15.05.1973

      За двадцать лет преподавания Том научился у Салазара многому, но больше всего ему импонировала теория предка о наблюдательности. И невмешательстве. В бытность свою живым старик развлекался изучением подопечных. В основном для этого в Тайной комнате появилось несколько артефактов вроде сквозного зеркала. Слизеринцев в то время недолюбливали за их склонность к магии проклятий и дотошности, присущей артефакторам, ведь именно таких детей Салазар предпочитал определять на свой факультет. Зельевары и боевые маги Годрика Гриффиндора, впрочем, немногим уступали им по репутации — первые когтевранцы и пуффендуйцы не жаловали их за вспыльчивость и излишнюю придирчивость.       С тех времён порядки в школе сильно изменились, но Слизерин всё так же оставался в немилости у большинства студентов. Репутация шла впереди детей, и чаще всего это усложняло их школьную жизнь. Советом Салазара на этот случай было ожидание. Некоторые ученики справлялись с давлением однокурсников сами и спокойно доучивались до выпуска, игнорируя косые взгляды в свою сторону. Таким помощь декана была совершенно не нужна.       — Но если ты увидишь, — говорил Салазар, — что кто-то из младшекурсников не справляется сам, тебе лучше напомнить ему: в этой школе всем управляют преподаватели. А уж точно не заносчивые маленькие сплетники, которые очерняют какой-то из факультетов просто потому, что им так заблагорассудилось. Подобное должно пресекаться на корню. Про конфликты внутри факультета и говорить не стоит, их ты должен решать в первую очередь. Но если возникает спор между двумя домами, решать его должны хозяева домов, а не их жители.       Том чётко уяснил, что студентам не нужна нянька. Не всем требовалась помощь профессоров и декана. И многие конфликты, которые он наблюдал за эти годы, действительно решались сами собой. Но в каждом потоке стабильно случались исключения.       — Мистер Блэк, мистер Снейп, мистер Поттер, — холодно отчеканил Том, с лёгкостью оттаскивая Джеймса в сторону за шкирку. Северуса и Сириуса отцепить друг от друга оказалось сложнее, первого он кое-как оттянул за предплечье, а второго пришлось взять за ухо. — Не хватает только мисс Эванс. Где вы её прячете?       — За пазухой, сэр, — тут же огрызнулся Сириус. — Ай, оторвёте же! Между прочим, телесные наказания отменили ещё сорок лет назад.       — Верно, мистер Блэк, — елейно протянул Том, окинув двух оставшихся мальчишек ледяным взглядом, — но к счастью на родителей этот закон не распространяется. Из моей безмерной любви к вашим ответам на уроках Защиты я, так и быть, не буду писать вашей матушке, — при упоминании Вальбурги Сириус вздрогнул, но особенно испугаться не успел, Том почти сразу остудил его пыл щедрым обещанием. — Вы мне дороги как память, а она от вас и мокрого места не оставит. Но, думаю, Лорда Поттера, которого вы посетите на каникулах, прекрасно хватит на двух детей, верно, мистер Поттер? Отвечайте, когда вас спрашивают.       — Да, сэр, — поспешно пробормотал Джеймс, заметно покраснев, и взгляд его сам собой опустился в пол. Отпущенный на свободу Сириус гулко сглотнул.       — Возвращайтесь в гостиную, юноши, — мрачно велел им Том, нависая над второкурсниками. — Сегодня же сообщу о вашем поведении профессору Макгонагалл. А вам, мистер Снейп, я назначаю отработку.       Блэк и Поттер ретировались сразу же, но Северус всё же благоразумно дождался, пока они взбегут по лестнице, прежде чем еле слышно пробормотать себе под нос:       — Это они на меня набросились. Я ни при чём.       В его невинность Том, конечно, до конца не поверил. Но в том, что первый удар был нанесён со стороны Гриффиндора, явно было зерно истины.       — Раз вы оказались в меньшинстве, сделаю одолжение, — уклончиво озвучил мужчина. — Поднимайтесь в мой кабинет и ждите там.       В чёрных глазах мальчика, до этого словно нарочно ничего не выражающих, мелькнуло удивление.       — Я думал, я буду мыть котлы, — осторожно заметил он, будто разговаривать с деканом было чем-то запретным, и за каждое лишнее слово его могли исключить из школы.       — Старшекурсники рассказали? — приподнял брови на такие познания Том. — Для этого существуют заклинания, мистер Снейп, так я наказываю только очень сильно провинившихся учеников. Физический труд хорошо очищает сознание, бесспорно, но мы с вами обойдёмся обычной беседой. К тому же, сегодня все котлы уже чистые.       Сделав приглашающий жест рукой в сторону лестницы, Том проследил, как напряжённо оглядывающийся на него Северус поднимается по ступенькам следом за своими недавними обидчиками, и страдальчески возвёл глаза к потолку. Воистину, Салазар, должно быть, обладал феноменальным терпением и при жизни, и в посмертии.       Прокрутив в голове эту мысль в тысячный раз за всё время работы в Хогвартсе, Том направился к комнатам Минервы — жалобы следовало подавать свежайшими.

***

      Наказанные студенты вели себя по-разному, но в большинстве своём они делали всё, что угодно, кроме чтения книг на рабочем столе Тома. Студенты вообще предпочитали любой досуг чтению книг, если уж на то пошло. Северус был исключением.       С минуту понаблюдав из-за неслышно приоткрытой двери, как мальчик забавно хмурится, вчитываясь в текст одного из томов, мужчина щёлкнул пальцами, и книга громко захлопнулась. От неожиданности Северус подскочил в высоту по крайней мере в половину своего роста и совершенно огромными глазами уставился на профессора, судорожно вжавшись в край чужого стола.       — Не стоило заставлять вас ждать, — пространно заметил Том. Прошёл внутрь, скользнул по вздрогнувшей фигурке незаинтересованным взглядом и предпочёл проигнорировать невнятное:       — Простите, профессор.       — И что вы читали? — хмыкнул, опуская глаза. — А, Либациус Бораго. Это есть в библиотеке, если хотите, подпишу вам разрешение. В моём экземпляре слишком много пометок для преподавания, они вас только запутают.       — По-моему всё вполне понятно, — ответил Северус тихо.       — Сэр, — тут же добавил Том.       — Простите, — снова извинился мальчик. — Сэр.       Том окинул его лучшим из своих пристальных взглядов.       Что-то в ребёнке создавало диссонанс. Несмотря на вроде бы довольно кроткий тон, Северус совершенно не виделся забитой жертвой. Глаза он упрямо прятал, и весь вид его выражал скорее молчаливый протест, чем настоящий страх или чувство вины. Похоже, он твёрдо вознамерился заиметь себе неприятности и отступать от этого плана не собирался, даже если добраться до грязных котлов ему на этот раз не удалось.       — Присаживайтесь, мистер Снейп, — протянул Том. Он чувствовал себя исследователем, который наблюдает за бабочкой некоторое время, прежде чем насадить её на иголку. — Я думаю, мы с вами можем помочь друг другу. Знаете, я нахожу, что вы во многом похожи на меня.       Северус глянул на него исподлобья.       — Вы ведь меня совсем не знаете, профессор Реддл.       — Так вы не согласны? — позабавленный чужим ответом Том тоже сел. Откинулся на спинку своего кресла и принялся рассматривать ученика не менее открыто и нагло, чем тот сейчас рассматривал его самого.       — И чем же мы похожи? Сэр.       Дети довольно легко поддавались манипуляциям, поэтому Северус почти сразу сам увёл разговор именно в то русло, которого желал придерживаться его декан. Тому не было дела до отработки как таковой, да и за драку он своего ученика наказывать не планировал. По крайней мере пока что. Это задержание имело совершенно конкретные цели, и они не были связаны с воспитательным процессом. Разве что в самом широком его смысле…       Игра, которую Том затеял зимой, была так же далека от педагогики, как кентавр от балерины. Он сыграл бы в неё ещё раньше, если бы в начале года директор и буквально все вокруг не решили завалить его делами. Несомненно, Тому нравилось преподавать и заниматься научной деятельностью, но вся остальная часть его работы доводила его до безумия каждый семестр. Бюрократ из него был весьма посредственный, поэтому на какое-то время идею разговора с Северусом пришлось отложить. Но всю последнюю неделю профессор Реддл с весьма хищным видом курсировал по коридорам в поисках своих излюбленных нарушителей. А на ловца, как известно, зверь бежал сам.       — Взять хотя бы то, что мы оба попали сюда из маггловского мира, — Том невнятным жестом указал куда-то в сторону окна, будто маггловский мир начинался прямо за кирпичной кладкой и вот-вот грозился просочиться вместе со сквозняком. Северус проследил за этим жестом, не скрывая хмурого недоумения. — Да и с рождением нашим связан ряд не самых приятных обстоятельств. Из-за которых в частности вы оказались в Коукворте. А я когда-то оказался в лондонском приюте. О, не притворяйтесь, что вы не знаете эту историю, — на удивлённый взгляд Том только закатил глаза. Ему начинала нравится разыгранная им комедия. — Хоть в школе давно не осмеливаются распускать обо мне сплетни, старшекурсники всё ещё любят пересказывать старые байки. Интересно, за столько лет что-нибудь в моём детстве обросло подробностями? — Том потёр подбородок, пытаясь воспроизвести в памяти подслушанные сплетни. — Когда я только стал деканом, ученики любили говорить, что я питался насекомыми и крысами из подвалов приюта. Им почему-то очень нравилась эта деталь. А знаете, что говорят о вас?       — Не знаю и знать не хочу, — излишне резко фыркнул Северус, похоже, не ожидавший такой смены темы. — Сэр.       Губы Тома сами собой растянулись в усмешке.       — Не лгите, юноша, всё вы знаете, — сказал он. Мальчик дёрнул плечом, но взгляда не отвёл. — Живёте в маггловских трущобах, донашиваете одежду за матерью, не вылезаете из библиотеки. О, и, конечно, дружите с магглорожденной. Мисс Эванс ваша соседка, я ведь не ошибаюсь? — Северус машинально кивнул, памятуя о сделанном недавно Джеймсу замечании. — А как вас называют преподаватели в учительской, слышали? Ужас Подземелий, — прищурился Том и подался вперёд. Ученик еле сдержался, чтобы не отпрянуть от него вместе со стулом. — Дерзите им на уроках, задираете других учеников, дерётесь… Не станете отрицать?       — Нет, сэр.       Изначально в планы Тома не входило действительно отчитывать мальчика. О жалобах коллег он вспомнил уже в процессе своей речи, и сейчас небольшое замечание пришлось к слову как нельзя лучше. Он давно продумал, что хочет сказать сам, и теперь в нём проснулся интерес: быть может, и у Северуса есть, чем поделиться? Том был уверен, колкости его происходили из непростого характера, но у тринадцатилетнего мальчика могла быть масса причин. И масса мыслей в голове, которым иногда перестаёт хватать места. Особенно в закрытой школе, где у него нет ни друзей, ни близких, а родители довольно далеко и не слишком жаждут копаться в его сознании.       Вряд ли мистер Снейп поспешит ими поделиться, зато будет знать, что у него имеется такая возможность. Если вдруг она потребуется ему в будущем.       — И вы, конечно, как все говорят, действительно начинаете первым, — подтолкнул Том, но, как и ожидалось, Северус только больше ссутулился и коротко отозвался:       — Если всем нравится так считать. Сэр.       — Да чем же вам так не угодило это слово? — улыбнулся мужчина. — Как вам угодно, не хотите говорить — не говорите. Признаться, мы здесь не вполне для этого, и я предлагаю перейти к сути. Вы знаете, что в школе я дружил с вашей матерью?       Мальчик напрягся. Том видел, что его пальцы, до этого сцепленные в замок на коленях, сжались ещё крепче. Кожа побелела.       — Да, — ответил он так, будто звуки давались ему с трудом.       — Она рассказывала что-то обо мне? — продолжил допрос Том, но Северус будто воды в рот набрал. — Смелее, мистер Снейп. Это просто научный интерес.       — Что вы, должно быть, слишком молоды и сумасбродны для должности декана. Сэр.       Том расхохотался. Не ожидавший такой реакции на свою дерзость мальчик вздрогнул и выпрямился, будто вот-вот готов был броситься прочь из кабинета. То ли его напугал громкий звук, то ли он теперь окончательно уверился, что его декан — умалишённый, а находиться с ним в одном помещении не совсем безопасно.       — О, милая Эйлин, — Том вытер проступившую в уголках глаз влагу ребром ладони, — она как всегда права! И ничего кроме этого?       — Только то, что вы были близкими друзьями, — настороженно и уже совсем не сварливо пробормотал мальчик, почти испуганно глядя на него. Разумеется, он боялся — ему не было известно, чего ожидать от взрослого. Том прекрасно его понимал: он был на его месте миллион раз, прежде чем в сознании растаяла навязчивая мысль, что любое существо априори намеренно причинить ему вред. — Больше ничего.       — Как печально. В таком случае, не поделитесь, что вы сами обо мне думаете?       — Я думал, вы вызвали меня с урока поговорить обо мне, а не о вас, сэр.       — Я эгоцентрик. Мне нравится говорить о себе. А, и да, сумасброден, конечно же. Вы предпочли бы профессора Бинса вместо нашей милой беседы?       «Да», — слишком явно читалось в чёрных глазах.       — Просто не понимаю, зачем я здесь. Сэр.       — Можете не добавлять «сэр» после каждой фразы, у вас это получается не очень-то вежливо, — со вздохом разрешил Том и, стерев с лица улыбку, сложил пальцы под подбородком. То, что Северусу он не слишком нравится, было ясно, как день. Чтобы понять это, не требовалось слышать его ответ. Но очередная попытка разговорить ребёнка не могла обернуться провалом.       — Хорошо. Сэр.       — Так что вы обо мне думаете? Что я за человек?       — Вы глава одного из древнейших родов, — сдавшись, стал покорно перечислять Северус. — Член Палаты Лордов. Декан Слизерина и профессор…       — Это обо мне и в газетах пишут, — отмахнулся Том. — Неужели вам нечего добавить от себя?       Он был уверен, маленькое сердечко колотилось у мальчика уже где-нибудь в горле, потому что тот без конца сглатывал перед каждым словом и нервно перебирал пальцами край мантии.       — Что я должен сказать?       — Я устраиваю вас, как преподаватель? — подсказал направление беседы Том. — На моих занятиях вы крайне внимательны и спокойны, поэтому рассказы коллег сперва меня сильно удивили.       Казалось, в тёмных глазах мелькнуло облегчение. Северус явно был рад, что осознал причину расспросов и они относились всё к тем же жалобам профессоров.       — Мне просто нравятся предметы, которые вы ведёте.       — Какое совпадение, из всех двадцати семи занятий вы любите именно мои два. Вам нравится зельеварение и Защита, неужели больше ничего? Хотя постойте-ка, помнится, на вас мне ни разу не жаловалась Минерва Макгонагалл, — Том готов был поспорить на что угодно: Минерва не пожаловалась бы на этого ребёнка, даже если бы он на обеде в большом зале станцевал на преподавательском столе, а потом сжёг директору бороду. — Значит, трансфигурацию вы тоже любите.       — Нет. Просто профессор Макгонагалл хороший преподаватель, — в чужом голосе вдруг мелькнуло настолько знакомое ехидство, что мужчина почти увидел перед собой Эйлин. Сходство сына и матери было просто поразительным. — Трансфигурация мне не нравится.       — Да, мне тоже никогда не нравилась, — вздохнул Том. — Чем же вас не устраивают другие профессора? Профессор Синистра?       — Она никак не может понять, что астрономия нужна не всем, — такой ответ был довольно предсказуемым. В чём-то Том разделял это мнение, но когда речь заходила о зельеварении и артефакторике, звёзды и фазы луны иногда играли решающую роль. Да и как преподаватель, он не мог ответить ученику ничего, кроме:       — Уровень, который преподают на первых годах обучения, пригодится любому магу. Никто ведь не заставляет вас брать углублённый курс. Тем не менее. Профессор Трюк? — даже раньше, чем лицо Северуса скривилось, Том оборвал сам себя. — Хотя не отвечайте, могу поспорить, дело не в ней, а в квиддиче. Не волнуйтесь, с третьего курса от этого предмета можно отказаться, — чего он действительно не понимал, так это двухгодичного изучения игры. С тем же успехом их заставляли играть в мяч в приюте. Несомненно, волшебник должен был уметь летать на метле, но для этого хватило бы и пары уроков для первогодок. — Профессор Стебль?       — Когда вы учились, она так же любила копаться в земле? Сейчас она делает это с маниакально настойчивым рвением.       — О, она всегда такой была, — подтвердил Том, игнорируя очередную чужую остроту. Провоцировать и выводить из себя в этом кабинете мог только он, посетителям же отводилась роль жертв. Поэтому попытки тринадцатилетнего ребёнка почесать его нервы выглядели довольно нелепо. Особенно в глазах человека, которого учил науке острот и ядовитых замечаний сам Салазар Слизерин. — Но во время моей учёбы она проявляла своё рвение только как студентка. Она всего на три года старше меня и вашей матери, мистер Снейп. Впрочем, как зельевар я всегда разделял её увлечение. Мы нередко пересекались в теплицах после уроков. Тем не менее, она прекрасно преподаёт. Может, вас и профессор Флитвик не устроил своим рвением к предмету?       — Как и профессор Бинс, сэр.       — Тонко, юноша, — признал Том. Протянул задумчиво, разглядывая книги на своих полках за спиной ученика: — А вы знаете, почему профессор Бинс всё ещё преподаёт историю?       Даже не глядя на Северуса, он понимал, что того этот вопрос снова выбил из колеи.       — Он не заметил, как умер, и продолжил вести урок, — растерянно вспомнил мальчик до ужаса популярную среди детей теорию.       — И почему же его ещё не развоплотили? — попытался сподвигнуть к размышлениям Том, но Северус только часто заморгал, отчаявшись поймать взгляд профессора, блуждающий по стенам. — Что ж, я отвечу за вас. Дело не столько в его несомненно колоссальных знаниях, сколько в самом факте того, насколько хорошо он олицетворяет суть своего предмета. Историю изучать необходимо, она позволяет нам помнить прошлое и понимать настоящее. Избегать множества ошибок, уже совершённых за годы до нашего рождения.       Том медленно посмотрел на мальчика. Тот застыл, не зная, может ли нарушить повисшую внезапно в кабинете тишину.       — Сэр? Зачем вы мне это говорите?       — Пространные рассуждения, — успокоил мужчина. — Но вы со мной согласны? Или по-вашему история не важна?       — Важна. Профессор, я не понимаю…       — Итак, мы разобрались, что история важна, и профессор Бинс лучшее тому доказательство, — перебил Том. — Как думаете, важно ли волшебнику владеть чарами? Или трансфигурацией? В конце концов, важно ли будущему зельевару знать гербологию?       Северус, похоже, смутился такому плавному завершению темы. На бледных щеках его проступил еле-еле заметный румянец.       — Да, сэр.       — Теперь понимаете, к чему я веду? — продолжил Том.       — Теперь да, сэр. Но не понимаю, почему вы называете меня будущим зельеваром. И зачем спрашивали о матери.       Это был совершенно правильный ответ, который мужчина ожидал услышать больше всего. Северус, сам того не замечая, очень легко поддерживал заданный тон беседы.       — Потому что вы талантливый студент, который внимательно меня слушает. Или потому что вы любознательны и жаждете изучать зельеварение. Или потому что это родовой дар вашей семьи. Какой вариант вам больше нравится?       Брови Северуса сошлись к переносице, и он снова до боли напомнил Тому давнюю подругу.       — У моей семьи нет никаких даров. Я полукровка.       — Как и я. Но всё же я Мастер, Лорд и прекрасно себя чувствую.       — Может, потому что вас не отсекли от рода? — неожиданно огрызнулся Северус и сам вздрогнул от своей внезапной смелости, стоило Тому предупреждающе вздёрнуть брови. — Простите.       — Будьте осторожнее в выражениях, — посоветовал мужчина медленно. — Вернёмся к истории, мистер Снейп. Что вы знаете о своей семье? — этот вопрос содержал в себе определённого рода подвох. Том не слишком старался скрыть это, а Северус был отнюдь не глупым мальчиком, поэтому он без труда уловил: что-то не так. Хорошенько обдумать, что именно, Том ему не позволил: — Ну же. Я ваш декан. Вам нечего скрывать от меня, вероятнее всего я знаю о вас даже больше. Всего лишь хочу понять, что известно именно вам. Что рассказала Эйлин?       Строго говоря, он мог просто залезть ребёнку в голову и узнать всё, что ему было нужно. Это было бы лучшим планом. Он действовал бы очень мягко, и до июня любые намёки на его вторжение выветрились бы без следа — даже такой ас окклюменции, как Эйлин, ничего бы не заподозрил. А сам Северус даже не понял бы, что профессор выведал у него какую-то информацию.       Тот, кто плохо знал Тома Реддла, несомненно подумал бы, что он не поступил так из природного благородства и солидарности к подруге. Но никаким благородством Том с детства не обладал, а воспитание Салазара привило ему лишь исключительную расчётливость и любовь к разного рода играм и интригам. Именно поэтому ему хотелось, чтобы Эйлин обо всём узнала. Чтобы сын приехал на каникулы и рассказал ей, как профессор Реддл, от которого ему наверняка велели держаться подальше, расспрашивал его о семье.       Да, без участия Эйлин всё было бы куда проще, только ещё и значительно скучнее. А скучать Том не любил больше всего.       — Мама была Принц, — Северус явно тщательно подбирал слова. Напряжённая работа мысли ярко отражалась на мальчишеском лице. — Потом влюбилась в отца и вышла за него замуж. А потом её отец отсёк её от рода, поэтому она потеряла часть сил, и мы не можем больше вернуться в родовое поместье.       — А вы хотели бы побывать там? — мгновенно уцепился за его оговорку Том.       — Зачем? Лорд Принц не хочет нас видеть. А подачки нам ни к чему, — на последней фразе в чужой голос пробралась злость. Она явно не принадлежала самому мальчику, он говорил словами своей обиженной на весь свет матери.       — Лорд Принц мёртв уже полтора года, мистер Снейп, — тихо сообщил Том, и Северус запнулся. — Его завещание огласили на собрании палаты Лордов. Хотите узнать, что там было? Понимаю, вы ещё слишком малы для таких вещей…       О, как же много в тринадцатилетних мальчиках было духа противоречия! Глаза Северуса практически вспыхнули, стоило ему услышать «слишком малы». Даже если до этого он собирался отказаться и прервать их беседу, чего Тому совершенно не хотелось, услышав последнее предложение, он подобрался в кресле.       — Нет, я хочу услышать, сэр.       Он даже забыл о своей небрежности в вежливых обращениях, настолько его задела эта крошечная простенькая провокация.       — Лорд Принц не объявил имя наследника, поэтому после его смерти состояние Принцев должно было перейти в собственность Министерства, — медленно и нарочито серьёзно проговорил Том, доверительно наклонившись ближе к ребёнку. — Этого не случилось, поскольку Лорд Принц написал, что любой совершеннолетний маг может претендовать на его титул в течение следующих десяти лет. Можете предположить, для чего это было сделано?       — Чтобы не отдавать поместье и деньги Министерству? — предположил Северус. Похоже, что-то о своём отце Эйлин ему всё же рассказывала, иначе он не сделал бы такой точный вывод с такой лёгкостью.       — Кроме прочего, — подтвердил Том и мягко прищурился. — А ещё чтобы возможный Наследник всё же имел шансы продолжить род, которым он так фанатично дорожил. Лорд прекрасно знал о вашем существовании. Но был слишком горд, чтобы признать вас напрямую.       С лица Северуса сошли все краски, выражение его сделалось таким опустошённым, будто Том ударил его наотмашь.       — При всём уважении, — тихим надтреснутым голосом выдавил он, — вы лжёте, профессор. Я читал, что отсечённый от рода не может стать Наследником, даже если его примут обратно.       — Всё верно, — с большим удовольствием похвалил Том. Выходило, он всё же про это читал!       — Тогда при чём здесь я? — почти потребовал ребёнок.       К счастью, они были здесь как раз для того, чтобы он получил ответ на свой вопрос.       Скрыв улыбку, Том откинулся на спинку своего кресла и вкрадчиво начал:       — Мы с вами сегодня начали обсуждать историю, и я расскажу вам одну. Она совсем небольшая, не переживайте. Ваша мама действительно очень любит своего мужа. Она сбежала из дома и разругалась с отцом, когда он отказался принять её жениха. Ваши родители поженились, и на свет появились вы. И всё это время Лорд Принц тщетно надеялся, что ваша мама образумится и вернётся. Но этого так и не случилось. После вашего рождения Эйлин покинула Гильдию зельеваров, где работала до этого. Именно после этого возмутительного по его мнению события Лорд Принц и отсёк её от рода, — с каждым его словом Северус всё больше и больше белел. А Том не без злорадства представлял, в какую ярость придёт Эйлин, если — когда — узнает, что он рассказал её сыну всю правду. Даже если мальчик не захочет воспользоваться ей в дальнейшем, он по крайней мере будет ей располагать. — Только её. Вы родились на свет Принцем. Магия всегда оставляет лазейки.       Последнее Том знал, как никто другой. Он сам был живым и довольно ярким примером.       Итак, Северус размышлял. Услышанное поразило его, но, как и ожидал его учитель, не слишком сильно. В силу возраста и наличия какой-никакой семьи он пока что не понимал, что означает для волшебника род, и лишь с презрением смотрел на своих однокурсников, кичащихся своим происхождением.       — Это ничего не меняет, — сказал он. Давить на него не имело смысла. В конце концов, Том преследовал цель начать долгую и занимательную игру, которая, независимо от её исхода, принесёт свои плоды ему и его роду. А для этого стоило избегать любой спешки.       — Конечно нет, — тон его нарочито смягчился. — Я всего лишь хотел, чтобы вы знали всё о своей ситуации. В мои обязанности входит объяснять ученикам законы магического мира, мистер Снейп. Особенно тем, кто вырос среди магглов.       «Точнее, тем, кто ещё не вполне вырос».       — Моя мама волшебница, — кажется, Северус даже обиделся.       — Она могла что-то упустить, — справедливо заметил Том, прилагая все доступные ему усилия, чтобы это не прозвучало как укор в сторону Эйлин. А это именно он и был, пусть и тщательно завуалированный заботой. — Я лишь перестраховываюсь. Мистер Снейп, вот что я хочу донести до вас, — Том вздохнул и снова наклонился к столу. — Вы можете быть Принцем, если захотите. Но пользоваться своей магией, своими дарами вы обязаны. Не скрою, когда-то я терпеть не мог артефакторику, она сводила меня с ума. Но теперь я без неё как без рук, только взгляните, весь обвешан этими артефактами. Не мне решать за вас, но задача школы — раскрывать магический потенциал учеников. Поэтому, — тут он пустил в голос торжественности, которая была так свойственна Дамблдору, — Принц вы или нет, я всё же настоятельно рекомендую вам взять дополнительные занятия по зельеварению со следующего года. Даже если вы не захотите быть Лордом, вам, по крайней мере, нужна какая-то карьера в волшебном мире, — Том развёл руками. «Надеюсь, — подумал про себя, — вы не пойдёте по стопам своей матери и не откажетесь от всего своего таланта из-за глупого упрямства». — Сейчас давать мне ответ необязательно, — заверил он, хотя Северус пребывал в таком ступоре, что не дал бы никаких ответов, даже если бы их от него потребовали Министр магии и вся королевская семья. — Но уведомите меня о своём решении перед отъездом домой. Если оно будет положительным, я снабжу вас литературой на лето, — Том многозначительно постучал пальцем по учебнику.       Это будто заставило Северуса очнуться. Он несколько раз моргнул, глядя на обложку книги, а потом отмер и довольно твёрдо произнёс:       — Я подумаю. Спасибо.       — Можете идти, — разрешил Том. Стоило прозвучать этой заветной фразу, как Северус сорвался с места и почти кинулся к двери. Не успел он схватиться за ручку, Том позвал: — И да, мистер Снейп, — обречённость и разочарование, плещущиеся в глазах обернувшегося ребёнка, любому бы показалось даже слишком драматичным для этой ситуации. В конце концов, Том же его не пытал… — Если вы продолжите в том же духе относиться к профессорам, я буду вынужден назначить более серьёзное взыскание. Грязные котлы найдутся, в случае чего, — и выдержав устрашающую паузу, мужчина улыбнулся и коротким жестом распахнул перед мальчиком дверь. — Доброй ночи.       — Доброй ночи, профессор Реддл.

месяц спустя

      — Всё ещё занимаешься благотворительностью? — спросил Салазар, внезапно возникший у Тома над плечом. За годы общения с предком Том настолько привык к такому, что его рука, выводящая чернилами ровные строчки, не дрогнула ни на точку.       — Вы сами сказали мне присмотреться к нему, — напомнил он сосредоточенно.       — Сейчас я вижу, что ты пишешь письмо его матери.       Том сердито дописал последний завиток и резко опустил перо в чернильницу. Поднимать голову, правда, не спешил, процедил, глядя перед собой:       — Вам же всегда нравилась Эйлин.       — До того, как начала вести себя, как влюблённая дурочка. Что ты ей там строчишь? — призрак заглянул ему через плечо и вчитался в текст. Несмотря на это Том всё равно озвучил:       — Всего лишь хочу попросить не портить жизнь сыну.       — Она будет в ярости, когда узнает, что ты ему рассказал, — сказал Салазар тоном, могущим означать в равной степени «только идиот совершил бы такое» и «отлично придумано».       — Разумеется, — Том даже не стал спорить. — Она уже угрожала мне проклятиями, если я буду слишком к нему лезть.       — Ты Мастер проклятий, не тебе бояться угроз обычного зельевара, — отмахнулся предок. — Хоть и весьма талантливого. Когда-то, — добавил всё же, стоило Тому недобро покоситься на него. — Вместо того, чтобы «приносить извинения за своё вмешательство» лучше напиши что-нибудь полезное о выдающихся талантах её сына. Может, хоть это заставит её одуматься. Мальчик и без магии рода явно прекрасно понимает зелья, такое редко встретишь. Надеешься, что книги оживят её память?       — Книги для мальчика, и вы прекрасно это знаете, — Том бросил ещё один взгляд на собранную стопку. Кажется, он ничего не забыл. Наверняка вспомнит что-то, как только поезд отъедет с платформы. — Паршивец каким-то непостижимым образом успел записаться на дополнительные часы зелий, пока меня не было в учительской, и сбежал. Крайне малодушно с его стороны.       — Он сссабыл, ссс кем ссвяссался, — рассмеялась Руесс, свернувшаяся у разожжённого специально для неё камина.       — О да, он явно ещё не знает, что из вас двоих именно в тебе упрямства хватит на всю школу, — на замечание предка Том только хмыкнул:       — Но мы-то понимаем, что я теперь просто обязан достать его из-под земли. Я ведь обещал ему литературу на лето.       — Тебе пора жениться, змеёныш. В тебе просыпаются родительские инстинкты, — саркастично заметил Салазар, потрепав Тома по плечу. Он узнал всё, что его интересовало, и теперь явно планировал вернуться к своим делам в лаборатории.       — Как только, так сразу, — пробормотал Том себе под нос, но его проигнорировали. Что ж, было лишь вопросом времени, когда же великий Слизерин озаботится личной жизнью своего непутёвого наследничка.       Том запечатал и подписал конверт, вложил его в один из учебников и, подхватив стопку книг, направился прямиком в гостиную Гриффиндора.       Подниматься в спальню девочек ему не слишком-то хотелось, несмотря на то, что почти все её обитательницы уже наверняка покинули свои кровати и собрали вещи. Ему повезло. Объект его интереса ворошил содержимое своего чемодана прямо посреди общей комнаты и забавно попытался затолкать весь беспорядок по своим местам, услышав негромкий стук в дверной косяк.       — Ой, профессор!       — Простите, мисс Эванс, — Том неслышно ступил на тёмно-бордовый ковёр и приблизился к девочке. — Я не хотел вас напугать.       — Вы не напугали, сэр, — вздохнула она, отчаявшись побыстрее прибраться в своих вещах. — Если вы ищете Нарциссу, то я с ней сегодня ещё не виделась. Наверное, она уже уехала.       В том, что младшая Блэк вместе с сестрой уже отбыли домой, Том как раз не сомневался.       — Сегодня мне нужны именно вы, мисс, — чуть улыбнулся он и продемонстрировал ей учебники по зельеварению и Защите, которые держал в руках. — Я могу передать через вас кое-что для мистера Снейпа? Я просил его зайти ко мне, но он, очевидно, забыл. А вы в любом случае его встретите — не в поезде, так летом. Он знает, по какому это поводу, и всё поймёт сам, просто передайте ему эти книги, — Лили тут же закивала, её рыжие косички упали с плеч за спину. — Не слишком тяжелые?       — Я применю облегчающие чары, — заверила девочка и очень бережно положила стопку рядом с другими своими книгами и пергаментами. Намётанным взглядом Том сразу же выхватил наполовину дописанное эссе по Защите, которое он задал детям на лето. Судя по внушительной стопке, без Relevacio там действительно было не обойтись.       — Так вы делаете успехи не только в моих предметах и истории? — мужчина приподнял брови. Облегчающие чары входили в программу третьего курса, а Флитвик обычно не любил забегать вперёд. Да и Минерва, кажется, хвалила эту девочку. Когда Лили смущённо кивнула, Том негромко усмехнулся: — Очаровательно. У вас большое будущее, мисс Эванс, помяните моё слово. Мы с вами ещё посоперничаем за место под солнцем, не так ли? Уже планируете отнять у меня место самого талантливого волшебника этой школы?       Лили рассмеялась. Поблагодарила, хитро сверкая зелёными глазами:       — Спасибо, профессор.       — Не стоит. Хорошего лета, мисс Эванс, — попрощался Том, направляясь к уже поющему для кого-то снаружи портрету Полной Дамы. — И передавайте привет вашему другу! Надеюсь видеть вас обоих на дополнительных занятиях в следующем году. Правда, с вами мы увидимся ещё и на Защите, чему я очень рад.       — И вам хорошего лета, сэр! — крикнула Лили ему вслед, прежде чем он успел скрыться в коридоре. Лето действительно обещало быть неплохим.