Часть 9

Прошло три недели с той ночи в уединенном лофте у Гудзона, и жизнь Эвелин превратилась в изысканно отлаженный, но глубоко порочный механизм. Днем она оставалась образцовым, незаменимым сотрудником «Морган Корп», чьи отчеты по «Бостон-Групп» спасли репутацию холдинга. Но ночью, когда гасли огни офисов, серый деловой костюм сменялся откровенными нарядами, присланными курьерами Джеффри, а воля Эвелин полностью растворялась в его хриплом голосе и тяжелых, собственнических руках. К девятой главе их опасный контракт зашел слишком далеко. Тайная зависимость друг от друга крепла, превращаясь в нечто большее, чем просто отработка долга. В этот вечер в Нью-Йорке стояла удушливая, предгрозовая жара. Небо над Манхэттеном окрасилось в чернильно-фиолетовые тона, а воздух буквально искрил от статического электричества. В кабинете Джеффри Моргана на сорок phantom пятом этаже было прохладно, но напряжение между ними достигло своего пика. Эвелин стояла у панорамного окна, глядя, как первые тяжелые капли дождя разбиваются о стекло. На ней было темно-синее шелковое платье, закрытое спереди, но с едва заметным, волнующим разрезом на бедре. Под высоким воротником, как и всегда, скрывался черный кожаный чокер — неизменное клеймо её подчинения. — Ты отвлекаешься, Эвелин, — раздался сзади низкий, рокочущий бас. Джеффри сидел в своем кожаном кресле, лениво покачивая в руке бокал с янтарным виски. Пиджак был сброшен на диван, рукава белоснежной рубашки закатаны по локоть, обнажая сильные предплечья. На его губах играла та самая, едва заметная ухмылка, но взгляд карих глаз был тяжелым и пронизывающим. Он наблюдал за ней последний час, не упуская ни единого вздоха. — Извините, — тихо ответила она, поворачиваясь к нему и поправляя папку с документами. — Погода за окном… кажется, будет сильная буря. — Буря уже здесь, — прохрипел Джеффри, отставляя бокал на стол с глухим стуком. Он медленно поднялся, и его высокая, широкоплечая фигура мгновенно заполнила собой пространство кабинета. — Подойди ко мне. Эвелин сделала несколько шагов вперед. За эти три недели она научилась угадывать его настроение по малейшим деталям: по тому, как он хмурит брови, по хрипотце в его голосе, по тому, как серебро в его аккуратной бороде ловит свет офисных ламп. Сейчас в нем горел тот самый темный, голодный азарт, который всегда предшествовал их самым жарким ночам. Когда между ними осталось не больше полуметра, Джеффри протянул руку и уверенным движением выдернул шпильки из её прически. Темные локоны тяжелой волной рассыпались по её плечам. Он запустил пальцы в её волосы, слегка сжав их у корней, и заставил её поднять голову, заглядывая прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, что Харрис сегодня подписал чистосердечное признание? Юристы вернули все активы компании. Твой долг закрыт, Эвелин. Полностью. У Эвелин перехватило дыхание. Сердце испуганно забилось о ребра, как пойманная птица. — Закрыт? Значит… контракт окончен? Я свободны? Джеффри тихо, утробно рассмеялся. Этот звук заставил волну крупной дрожи пробежать по её позвоночнику. Его ухмылка стала шире, обнажая ровные зубы, но в глазах плясали опасные, хищные искры. Он медленно спустил руку к её шее, нащупывая серебряное кольцо на чокере, и слегка потянул его на себя, заставляя её приподняться на цыпочки. — Свободна? — прошептал он ей прямо в губы, обжигая своим горячим дыханием, пахнущим дорогим алкоголем и табаком. — Неужели ты думаешь, девочка, что я отпущу тебя теперь, когда ты сама добровольно отдала мне ключи от своего разума и тела? Бумажный контракт окончен, Эвелин. Но наш личный — только начинается. Он наклонился и накрыл её рот глубоким, властным поцелуем, забирая все её невысказанные протесты. Его губы, жесткие и требовательные, сжимали её губы с сокрушительной силой, стирая все мысли о свободе. Эвелин беспомощно уперлась ладонями в его жесткую грудь, чувствуя, как внутри неё рушатся последние барьеры здравого смысла. Ей не нужна была свобода. Ей нужен был он. Джеффри отстранился на секунду, его дыхание было тяжелым, а глаза потемнели, став почти черными. Он одним мощным движением подхватил её под бедра и усадил прямо на свой массивный рабочий стол, безжалостно смахнув на пол стопку важных документов и клавиатуру. Чертежи и бумаги с шорохом разлетелись по кабинету, но ни один из них даже не повернул головы. — Джеффри, в офисе… — выдохнула она, когда его сильные руки начали медленно поднимать подол её синего платья, оголяя бедра. — В офисе никого нет, кроме нас, — прохрипел он, его пальцы грубо, но аккуратно сжали её кожу, заставляя её вздрогнуть от острого наслаждения. — И сегодня ты докажешь мне, что остаешься со мной не из-за денег или страха перед долгами. Ты остаешься, потому что ты моя. Полностью и безвозвратно. Мужчина быстро избавился от своего галстука и расстегнул верхние пуговицы рубашки. На его крепкой груди тяжело вздымались мышцы. Он навис над ней, опираясь руками о стол по обе стороны от её бедер, полностью блокируя её в пространстве. За окном с оглушительным грохотом ударил первый раскат грома, и в ту же секунду кабинет озарился яркой вспышкой молнии, отразившись в его хищном, решительном лице. Джеффри перехватил её запястья, фиксируя их на столе, и посмотрел ей прямо в глаза — сурово, требовательно, не оставляя выбора. — Скажи это, Эвелин. Скажи, что ты хочешь остаться. — Я хочу остаться, — прошептала она, теряясь в этой буре ощущений, и сама потянула его за воротник рубашки вниз, навстречу новому, еще более безумному витку их темного романа.