«ВЕЛЕВЕ и семеро пидорасов»

1. Ён ненавидит утро Ён 20діток ВЕЛЕВЕ просыпается в шесть утра, потому что её организм — конченый садист. Двадцать лет режима, двадцать лет холодного душа и двадцать лет она пытается понять, зачем ей всё это. Ответа нет. Но бренд обязывает. Она идёт на кухню босиком — плитка ледяная. В трусах и растянутой футболке с надписью «Би́тлз — хуйня». Провокация. Ніка Бітлз Профурсєтковна, которая живёт через стенку, эту надпись ненавидит с такой силой, что однажды ночью пыталась её закрасить маркером. Получилось хуёво. Ён до сих пор носит футболку с разводами. На кухне уже кто-то есть. Ива Раманавна. Ива сидит на подоконнике — длинные ноги скрещены, халат расстегнут до пупка, под ним — чёрное бельё, такое дорогое и порочное, что Ён на секунду забывает, как дышать. — Ты смотришь, — говорит Ива, не отрывая взгляда от телефона. Голос низкий, с хрипотцой. — Ты не закрываешься, — отвечает Ён, ставя чайник. — Я закрываюсь только перед теми, кому не хочу ничего показывать. А тебе я хочу показать всё. Пауза. Чайник закипает. Ён заваривает зелёный чай с жасмином, потому что пуэр по утрам — для слабаков. — Ты пьяная, — говорит Ён. — Нет. Только была. Но это не отменяет моих слов. Ива спрыгивает с подоконника, подходит вплотную. Пахнет от неё сигаретами, сексом и дорогим парфюмом, который она стащила у бывшего. Ён не двигается. Она знает: если сейчас уступить — проиграет. Но непонятно, в какой игре. — Ты знаешь, что я не сплю с женщинами, — говорит Ён. — Ты не спала ни с кем два года, ВЕЛЕВЕ. Ты вообще спишь? — Да. С твоей матерью. Ива улыбается. У неё красивая улыбка — опасная, хищная. Она проводит пальцем по ключице Ён. — Грубо. Мне нравится. И уходит. Оставляет Ён стоять посреди кухни с застывшей чашкой и бешено стучащим сердцем. Сука. 2. Катя Алегавна Обухав не плачет Катя работает в цветочном магазине. Это не её мечта. Её мечта — сбежать из этого города, из этой квартиры, из этой жизни. Но деньги? Денег нет. Есть только долги, мать-алкоголичка и привычка терпеть. Сегодня её смена начинается в восемь. Она выходит из комнаты — и натыкается на Женю Дрожжи. Женя стоит в коридоре с перевязанной рукой. Кровь проступает сквозь бинт, капает на пол. — Что случилось? — спрашивает Катя без эмоций. Она уже привыкла. — Порезалась, — Женя усмехается. Ей больно, но она не покажет. Женя Дрожжи — ВЛВ. Великий Лидер Ворчунов. Она не может плакать. Даже когда внутри пустота размером с чёрную дыру. Даже когда руку она порезала намеренно, потому что так легче дышать. — Не тупо, — говорит Катя. — Иди перевяжу нормально. — Не надо. — Я сказала — иди. Они заходят в комнату Жени. Там темно, пахнет потом, сигаретами и несвежим постельным бельём. На стенах — плакаты групп, которые никто не слушает. На столе — ноутбук и пачка антидепрессантов. Катя молча снимает старый бинт. Рана глубокая, но до вены не дошло. — Ты идиотка, — говорит Катя. — Спасибо. Я в курсе. — Я серьёзно. Если ты хочешь сдохнуть — сдохни нормально, а не устраивай тут театр. Женя поднимает на неё глаза. Взгляд — злой, уставший, какой-то потерянный. — Ты всегда такая добрая? — Только с тобой. Остальным я говорю, чтобы они шли нахуй. Женя усмехается. Настоящая усмешка, почти живая. — Обработай и заклей пластырем, — говорит Катя. — И поешь. Ты худая как доска. — Ты тоже не подарок. — Я знаю. Но я хотя бы не режу себя. Женя смотрит на неё долго, слишком долго. Катя чувствует это кожей. — Оставайся, — вдруг говорит Женя. — Что? — Оставайся сегодня. Не ходи на свою хуёвую работу. — Не могу. У меня смена. — Забей. — На что мы будем жить? — На что-нибудь. Идём. Она тянет Катю за руку на кровать. Катя не сопротивляется. Только вздыхает обречённо. — Ты невыносима. — Я знаю. Они лежат рядом. Женя утыкается носом в плечо Кати. Катя гладит её по волосам — длинным, спутанным, не мытым три дня. — Если ты когда-нибудь сделаешь это снова, я убью тебя сама, — шепчет Катя. — Договорились. 3. Ніка Бітлз Профурсєтковна и закон подлости Ніка работает в баре. Вечерняя смена. Она разливает дешёвое пойло и слушает, как мужики, которые старше её в два раза, предлагают ей «устроить личную жизнь». Она улыбается и говорит: «Конечно, сладкий. С тебя пять тысяч». Никто не платит. Но иногда кто-то платит. И тогда Ніка уходит с ними, потому что деньги нужны. Она не гордая. Сегодня бармен — её знакомый, парень по кличке Штырь. Он наливает ей бесплатно, потому что у него на неё виды. Ніка не против. Штырь нормальный — не бьёт, не торгуется, кончает быстро. Они трахаются в подсобке, стоя, прижав её лицом к стеллажу с коробками. Грязно, жёстко, без прелюдий. Ніка не кончает. Она никогда не кончает с мужиками. После он говорит: «Ты жёсткая». — Ты медленный, — отвечает она, поправляя трусы. Выходит на улицу — дождь. И тут она видит Ён. Ён стоит под козырьком, курит. Смотрит на Ніку без осуждения, но как-то странно. — Ты что тут делаешь? — спрашивает Ніка, зажигая свою сигарету. — Прохожу мимо. — В час ночи? В спальном районе? — Я люблю гулять. — Ты ненормальная, ВЕЛЕВЕ. — Возможно. Они молчат. Дождь шумит. Ніка вдруг замечает, что у Ён красные глаза. Она плакала. — Эй, — Ніка трогает её за плечо. — Ты в порядке? — Нет. Но это не твоё дело. — А я делаю его своим. Ён смотрит на неё долго. Потом говорит: — Ива трахнулась с моей бывшей. — С какой бывшей? — С той, которую я бросила два года назад. И ради которой я перестала с кем-либо спать. Ніка хочет съязвить, но почему-то не может. Вместо этого она говорит: — Ива — конченая тварь. — Знаю. — А ты — дура, что за два года никого не нашла. — Спасибо. Утешила. Ніка затягивается. Выдыхает дым в небо. — Хочешь, я тебя трахну? Ён давится сигаретой. — Что? — Трахну. Хорошо. Не для денег. Чтобы ты забыла про неё и про Иву. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Ён молчит. Потом тушит сигарету. — Пошли. 4. Анютік и Илюша: последние, о ком я напишу Они уже были в этой истории ненужным балластом. Но раз ты просил — давай коротко. Илюша — не альфа. Он просто мудак, который нашёл в интернете слово «альфа» и решил, что это его призвание. Он кричит на Анютік, потому что боится, что она уйдёт. Анютік терпит, потому что боится остаться одна. Раз в неделю они трахаются громко, так, чтобы слышали соседи. Анютік притворяется, что ей нравится. Илюша притворяется, что не замечает. Однажды, через полгода, она соберёт вещи и уйдёт. Он будет орать, что она «никем без него станет». Она закроет дверь и впервые за три года выдохнет. А пока — пусть живут. Мне насрать. Эпилог. Рейтинг оправдан В эту ночь в квартире тихо. Катя и Женя спят в обнимку на узкой кровати. Ніка и Ён молча раздеваются в комнате последней — без музыки, без разговоров, только дыхание и влажный звук поцелуев. Ива Раманавна сидит на кухне одна, смотрит в окно и почему-то плачет. ВЕЛЕВЕ сбылось. Но не так, как она хотела.