Глава 2

Глава 2 Часть 1: «Поломка» Они шли уже третий час. Нейтральная полоса осталась позади, и теперь дорога вилась между невысоких холмов, поросших всё тем же сухим кустарником. Тень шагал впереди, задавая темп — быстрый, но не изматывающий. Винтовка покачивалась за спиной, патронташ тихо позвякивал при каждом шаге. Warlord держался в центре, всё ещё прихрамывая, но уже увереннее, чем вчера. Дарккотчай замыкал цепочку, время от времени поглядывая на карту Гууза и сверяясь с местностью. Солнце стояло высоко — если это вообще было солнце. Серо-жёлтое небо не давало нормального света, только размытое марево, от которого болели глаза. Ветра не было. Тишина стояла такая, что каждый шаг по гравию отдавался в ушах. Дарккотчай не любил такую тишину. Она была неестественной. Так тихо бывает только перед бурей. Или перед засадой. — Тень, — позвал он негромко. — Далеко ещё до этого строителя? Тень замедлил шаг, бросил взгляд на горизонт. — Тапок? Его сложно найти. У него нет постоянного лагеря. Он появляется там, где что-то строит. Руины, старые мосты, заброшенные базы — всё, что можно восстановить или переделать. Я знаю несколько мест, где его видели за последний месяц. Одно из них в трёх днях пути отсюда. Но нет гарантии, что он ещё там. Тапок не сидит на месте. — Три дня, — повторил Warlord. — А потом ещё столько же до «Пламени Феникса». Мы теряем время. — Мы теряем время в любом случае, — спокойно ответил Тень. — Без камней вы не вернётесь. А без Тапка вы не найдёте камни. Так что либо три дня сейчас, либо вечность здесь. Выбор за вами. Дарккотчай хмыкнул. Логика была железной. Он хотел ответить, но осёкся. Что-то изменилось. Рюкзак за спиной стал тяжелее. Нет, не тяжелее — горячее. Он почувствовал, как ткань нагревается, словно внутри включился какой-то прибор. — Стойте, — сказал он, снимая рюкзак. Опустился на колено, расстегнул клапан. Горячий воздух ударил в лицо — как из печи. Он сунул руку внутрь и отдёрнул. Пальцы обожгло. Выругавшись, он вытряхнул содержимое на траву. Фотоаппарат лежал на земле и дымился. В прямом смысле. Из щелей корпуса поднимался тонкий серый дымок, металлические части потемнели, словно их нагревали на огне. Кнопка спуска заклинила. Объектив запотел изнутри, и на линзе виднелись капли конденсата — или чего-то похуже. — Что за херня? — Warlord присел рядом. — Он же не был таким вчера. Ты им пользовался — он работал. — Вчера он работал, — процедил Дарккотчай, пытаясь прикоснуться к корпусу через край рубашки. Горячо, но терпимо. Он перевернул камеру, осмотрел со всех сторон. — Сегодня — нет. Видимо, мания кончилась. Совсем. Тень подошёл, наклонился, разглядывая дымящийся аппарат. — Мания другого мира, — сказал он задумчиво. — Вы говорили, что камера работает на энергии вашего мира. Здесь этой энергии нет. Если она исчерпала запас — больше не заработает. — Она нам нужна, — твёрдо сказал Дарккотчай. — Без неё мы слепы. Она показывала карты, линии, скрытое. Без неё мы не найдём камни. Даже с Тапком. — Значит, надо её починить, — пожал плечами Тень, как будто это было очевидно. — Есть кто-то, кто разбирается в таких устройствах? Дарккотчай поднял голову. В его глазах мелькнула мысль. — Есть. В нашем мире это был Гуд Дарк. Он подарил мне эту камеру. Но в вашем мире... — Гуд Дарк, — перебил Тень. — Вице «Палатки Шермана». Молодой парень. Говорит стихами, хитрый, дерзкий. Я слышал о нём. Их клуб — партизаны, кочуют, не сидят на месте. Но я слышал, что он пытался создать что-то похожее. Какое-то устройство для сбора энергии. У него не получилось, но он может знать, как починить вашу камеру. — «Палатка Шермана», — повторил Warlord. — В нашем мире это «Домик Шермана». Уютное место с чаем и загадками. Здесь — партизаны. — Здесь всё не так, как у вас, — усмехнулся Тень. — Но если Гуд Дарк действительно знает, как работать с энергией другого мира, он — ваш лучший шанс. Проблема в том, что «Палатка Шермана» сейчас где-то на востоке. А мы идём на север, к Тапку. — Значит, придётся выбирать, — Дарккотчай осторожно, через ткань, поднял дымящийся фотоаппарат и убрал обратно в рюкзак. — Либо мы идём к Тапку и ищем камни вслепую. Либо к Гуд Дарку и чиним камеру. Или делимся. — Делиться опасно, — возразил Warlord. — Нас трое. Если разделимся, станем уязвимы. А белая тень всё ещё следит. — Значит, идём вместе. К Гуд Дарку. Камера сейчас важнее. Тапок подождёт. Тень помолчал, обдумывая, потом кивнул. — К востоку есть старая дорога. По ней можно добраться быстрее. Если повезёт, наткнёмся на патруль «Палатки». Они обычно не атакуют первыми, если не видеть в тебе врага. Но стихи Гуд Дарка вам придётся слушать. Он без них не разговаривает. — Я уже слышал его стихи, — усмехнулся Дарккотчай. — В нашем мире он говорил: «Снимок покажет то, что глаза не найдут». И был прав. — Здесь он говорит иначе, — предостерёг Тень. — Здесь он — боец. Его стихи — это кричалки и проклятия в рифму. Не ждите мудрости. Ждите рифмованных оскорблений. Они двинулись на восток. Дарккотчай на ходу ощупывал рюкзак — фотоаппарат всё ещё был тёплым, но уже не обжигал. Он не знал, сможет ли Гуд Дарк из этого мира починить камеру. Он не знал, захочет ли тот помогать чужакам. Но выбора не было. Без камеры они теряли главное преимущество — способность видеть скрытое. А без этого преимущества найти камни было почти невозможно. Где-то вдалеке, за холмами, раздался звук. Не механический крик, не выстрел — что-то другое. Ритмичное. Похожее на стук молотка по металлу. Дарккотчай переглянулся с Тенью. — Похоже на стройку, — сказал Тень. — Может, Тапок. Может, кто-то ещё. — Проверим? — Проверим. Но осторожно. Они двинулись на звук. Впереди, за гребнем холма, угадывались очертания какой-то постройки. И стук молотка становился всё громче. ---- Часть 2: «Мастерская безумца» Стук становился громче с каждым шагом. Мерный, ритмичный, с короткими паузами — словно кто-то бил молотком по металлу, потом останавливался, проверял результат, и бил снова. Звук разносился над холмами, отражался от склонов, и Дарккотчай не мог определить точное направление — эхо играло с ним, как кошка с мышью. — Ближе, чем кажется, — сказал Тень, всматриваясь вперёд. — За тем гребнем. Я узнаю этот ритм. Слишком хаотичный для нормального строителя. — Тапок? — спросил Warlord. — Возможно. Они поднялись на гребень и замерли. Внизу, в небольшой ложбине, кипела работа. Несколько недостроенных стен из ржавого металла и бетонных обломков, какие-то леса из деревянных балок, куча мусора, деталей, обрывков проводов. В центре всего этого стоял человек. Один. Он был высоким, тощим, с растрёпанными седыми волосами, торчащими в разные стороны. Одет в рваный комбинезон, поверх которого был накинут жилет с множеством карманов. В одной руке он держал молоток, в другой — какую-то железяку. Он бил по ней с методичностью дятла. И он разговаривал. Сам с собой. — ...не так. Не так! Этот угол неправильный. Если здесь будет тридцать два градуса, а здесь тридцать семь, то вся конструкция рухнет при первом же ветре. А если рухнет, то что я скажу? Я скажу: Тапок, ты дурак. А я не дурак. Я гений. Но гении тоже ошибаются. Особенно когда материалы — дерьмо... Дарккотчай переглянулся с Тенью. Тот пожал плечами: — Это он. Тапок. Безумный строитель. — Вы это... уверены? — Warlord с сомнением разглядывал бормочущего человека. — Он похож на бездомного, который нашёл молоток. — В этом мире все немного бездомные, — ответил Тень. — Но Тапок — лучший строитель из ныне живущих. Он построил мини-игры для половины клубов ещё до войны. Мосты, башни, арены. Если кто и знает, где искать камни — это он. Они спустились в ложбину. Тапок не заметил их приближения — он был слишком увлечён своей работой. Железяка под ударами молотка постепенно принимала форму какой-то изогнутой детали, и Тапок довольно кивал: — Вот. Вот! Видишь? — обратился он к невидимому собеседнику. — Угол правильный. Теперь эта балка выдержит нагрузку в шесть тонн. Может, семь. Может, восемь. Надо проверить. Где мой пресс? — Тапок, — позвал Тень, останавливаясь в нескольких шагах. Человек резко обернулся. Глаза у него были дикими, но не безумными — скорее, как у учёного, который слишком долго работал в одиночестве. Он оглядел троих пришедших, задержал взгляд на обожжённой одежде Дарккотчая и Warlord'а, на винтовке Тени, на рюкзаке. — Гости! — воскликнул он. — Живые гости! Давно не было живых гостей. Последний раз приходили эти... из «Железного Кулака». Хотели, чтобы я построил им осадную башню. Я сказал: «Башню? Зачем вам башня? У вас нет осады». Они сказали: «Будет». Я сказал: «Тогда стройте сами». Они ушли. Обиделись, кажется. Или нет. Я не помню. Вы кто? — Меня зовут Дарккотчай. Это Warlord. Это Тень. — Тень? — Тапок прищурился, вглядываясь в Тень. — Тень Мира? Тот, чей сын пропал? Я слышал о тебе. Все слышали. Грустная история. Очень грустная. Я бы построил памятник твоему сыну, если бы знал, где он. Но я не знаю. Никто не знает. Может, он мёртв. Может, нет. Мне жаль. Тень не ответил. Только желваки заиграли на скулах. Дарккотчай шагнул вперёд: — Мы ищем телепортационные камни. Пять штук. Солнечный, зелёный, голубой, полурадужный синий и центральный с серебряными прожилками. Нам сказали, ты можешь знать, где их искать. Тапок замер. Молоток в его руке дрогнул. Он медленно опустил его на верстак и уставился на Дарккотчая с новым выражением — не безумным, а внимательным. Изучающим. — Камни, — произнёс он. — Телепортационные камни. Зачем они тебе? — Мы хотим вернуться домой. — Домой? — Тапок склонил голову набок. — Ты не отсюда. Я вижу. Твоя энергия — она другая. Не местная. Ты из другого мира. Давно здесь? — Несколько дней. — И уже хочешь уйти? — он усмехнулся. — Понимаю. Здесь дерьмово. Война, пепел, Высший. Я бы тоже ушёл, если бы мог. Но я не могу. Я здесь родился. А ты можешь уйти. Камни... да, я знаю о камнях. Он подошёл к куче мусора, покопался в ней и вытащил небольшой свёрток. Развернул тряпку — внутри лежал осколок. Совсем крошечный, но светящийся. Тёмно-зелёный, с прожилками надежды. — Осколок зелёного камня, — сказал Тапок. — Я нашёл его в руинах старой арены два года назад. Думал, пригодится. Не пригодился. Забирайте. — У тебя есть камень?! — Warlord недоверчиво уставился на осколок. — То есть... ты просто отдаёшь его нам? — А зачем он мне? — Тапок пожал плечами. — Я не собираюсь никуда телепортироваться. Мне и здесь хорошо. Стройка, тишина, иногда гости. А вам он нужнее. Но это только осколок. Для портала нужен целый. И ещё четыре. Остальные — у «Пламени Феникса». По крайней мере, так говорят. Они хранят артефакты. У них есть и другие осколки. Может, целые камни. Я не знаю. Я не спрашивал. — «Пламя Феникса», — повторил Дарккотчай. — Это наша следующая цель. — Тогда идите, — Тапок махнул рукой. — И будьте осторожны. Там, на севере, неспокойно. «Вирусы» расширяют патрули. «Железный Кулак» готовит наступление. Высший шепчет в головах. Я слышу его иногда — когда работаю допоздна. Он зовёт. Не поддавайтесь. Дарккотчай взял осколок. Положил в мешочек, где уже лежали крошечные остатки их собственных камней. Теперь у них было что-то. Маленькое, но что-то. — Спасибо, Тапок. — Не благодари, — строитель снова взял молоток. — Просто вернись домой. И если встретишь там моего двойника — передай ему, что я построил мост через сухой каньон. Он будет гордиться. Или нет. Я не знаю. Идите. Они вышли из ложбины. Позади снова застучал молоток, и Тапок забормотал что-то про углы и нагрузки. Дарккотчай шёл и думал о том, что в этом мире даже безумцы были по-своему мудрыми. Или, может, мудрецы становились безумцами от войны. — У нас есть осколок, — сказал Warlord. — Это уже что-то. — Это мало, — ответил Тень. — Но больше, чем было утром. К «Пламени Феникса»? — К Гуд Дарку, — поправил Дарккотчай. — Сначала — починить камеру. Потом — «Пламя Феникса». Если камера снова заработает, она покажет нам путь к остальным камням. Без неё мы будем искать вслепую. — Тогда на восток, — сказал Тень. — Искать кочующую «Палатку Шермана». И надеяться, что Гуд Дарк действительно сможет помочь. Они двинулись дальше. Где-то позади всё стучал молоток. Где-то впереди ждали новые встречи, новые опасности и, возможно, новая надежда. А где-то далеко, за гранью этого мира, всходила луна. До полной оставалось всё меньше времени. --- Часть 3: «Палатка Шермана» Дорога на восток оказалась не такой пустынной, как нейтральная полоса. Чем дальше они уходили от выжженных земель, тем больше вокруг появлялось следов жизни. Не мирной жизни — военной. Старые окопы, заросшие сухой травой. Остовы сгоревших повозок. Покинутые блокпосты с ржавыми пулемётными гнёздами. Кости. Иногда — человеческие, иногда — слишком крупные для человека. Третья война, о которой говорили все в этом мире, оставила здесь глубокие шрамы. И, судя по свежим следам шин на грязи, бои здесь шли не так давно. Тень шёл впереди, и его винтовка теперь постоянно была в руках. Он не заряжал её, но держал наготове. Взгляд его стал острее, движения — собраннее. Чувствовалось, что он бывал в этих местах раньше. — Здесь проходил фронт два года назад, — сказал он, не оборачиваясь. — «Железный Кулак» наступал на позиции «Вирусов». Прорвали оборону, дошли почти до их базы, но потом вмешался Высший. Заблокировал связь, отключил терминалы. Наступление захлебнулось. Обе стороны потеряли кучу народа. — Высший блокирует терминалы уже несколько лет, — вспомнил Дарккотчай. — GOD/VIRUS говорил об этом. Он единственный, кто умеет обходить блокировки. Но и то — постоянно матюкается, когда Высший находит его лазейки и закрывает их. — GOD/VIRUS — умный ублюдок, — согласился Тень. — Но он играет в свою игру. Если он узнает, что вы сбежали с его базы с помощью его собственного сына, он будет в ярости. Гууз сильно рискует. — Гууз знал, на что шёл, — ответил Дарккотчай. — Он хочет выбраться из этого мира. Хочет увидеть мир без войны. Я обещал ему, что если мы найдём камни, возьмём его с собой. — Обещания в этом мире — дорогая валюта, — Тень бросил на него короткий взгляд через плечо. — Не разбрасывайся ими. — Я не разбрасываюсь. Они прошли ещё несколько километров. Местность становилась всё более холмистой, овраги глубже, кустарник гуще. В одном из оврагов они наткнулись на остатки лагеря — кострище, пустые консервные банки, обрывки бинтов. Следы были свежими. День, может, два. — «Палатка Шермана», — сказал Тень, присаживаясь на корточки и разглядывая золу. — Их следы. Они всегда оставляют кострище именно так — засыпают пеплом, но не полностью. Узнаю стиль. — Далеко они? — спросил Warlord. — Сутки, может, меньше. Если пойдём быстрее, догоним к вечеру. Они ускорились. Дарккотчай чувствовал, как ноют ноги, как ожоги под бинтами чешутся и болят одновременно, но не сбавлял темпа. Камера в рюкзаке больше не дымилась, но и не подавала признаков жизни. Мёртвый груз. Без Гуд Дарка этот груз так и останется бесполезным. К вечеру они вышли к реке. Настоящей. Не ручью, не пересохшему руслу — широкой, полноводной реке с тёмной водой, которая лениво текла куда-то на юг. На берегу виднелись следы колёс, обрывки верёвок и пара вбитых в землю кольев — здесь недавно была переправа. А на другом берегу... На другом берегу горели костры. Их было несколько — не военный лагерь, но и не стоянка одиночек. Палатки. Много палаток. Старые, заплатанные, разных цветов — словно их собирали из всего, что попадалось под руку. Между ними сновали люди. Кто-то нёс дрова, кто-то чинил снаряжение, кто-то просто сидел у огня и смотрел на воду. Над лагерем висел лёгкий дымок, и ветер доносил запах чего-то съестного — похлёбка, каша, может, даже мясо. — «Палатка Шермана», — сказал Тень. — Они здесь. — Как будем переправляться? — спросил Warlord, оглядывая реку. — Вплавь? Моста я не вижу. — Мост им не нужен, — ответил Тень. — Они партизаны. У них есть свои способы. Он поднял винтовку над головой — медленно, демонстративно. Не целясь, просто показывая оружие. Потом опустил её и так же медленно положил на землю. Поднял пустые руки. — Сигнал, — пояснил он. — Мы не враги. Если бы мы были врагами, мы бы не показывались. Сейчас за нами наблюдают. Ждите. Прошла минута. Другая. Потом из кустов на том берегу вышел человек. Молодой, лет девятнадцати, с хитрым прищуром. Одет в потрёпанную куртку с множеством карманов. На плече висел арбалет, но он не целился — просто держал его стволом вниз. — Генри Эмели, — тихо сказал Тень. — Караульный. Он всегда первый. Парень на том берегу крикнул: — Кто идёт? Какой клуб? Или без клуба? Отвечайте быстро, или я начинаю загадывать загадки! — Без клуба, — крикнул в ответ Дарккотчай. — Мы чужаки! Из другого мира! У нас сломана камера! Нам нужен Гуд Дарк! Генри прищурился. Потом ухмыльнулся: — Чужаки из другого мира? Звучит как начало анекдота! Ладно, переправляйтесь! Только медленно! И без резких движений! А то у меня тут ещё Корег с Орлом в кустах сидят, и они нервные! — Кто бы сомневался, — пробормотал Warlord. Они нашли брод — неглубокое место, где река разливалась шире и вода доходила только до пояса. Перешли, держа оружие над головой. На том берегу их уже ждали. Кроме Генри, из кустов действительно вышли ещё двое. Один — рыжеватый, с вечной усмешкой на лице. Второй — повыше, с орлиным профилем и снайперской винтовкой за спиной. Корег и Орел, догадался Дарккотчай. Трио Реда. Или, как здесь — трио разведки «Палатки Шермана». — Гуд Дарк сейчас у себя, — сказал Генри, жестом приглашая их следовать за ним. — Он будет рад гостям. Или не рад. Он всегда говорит стихами, так что хрен поймёшь. Но если у вас сломана камера из другого мира — это ему будет интересно. Он у нас мастер на все руки. Особенно на сломанные. Они прошли через лагерь. На них смотрели — без враждебности, но с настороженностью. Люди здесь были разные: молодые и старые, мужчины и женщины, кто-то с оружием, кто-то с инструментами. Пара человек чинила повозку. Ещё кто-то разбирал старый терминал — видимо, пытались наладить связь, несмотря на блокировки Высшего. У одного из костров сидел человек в плаще, сшитом из лоскутов разных цветов, и что-то рассказывал, активно жестикулируя. Дарккотчай узнал его — Анти. Только здесь он был не жадным президентом, а ветераном-подрывником. У дальней палатки, самой большой и самой заплатанной, их ждали. На складном стуле сидел парень лет двадцати. Тёмные волосы, острые черты лица, умные глаза. Он что-то писал в блокноте, но, увидев гостей, отложил ручку и поднялся. — Гуд Дарк, — представился он, и Дарккотчай отметил, что голос у него был молодой, но твёрдый. — Вице «Палатки Шермана». Мне сказали, у вас сломана камера. Из другого мира. Это правда? Или вы просто хотите мои стихи послушать? Потому что стихи — это пожалуйста. А врать не советую. Тут у нас с этим строго. Врунов кикаем. — Правда, — ответил Дарккотчай, снимая рюкзак и доставая фотоаппарат. — Вот она. Работала на мании нашего мира. Здесь мания кончилась. Камера перестала работать. Нам сказали, что ты можешь починить её. Или хотя бы попробовать. Гуд Дарк взял камеру в руки. Повертел, осмотрел объектив, понюхал корпус — странный жест, но, видимо, нужный. Потом хмыкнул. — Интересно. Очень интересно. Я пытался сделать такую же. Не получилось. Но у меня осталась деталь. Она собирает ману этого мира. Если я правильно всё подключу, камера заработает. Но предупреждаю: работать будет не как новая. С перебоями. Иногда чётко, иногда мутно. Но всегда. Манию будет брать отсюда. А значит, сбои неизбежны. Согласны? — Согласны, — не раздумывая, ответил Дарккотчай. — Тогда ждите. Мне нужно время. Может, час. Может, два. Может, до утра. Я ещё не знаю. Но я попробую. А вы пока отдохните. Поешьте. Выглядите как дерьмо. Простите за прямоту. Но это правда. Гуд Дарк ушёл в палатку, унося камеру с собой. Дарккотчай, Warlord и Тень остались у костра. Кто-то сунул им в руки миски с горячей похлёбкой. Кто-то дал одеяла. Warlord почти сразу уснул, завернувшись в одеяло прямо на земле. Тень сидел, глядя на огонь, и молчал. Дарккотчай тоже не спал. Он смотрел на палатку, где скрылся Гуд Дарк, и ждал. Где-то в этом лагер