Часть 8

Поцелуй Джеффри изменился. В нем больше не было демонстративного превосходства или желания проверить ее на прочность; теперь это была чистая, концентрированная страсть мужчины, который получил долгожданное, безоговорочное «да». Его язык властно толкнулся между ее податливых губ, исследуя, забирая, подчиняя. Эвелин задохнулась от этой глубины, чувствуя, как весь лофт вместе с далекими огнями Нью-Йорка растворяется, оставляя лишь жар его тела и этот сокрушительный, пьянящий ритм. Джеффри медленно отстранился, но лишь для того, чтобы переместить свои ладони к подолу ее шелковой блузки. Его пальцы, шероховатые от природы, обожгли кожу на ребрах, когда он уверенным движением потянул ткань вверх, освобождая ее из узкого пояса юбки. Эвелин инстинктивно приподняла руки, позволяя ему снять блузку и отбросить ее куда-то на пол, в темноту. Она осталась в одном кружевном белье, подставив бледную кожу прохладному воздуху комнаты и его жадному, пронизывающему взгляду. Джеффри не торопился. Он опустился на край дивана рядом с ней, его карие глаза медленно скользили по ее фигуре, задерживаясь на испуганно вздымающейся груди, тонкой талии и, наконец, возвращаясь к черной кожаной ленте на шее. Серебряное кольцо чокера тускло поблескивало в полумраке, подчеркивая ее абсолютную уязвимость. — Какая же ты красивая, Эвелин, — прохрипел он, и этот низкий, вибрирующий звук заставил ее сердце сделать безумный кульбит. В его голосе не было привычного цинизма — только тяжелое, мужское восхищение. — Чистая, нетронутая этим грязным бизнесом. Моя маленькая упрямица. Он протянул руку и аккуратно, почти благоговейно обвел пальцем контур ее ключицы, спускаясь к ложбинке между грудей. Эвелин затаила дыхание, боясь спугнуть этот редкий момент его мягкости. Но Джеффри не был бы собой, если бы мягкость не сменялась властным напором. Его ладонь легла на ее бедро, пальцы сжали плотную ткань юбки, и одним резким, точным движением он расстегнул молнию. Через минуту Эвелин оказалась полностью избавлена от остатков офисной брони. Из одежды на ней остался только чокер. Она попыталась инстинктивно прикрыть грудь руками, внезапно устыдившись своей наготы перед этим полностью одетым, пугающе респектабельным мужчиной. Джеффри тут же перехватил ее запястья. Его хватка была железной, но аккуратной — он зафиксировал ее руки над головой, прижимая к кожаной подушке дивана. На его лице снова расплылась та самая, фирменная полуулыбка-ухмылка, от которой у нее сладко заныло внизу живота. — Не прячься от меня, — тихо, но непреклонно приказал он, наклоняясь так близко, что серебряные нити его бороды коснулись ее щеки. — Я хочу видеть все. Каждую твою эмоцию, каждый вздох, каждую дрожь. Ты согласилась принадлежать мне без остатка, помнишь? Смотри на меня, Эвелин. Она открыла глаза, встречаясь с его темным, гипнотическим взглядом, в котором горело первобытное пламя. — Я смотрю, Джеффри… — выдохнула она, теряясь в этой бездне. — Хорошо, — он отпустил ее руки, но тут же переместил свою ладонь к ее бедрам, плавно разводя ее колени и устраиваясь между ними. Джеффри быстро избавился от собственной рубашки и брюк, оставшись в одном нижнем белье. Его тело вблизи казалось еще более монументальным — широкие плечи, крепкая грудь с седеющим волосяным покровом, сильные ноги. На нем были шрамы — следы его бурного прошлого, о котором в кулуарах «Морган Корп» ходили лишь пугающие слухи. Но сейчас эти шрамы лишь добавляли ему дикой, порочной привлекательности. Он наклонился, прижимаясь своим тяжелым, горячим торсом к ее груди. Контраст между его жесткой кожей и ее мягким телом был настолько сильным, что Эвелин всхлипнула, обнимая его за плечи и впиваясь ногтями в его спину. Джеффри поцеловал ее — на этот раз глубоко, томительно, лишая последних капель кислорода, пока его рука медленно скользила вниз, проникая в пространство между ее бедер. Когда его пальцы коснулись ее интимной зоны, обнаруживая, насколько сильно она уже была готова к нему, Джеффри тихо, удовлетворенно зарычал прямо ей в губы. — Подготовлена для меня… — прохрипел он, лаская ее с мучительной, неторопливой нежностью, доводя до изнеможения. — Скажи мне, Эвелин… чей это контракт? Кому ты подчиняешься? — Вам… — стонала она, выгибаясь на диване, полностью затерянная в ощущениях, которые он ей дарил. — Джеффри… пожалуйста, я больше не могу… Мужчина отстранился на секунду, его лицо было суровым, сосредоточенным. Он потянулся к тумбочке, взял необходимое, а затем снова навис над ней, упираясь руками по обе стороны от ее головы. Его взгляд намертво привязал ее к месту. — Смотри на меня, — повторил он свой главный приказ. Эвелин впилась пальцами в его плечи, когда Джеффри медленно, одним плавным, но сокрушительным движением вошел в нее на всю глубину. Из ее груди вырвался громкий, протяжный крик, который тут же затерялся в высоких потолках лофта. Ощущение наполненности было настолько острым, почти граничащим с болью, что у нее из глаз брызнули слезы. Джеффри замер, давая ей привыкнуть к его внушительным размерам, его тяжелое дыхание опаляло ее лицо. Он бережно слизнул слезинку с ее щеки, и его ухмылка стала невероятно мягкой, почти любящей. — Ты моя, Эвелин. Моя, — прошептал он, начиная медленные, глубокие толчки. Каждое его движение было наполнено колоссальной, сдерживаемой силой. Он двигался в ней как истинный хозяин положения — уверенно, ритмично, не оставляя ей шанса на передышку. Эвелин полностью растворилась в этом процессе. Она двигалась в такт его толчкам, вскрикивая от каждого глубокого удара, который отзывался взрывом наслаждения где-то в самом центре её существа. Комната кружилась, звуки дождя за окном смешивались с их тяжелым дыханием, скрипом кожаного дивана и шлепками тел. Джеффри ускорял темп, его движения становились жестче, требовательнее. Он перехватил кольцо чокера на ее шее, слегка потянув вверх, заставляя её запрокинуть голову и подставить ему свои губы. Это был пик, грань безумия. Эвелин почувствовала, как внутри неё начинает стягиваться тугая, невыносимо сладкая пружина. Она задрожала, её мышцы судорожно сжались вокруг него. — Джеффри! — вскрикнула она, когда волна мощнейшего, сокрушительного оргазма накрыла её, заставляя мир перед глазами окончательно померкнуть. Морган, почувствовав её финал, сделал несколько последних, глубоких и резких толчков. Его тело напряглось, вены на шее и руках вздулись, и с низким, животным рыком он излился, содрогаясь всем своим мощным телом на её груди. ...Они лежали в тишине еще очень долго. Джеффри не поспешил отстраниться — он оставался лежать на ней, укрыв их обоих своим тяжелым телом, даря Эвелин то самое необъяснимое чувство абсолютной безопасности, о котором он говорил. Его дыхание постепенно выравнивалось. Он аккуратно перекатился на бок, увлекая её за собой и прижимая её спиной к своей груди. Его сильная рука легла на её живот, а губы прижались к её влажному затылку. — Ты отлично справилась со своей первой ночной сменой, мисс Кларк, — тихо, с привычной хрипловатой ухмылкой прошептал он ей на ухо. — Спи. Завтра нам предстоит еще много работы.