкий голос заставил девушек одновременно замолчать на полуслове. Тирион повернулся всем корпусом к Аксарии. — Леди Аксария, ответьте мне коротко. Без просторских метафор про чудовищ и пакты. В ту ночь принц Деймон принёс вас в покои? Аксария на секунду запнулась, её зрачки расширились. — Да. Но я была пьяна и… — Он остался в вашей спальне? — перебил Тирион, сузив глаза. — Он просто… — Аксария судорожно сглотнула, чувствуя, как краснеет шея. — Да. На какое-то время. Тирион тут же перевёл тяжёлый взгляд на Поллиану. — Поллиана. В ту ночь, когда ты допрашивала его в коридоре, он…? — Он ушёл от ответа на валирийском, — ледяным тоном отозвалась принцесса, даже не глядя на подругу. — Но с утра ходил по замку довольный, как сытый кот. — Прекрасно, — карлик снова развернулся к Аксарии, пригвоздив её взглядом к стулу. — Леди Тирелл. Смотрите мне в глаза. Сегодня на песке Кровавый Змей пожалел вашего младшего брата Лораса? Аксария сжала челюсть так, что заболели зубы. — Тирион, Деймон никого не… — Пожалел или нет? — жёстко нажал Ланнистер, рубя ладонью воздух. — Да или нет, миледи? Вы сами только что назвали это «великодушием» перед королём. — Да! — выдохнула Аксария, чувствуя, как загоняется в угол. — Да, пожалел. — Зачем прагматику Деймону делать такой подарок «просторскому сорняку», если между вами нет ничего, кроме ненависти? — карлик наклонился ближе, его голос упал до едва различимого шёпота. Аксария открыла было рот, чтобы выдать очередную безупречную, заученную ложь про турнирные куши и прагматизм Таргариенов, но воздух просто застрял у неё в груди. Она судорожно глотнула ртом воздух, так и не найдя ни одного весомого слова, и беспомощно закрыла рот обратно, потемневшими глазами глядя на Беса. Этой секундной заминки Поллиане хватило с лихвой. Для неё этот безмолвный ступор подруги стал финальным, жирным росчерком под всеми подозрениями. Принцесса разочарованно, с горькой усмешкой развела руками, переводя взгляд на Тириона — мол, ну что, милорд, требовались ещё какие-то доказательства? — Я не спала с ним! — в отчаянии, сорвавшись на панический свистящий шёпот, выдохнула Аксария, чувствуя, как земля уходит из-под ног под этим двойным перекрёстным допросом. — Поллиана, клянусь тебе всеми Семи богами, я не спала с ним! Тирион медленно наклонил голову набок, прищурив свои разноцветные глаза, и с интонацией прожжённого судьи Королевской Гавани вкрадчиво переспросил: — Вы не спали с ним? Вот прямо совсем? — Нет! — Аксария едва ли не зубами скрипнула, её щёки горели так, что, казалось, шёлк платья сейчас вспыхнет. — Сколько раз мне повторить?! Нет! — Конечно спала! — ядовито перебила её Поллиана, резко поворачиваясь и шлепая ладонью по столу. Тирион тяжело вздохнул, скрестил пальцы в замке и с самым серьёзным, монументальным видом откинулся на спинку стула, готовый завершить этот затянувшийся фарс. — Заслушав обе стороны, Высокий суд Ланнистера объявляет своё решение. Леди Аксария, вы можете сколько угодно до хрипоты доказывать, что ваши юбки остались нетронутыми, но если Кровавый Змей меняет траекторию копья ради мальчишки-Тирелла — вы определённо были в его спальне. Спали вы там, вели светские беседы или просто... пали жертвой его невыносимого обаяния — для нашей принцессы разницы уже нет. Аксария тяжело, со свистом выдохнула, словно из неё разом выпустили весь воздух, который она удерживала в лёгких с самого начала этого допроса. Плечи её покорно опустились, а ледяная просторская маска наконец дала трещину. Она устала. Устала отпираться, устала юлить под этим двойным таргариено-ланнистеровским прессом. Поллиана, увидев этот выдох и то, как сдулась её обычно непробиваемая подруга, тоже заметно поостыла. Напряжение в её спине спало, она шумно выдохнула и откинулась на спинку стула. Главное было сделано: стена лжи рухнула. Ярость уступила место обычному, человеческому ожиданию правды. — Мы говорили, — тихо, почти беззвучно произнесла Аксария, уставившись на свои сцепленные в замке пальцы. Она сделала над собой усилие, чтобы голос не дрожал. — В ту ночь... мы просто говорили. Поллиана тут же подалась вперёд, скрестив руки на столе, и в её глазах снова мелькнула прежняя досада: — И всё?! Аксария, в пекло, ты из-за этого устроила здесь филиал тайного совета? Мы просто говорили! И что в этом такого, ради Семи? Почему нельзя было просто сказать: «Поллиана, твой дядя притащил меня пьяную, и мы поболтали про жизнь»? — Потому что это Деймон! — Аксария резко вскинула на неё глаза, и в них блеснуло то самое скрытое, уязвимое чувство, которое она так отчаянно прятала. Поллиана внимательно вглядывалась в её лицо, ловя каждую интонацию. Обида внутри неё окончательно растаяла, уступая место привычному девичьему теплу, хоть она и не удержалась от лёгкого, ворчливого упрёка: — Ты дура, Тирелл. Редкостная просторская дура. Я твоя подруга, а не шпионка Алисенты. Аксария слабо, вымученно улыбнулась уголками губ и наконец протянула руку через столик, коснувшись пальцев принцессы: — Прости. Тирион, молча наблюдавший за этой сценой, облегчённо крякнул и снова потянулся к кувшину, качая головой: — Ну слава богам, Высокий суд Ланнистера закрывает заседание. Леди помирились, а честь Простора пала под натиском полуправды. За честность, принцессы! Аксария послушно пригубила вино из своего кубка, выдавив подобие улыбки на очередную шутку Тириона, от которой Поллиана уже покатывалась со смеху. Всё вернулось на круги своя. Лед растаял, Бес снова травил свои байки, а принцесса сидела рядом — расслабленная, довольная тем, что вытрясла из подруги признание. Но внутри у Аксарии всё буквально выло от глухого, удушающего стыда. «Мы просто говорили», — мысленно повторила она собственную ложь, и к горлу подкатила тошнота. Аксария сделала глубокий глоток, чувствуя, как арборское обжигает горло, но не приносит облегчения. Она посмотрела на смеющуюся Поллиану сквозь пелену факельного дыма.