Часть 16

Остаток рабочего дня пролетел для Эвелин как в лихорадочном бреду. Цифры, графики, новые котировки акций — все это проносилось перед глазами, но мысли упрямо возвращались к обжигающему ощущению его ладони на ее бедре под столом заседаний. Всякий раз, когда воротник блузки слегка терся о кожаный ремешок на шее, ее сердце пропускало удар. Она понимала, что Джеффри Дин Морган устроил ей не просто проверку, а наглядно продемонстрировал: он может взять ее ментально и физически в любую секунду, даже когда на кону стоят миллиарды долларов и репутация в Сенате. В половине восьмого вечера офис окончательно опустел. За панорамными окнами зажглись первые неоновые вывески, превращая Манхэттен в сияющее море. Эвелин закрыла крышку ноутбука и устало потерла виски. В этот момент дверь ее небольшого кабинета без стука отворилась. На пороге стоял Джеффри. Он уже снял пиджак и галстук, верхние пуговицы его рубашки были небрежно расстегнуты, а рукава закатаны до локтей. В руке он держал свой неизменный стакан с янтарным виски. Серебро в его бороде резко контрастировало с полумраком коридора. На губах блуждала та самая снисходительная, опасная ухмылка. — Рабочий день окончен, мисс Кларк, — его низкий, рокочущий бас мгновенно заполнил комнату, заставив Эвелин внутренне подобраться. — Но твоя сверхурочная смена только начинается. Собирайся. — Куда мы едем, Джеффри? — тихо спросила она, поднимаясь со своего места и поправляя строгие брюки. — Снова в пентхаус? Морган сделал медленный глоток, не отрывая от нее тяжелого, гипнотического взгляда. — Нет. Сегодня мы сменим обстановку. Нам нужно закрепить утренний урок, — он подошел ближе, заставив ее отступить, пока она не уперлась спиной в собственный рабочий стол. Джеффри поставил стакан на документы и протянул руку, уверенно поддевая пальцем серебряное кольцо на ее чокере. — Ты была чертовски хороша перед сенаторами. Сдержанна, умна, покорна. Но я видел, как сильно ты хотела, чтобы моя рука поднялась выше. Не так ли? Эвелин сглотнула, чувствуя, как под его пальцами бешено колотится пульс. Она не могла солгать ему — он видел ее насквозь. — Да, — выдохнула она, глядя прямо в его темные, почти черные глаза. — Умница, — прохрипел Джеффри. Его ухмылка стала шире, обнажая ровные зубы. — Я ценю честность. Едем в порт. Моя яхта готова к выходу в залив. Ночь будет долгой. Спустя сорок минут они уже стояли на палубе огромной трехпалубной суперъяхты «Аврора», пришвартованной у закрытого пирса в Челси. Стоило им подняться на борт, как капитан коротко кивнул Моргану и отдал команду отчаливать. Судно мягко отделилось от берега, беря курс в сторону статуи Свободы, мимо сияющих стен финансового квартала. Ветер с океана был прохладным, он трепал темные волосы Эвелин, которые она наконец освободила из строгого узла. Джеффри стоял рядом у леера, накинув на плечи легкое темное пальто. Сизый дым его дорогой сигары уносило ветром в темноту воды. — Знаешь, почему я выбрал воду сегодня, Эвелин? — тихо спросил он, не оборачиваясь. — Здесь нас никто не услышит? — предположила она, обхватив себя руками от легкой прохлады. Джеффри утробно рассмеялся — этот низкий звук всегда вибрировал у нее где-то внутри. Он повернулся, выбросил окурок за борт и одним мощным движением притянул ее к себе за талию. Его пальцы безжалостно смяли ткань ее дорогого коричневого костюма. — И это тоже, — прохрипел он ей прямо в губы, обжигая дыханием, пахнущим табаком и алкоголем. — Но главное — здесь нет твердой почвы под ногами. Ты полностью зависишь от течения, от этой яхты… и от меня. У тебя нет шанса сбежать, даже если бы ты этого захотела. Он не стал ждать ответа. Его жесткие, горячие губы накрыли ее рот в глубоком, требовательном поцелуе. Это было грубее, чем прошлыми ночами — в его движениях сквозила скрытая агрессия мужчины, который только что выиграл крупную политическую битву и теперь требовал свою законную добычу. Эвелин застонала, раскрывая губы навстречу его властному языку, чувствуя, как последние капли здравого смысла растворяются в шуме волн за бортом. Джеффри подхватил ее под бедра, легко отрывая от палубы. Эвелин инстинктивно обхватила его ногами за пояс, сильнее вжимаясь в его крепкую грудь. Он перенес ее в главную каюту, которая больше напоминала роскошный номер пятизвездочного отеля: огромная кровать, отделка из белой кожи и редких пород дерева, приглушенный янтарный свет. Он опустил ее на мягкий матрас, но не лег сверху. Джеффри встал во весь рост, медленно снимая пальто и расстегивая рубашку. Его мощный торс с проседью на груди тяжело вздымался. Шрамы на его теле в этом свете казались еще более рельефными, пугающими и притягательными одновременно. — Раздевайся, Эвелин, — тихо, но с железным нажимом скомандовал он. — Костюм, блузка — все на пол. Оставь только то, что принадлежит мне. Она дрожащими пальцами начала расстегивать пуговицы. Брюки, затем шелковая блузка полетели на ковер. Она осталась в одном кружевном белье и кожаном чокере, уязвимая, дрожащая от предвкушения под его оценивающим, тяжелым взглядом. Джеффри медленно подошел, опустился перед кроватью на одно колено и аккуратно избавил ее от остатков белья. Его ладони скользили по ее бедрам, заставляя кожу покрываться мурашками. Он развел ее колени, устраиваясь между ними. В его карих глазах плясало дикое, первобытное пламя. — Смотри на меня, — повторил он свой главный приказ, перехватывая серебряное кольцо на ее шее и заставляя ее приподняться. — До самого конца. Джеффри вошел в нее одним мощным, сокрушительным толчком. Эвелин громко, пронзительно крикнула, и этот звук затерялся в шуме океана за пределами каюты. Яхта мягко покачивалась на волнах, создавая вместе с его глубокими, ритмичными движениями безумный, гипнотический такт. Он двигался жестко, уверенно, забирая ее силы, ее стоны, ее волю. Кабинет Сената, Харрис, отчеты — все это перестало существовать. Был только этот мужчина, его тяжелое дыхание, покалывание его бороды на ее шее и невыносимое, ослепляющее наслаждение, которое стремительно сжималось внутри нее тугой пружиной. — Джеффри… пожалуйста… я… — умоляла она, впиваясь ногтями в его широкую спину. — Я знаю, девочка. Принимай меня. Всю мою власть, — прохрипел он, ускоряя темп и делая финальные, глубокие выпады. Эвелин задрожала, ее мышцы судорожно сжались вокруг него, и с громким, прерывистым вздохом она сорвалась в бездну мощнейшего оргазма. Секундой позже Морган, издав низкий, животный рык, содрогнулся всем своим массивным телом, изливаясь внутри нее и окончательно запечатывая их тайный, нерушимый союз. ...Они лежали в темноте каюты под мерный стук волн о борт. Джеффри бережно укрыл их тяжелым одеялом, прижимая Эвелин спиной к своей груди. Его сильная рука покоилась на ее животе. — Ты прошла все проверки, Эвелин, — тихо, с легкой ухмылкой прошептал он ей в затылок. — Теперь ты официально часть моей жизни. И поверь, отсюда выхода точно нет. Спи, мисс Кларк. Завтра нас ждет новый океан.