Часть 10

Вспышка молнии на мгновение превратила полумрачный кабинет в стерильно-белую операционную, обнажая каждую деталь: разбросанные по дорогому паркету листы аудиторского отчета, тяжело вздымающуюся грудь Джеффри под расстегнутой рубашкой и расширенные, потемневшие от адреналина зрачки Эвелин. Гром ударил с такой силой, что, казалось, задрожали сами стеклянные стены небоскреба. Слова признания еще висели в прохладном воздухе, пахнущем озоном и дорогим виски, когда Джеффри резко, без предупреждения, отпустил её запястья. Эвелин не успела перевести дыхание, как его крупные, мозолистые ладони скользили выше по её бедрам, сминая шелк синего платья. Его прикосновения были горячими, собственническими, не оставляющими сомнений в том, кто здесь устанавливает правила. — Моя упрямая, умная девочка, — прохрипел он, и его низкий голос зазвучал у самого её уха, вибрируя глубоко в грудной клетке. — Ты наконец-то перестала лгать самой себе. Он наклонился, и его аккуратная, слегка колючая борода оцарапала её нежную кожу, когда его губы прижались к изгибу шеи, прямо над кожаной лентой чокера. Джеффри оставлял глубокие, властные поцелуи, спускаясь ниже к ключице, заставляя Эвелин выгибаться на полированном дереве стола. Она судорожно впилась пальцами в его крепкие плечи, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки перекатываются жесткие мышцы. Все страхи, все условности корпоративной этики, которые сдерживали её днем, сгорели в этом предгрозовом безумии. Джеффри действовал уверенно, как человек, который берет то, что по праву принадлежит ему. Одним плавным, но мощным движением он сдвинул в сторону мешающие полы платья и избавился от её кружевного белья, отбросив его на пол к бумагам. Эвелин оказалась полностью беззащитна перед его тяжелым, потемневшим взглядом. Мужчина замер на секунду, его карие глаза лениво прошлись по её раскрытому телу, и на его лице снова расплылась та самая, фирменная полуулыбка-ухмылка — смесь хищного удовлетворения и зрелой уверенности. — Смотри на меня, Эвелин, — тихо, но непреклонно скомандовал он, перехватив серебряное кольцо на её шее и заставляя поднять голову. — До конца. Никаких закрытых глаз. Я хочу видеть, как ты принимаешь меня. Она с трудом разомкнула влажные губы, ловя воздух, и уставилась в его пронизывающий взгляд. В нем не было мягкости, но была абсолютная, пугающая надежность. Джеффри быстро подготовил их обоих, а затем, уперевшись ладонями в край стола по обе стороны от её бедер, вошел в неё одним сильным, сокрушительным толчком. Эвелин вскрикнула, и этот звук, полный сладкой муки, потонул в новом раскате грома за окном. Ощущение наполненности было настолько острым, что она инстинктивно попыталась отпрянуть, но жесткие ладони Моргана мгновенно легли на её талию, намертво фиксируя на месте. — Нет, девочка, — выдохнул он ей прямо в губы, его дыхание было рваным и горячим. — Теперь ты не сбежишь. Наслаждайся. Он начал двигаться — медленно, глубоко, с тягучей и мучительной ритмичностью. Каждый его толчок отзывался во всем теле Эвелин электрическим разрядом. Стол под ними тихо поскрипывал, а разбросанные вокруг документы шуршали при каждом движении. Эвелин полностью потеряла связь с реальностью. Она крепко обхватила его ногами за пояс, полностью отдаваясь на волю этого зрелого циника, который перекроил её жизнь под свои нужды. Джеффри ускорял темп, его движения становились жестче, требовательнее. Он больше не сдерживал ту дикую, первобытную силу, которую так тщательно прятал под дорогими костюмами на заседаниях директоров. Вены на его сильных руках и шее вздулись, лицо стало суровым и сосредоточенным. Он забирал её силы, её волю, её выдохи, взамен наполняя её чистым, концентрированным наслаждением. — Джеффри… я… больше не могу… — стонала она, запрокидывая голову, её шпильки давно потерялись, и темные волосы путались под его ладонями. — Можешь, — прохрипел он, делая еще один глубокий, резкий выпад, который заставил её содрогнуться. — Ты сильнее, чем думаешь, Эвелин. И ты выдержишь всё, что я тебе дам. Внутри неё начала стремительно сжиматься тугая, невыносимо горячая пружина. Воздуха катастрофически не хватало, мир вокруг сузился до размеров этого стола и тяжелого тела Моргана над ней. В какой-то момент грань между удовольствием и легкой, тягучей болью окончательно стерлась. Эвелин задрожала, её мышцы судорожно сжались вокруг него, и с громким, прерывистым вздохом она сорвалась в бездну сокрушительного оргазма. Джеффри, почувствовав её финал, низко, по-животному зарычал. Он сделал несколько последних, мощных и глубоких толчков, вбивая её в поверхность стола, и излился, содрогаясь всем своим мощным телом. Из его груди вырвался тяжелый, хриплый выдох, полный абсолютного триумфа. ...За окном бушевал тропический ливень, потоки воды заливали стекло, стирая очертания спящего города. В кабинете пахло сексом, грозой и виски. Джеффри не спешил отстраняться; он оставался лежать на ней, упираясь локтями в стол, бережно убирая влажные пряди волос с её лица. Его взгляд стал мягче, хотя привычная ироничная ухмылка так и не исчезла с губ. Он аккуратно подхватил её на руки, снимая со стола, и перенес на широкий кожаный диван. Усадив её к себе на колени, Джеффри укрыл её своим пиджаком, защищая от прохлады кондиционера. Его большая рука медленно поглаживала её обнаженное бедро под синим шелком. — Ну вот и всё, мисс Кларк, — тихо, с легкой хрипотцой произнес он, прикуривая сигару одной рукой. Сизый дым медленно поплыл к потолку. — Твой долг выплачен. Но из этого кабинета ты уйдешь только тогда, когда я позволю. И, судя по всему… это случится очень нескоро.