«ВЕЛЕВЕ: все против всех»

1. Ён и Женя: утро нормальных людей Ён 20діток ВЕЛЕВЕ просыпается от того, что Женя Дрожжи пиздит её по голове подушкой. — Вставай, соня. У тебя сегодня важная встреча. — Отъебись, — мычит Ён, зарываясь лицом в подушку. Они встречаются уже восемь месяцев. Никто в квартире не понимает, как эта пара сложилась. Ён — организованная, чистоплюйка, фанатка The Beatles (да, надпись на футболке про «Би́тлз — хуйня» — это был неудачный розыгрыш Ники, она до сих пор зла). Женя — ВЛВ, то есть вечно небритая, в растянутых свитерах, с сигаретой в зубах и ноутбуком, на котором она пишет свой «роман» уже три года. Роман, кстати, про гномов-наркоманов. Рынок не готов. — Я серьёзно, — Женя садится на край кровати, треплет Ён по волосам. — Ты обещала поговорить с Катей про её долги. — А, бля. Точно. Катя Алегавна Обухав должна банку сто тысяч. История мутная: бывший парень оформил на неё кредит и свалил. Катя платит понемногу, но проценты жрут всё. Ён хочет помочь. Женя — тоже, но у Жени денег нет даже на нормальные сигареты, она курит «Винстон» по акции. — Ладно, — Ён садится, потягивается. У неё хорошее тело — спортивное, поджарое. Женя любит на это смотреть. Любит трогать. Любит, когда Ён стонет ей в плечо ночью. — Не отвлекайся, — говорит Женя, замечая взгляд. — Сначала Катя, потом я трахну тебя так, что ты забудешь, как тебя зовут. — Идёт. 2. Катя Обухав: одна в поле воин Катя работает в цветочном. Это sucks. Но она умеет составлять букеты так, что бабы плачут. А бабы платят в три дороже. Сегодня к ней пришла Ива Раманавна. Ива — это отдельный вид клоунессы. Она работает в юридической конторе, зарабатывает нормально, но тратит всё на шмотки, косметолога и алко. Дома — бардак, в голове — бардак, в постели — пусто. Потому что последние отношения Ива просрала из-за своей же ревности. — Сделай букет для моей начальницы, — говорит Ива, облокачиваясь на прилавок. — У неё юбилей. Пятьдесят лет. Но она хочет выглядеть на тридцать. — Твоя начальница лесбиянка? — спрашивает Катя спокойно. — Нет. А что? — Тогда зачем ей романтический букет с пионами? Ива залипает. Потом ржёт. Катя даже не улыбается. — Ты жёсткая, Обухав, — говорит Ива. — Я усталая. Это разное. Катя делает букет. Ива платит без торга (редкость). Уже у выхода оборачивается: — Слушай. Ты сегодня свободна? — Нет. — А завтра? — Тоже нет. — А когда у тебя выходной? — Никогда, Ива. Оставь меня в покое. Ива уходит, хлопнув дверью. Катя смотрит ей вслед и чувствует пустоту. Не потому, что она хочет Иву. А потому, что она вообще уже два года никого не хочет. Она холостая. И это, блядь, нормально. 3. Ніка Профурсєтковна: одиночество по пятницам Ніка приходит домой в два часа ночи. Она работала в баре, устала как собака, на ногах — стертые мозоли. В квартире тихо. Ён и Женя, судя по звукам, закрылись в комнате и не выйдут до утра. Катя, наверное, уже спит. Ива тоже. Ніка идёт в душ. Стоит под горячей водой, смотрит на свои руки — тонкие, с обкусанными ногтями. Ей двадцать три. У неё нет никого. Она не жалуется. Это её выбор. После той истории в шестнадцать — когда парень, которого она любила, продал её фото в сеть — Ніка поклялась, что больше никому не даст себя ранить. Она трахается с мужиками за деньги (иногда), потому что это работа. Она флиртует с бабами в баре (всегда), потому что это чаевые. Но сердце — закрыто на три замка. Выходит из душа — в коридоре сталкивается с Катей. — Ты чего не спишь? — спрашивает Ніка. — Не уснуть. Думаю о кредите. — Забей. Всё наладится. — Ты веришь? Ніка смотрит на неё. Катя выглядит разбитой. Синяки под глазами, плечи опущены. — Нет, — честно говорит Ніка. — Но жить с мыслью, что всё хуйня, тоже нельзя. Иди ложись. Завтра разберёшься. Катя кивает. Уходит. Ніка остаётся одна в коридоре, слушает, как за стенкой стонет Женя (Ён, как всегда, сверху), и думает: «Хорошо, что я одна. Свободна. Никому ничего не должна». И почти верит в это. 4. Ива Раманавна: запой как образ жизни Ива запила. Не в первый раз. Она умеет пить красиво — вино из длинных бокалов, закуска, никаких синяков под глазами утром. Но сегодня она пьёт одна в своей комнате, слушает грустную музыку и листает фотографии бывшей. Девушку звали Лера. Она была рыжая, веснушчатая, работала фитнес-тренером. Ива любила её так, что готова была убить. И убила — метафорически. Своей ревностью, своими скандалами, своей привычкой проверять телефон. Лера ушла полгода назад. Сказала: «Ты больная, Ива. Лечись». Ива не лечится. Она пьёт. В два часа ночи в её дверь стучат. Ён. — Выходи, — говорит Ён через дверь. — Хватит. — Отвали. — Женя сказала, если ты не выйдешь, она выломает дверь. А она может. Ива вздыхает. Открывает. Перед ней стоят Ён и Женя. Ён — в майке и трусах, Женя — в её же свитере, который велик на три размера. — Вы что, спать не идёте? — спрашивает Ива хрипло. — Мы волнуемся, дура, — говорит Женя. — Ты уже третий день пьёшь. — И что? — А то, что мы тебя закопаем во дворе, если ты не прекратишь. Ён толкает Женю локтем. — Она шутит. — Не шучу, — поправляет Женя. Ива смотрит на них. На пару. На этих двоих, которые нашли друг друга в этом цирке. И чувствует зависть. И злость. И пустоту. — Сядьте, — говорит она. — Налейте себе. — Мы не пьём, — говорит Ён. — Тогда просто посидите. Они садятся. Втроём на узкой постели Ивы. Катя и Ніка спят. В квартире тихо. За окном — шум машин. — Всё будет хуёво, — говорит Ива. — Знаем, — отвечает Женя. — Но мы с тобой, — добавляет Ён. Ива не плачет. Она не умеет при свидетелях. Но внутри что-то оттаивает. Чуть-чуть. На одну ночь. 5. Утро: ничего не решено, но все живы Катя варит кофе. Ніка красит ресницы перед маленьким зеркалом. Ён и Женя целуются на кухне так, что противно смотреть. Ива сидит с опухшим лицом и пьёт минералку. — Так, — говорит Ён, отрываясь от Жени. — У нас сегодня разговор про кредит Кати. — Не надо, — отвечает Катя. — Надо. Я уже решила. Я возьму деньги у родителей. — Твои родители — сектанты, — напоминает Женя. — Они сектанты, но у них есть деньги. А Катя — человек. Я выбираю Катю. Катя молчит. Она не привыкла, чтобы кто-то о ней заботился. Это страшно. Ніка захлопывает тушь. — Я тоже могу скинуться. У меня есть немного. — С барменских чаевых? — усмехается Ива. — А ты завались, Раманавна. Ты сама должна косметологу за прошлый месяц. Ива затыкается. Так они сидят — странная семья, которую никто не выбирал. Ён и Женя — пара. Катя, Ніка, Ива — по одиночке. И это нормально. — Через год мы разбежимся, — говорит Ива в пустоту. — Через год посмотрим, — отвечает Ён. Женя молча наливает всем кофе.