12.09.1973

      Первый урок зельеварения у третьего курса состоялся только в середине сентября. Из-за неполадок с защитными чарами и потопа в подземельях все ученики в этом году прибыли в школу на десять дней позже обычного. Профессора к их приезду уже были злы, как стая голодных низзлов, а детей отсрочка только порадовала. Тем не менее, Том был намерен как можно скорее наверстать упущенное, поэтому без каких-либо угрызений совести задал ученикам сразу три доклада вместо одного запланированного. Разочарованных стонов слышно не было, но лишь потому, что ученики не осмеливались жаловаться на свою участь прямо при нём.       — Мистер Снейп, задержитесь, — велел Том, не без труда перекрывая шум собирающихся поскорее ретироваться из класса детей. Северус, весь урок просидевший будто в прострации, вздрогнул от его голоса. Как только последний ученик покинул класс, Том взмахом руки запер дверь и подозвал Северуса ближе. — Что вы хотели мне сказать?       — Ничего, сэр, — угрюмо и вроде бы даже удивлённо ответил мальчик, послушно замирая у его стола, но не подступая к самому Тому. В конечном итоге мужчина преодолел оставшееся между ними расстояние в пару шагов сам — отступать Северус уже не решился.       — Вы сверлили взглядом мою спину всё занятие, — заметил Том. Он видел ребёнка только мельком, тот довольно бездарно прятался от него по коридорам, и даже в первый день, когда Том приветствовал в общей гостиной Слизерина дрожащих от страха и предвкушения первокурсников, он предпочёл скрыться в спальне. — Говорите, не стесняйтесь, — разрешил ему Том и потянулся, чтобы смахнуть с чужой мантии прилипшее совиное пёрышко из чулана с ингредиентами. Ребёнок вздрогнул и вжал голову в плечи, будто отпрянув от удара, и пальцы профессора замерли на полпути к его потрёпанной мантии. — Мистер Снейп, вы ужасно выглядите. Что-то уже произошло в поезде?       Северус опустил голову.       — Нет, сэр.       — Я поверю вам, — медленно сообщил Том, почти задев выставленным вперёд указательным пальцем черноволосую макушку, — только потому что лично видел, как мистер Поттер и его компания прибыли камином, — но Северус не спешил делиться деталями своего состояния. Мужчина окинул его ещё одним пристальным взглядом и тихо заключил: — Вы нездоровы. Я провожу вас к мадам Помфри.       Когда он уложил руку мальчику на плечо, тот крупно вздрогнул, но на этот раз не отшатнулся. Как-то слишком поспешно заверил:       — Я уже был у неё утром. Со мной всё в порядке, сэр.       — И зачем же вы к ней ходили? — недобро прищурился Том. — Она ничего мне не сообщила.       — Ушиб плечо, — неумело соврал Северус. — Она дала мне бальзам из корня арники.       Тому пришлось наклониться, чтобы заглянуть ученику в лицо, и когда он услышал про арниковый бальзам, брови его сошлись к переносице.       — Почему только его? — потребовал он. — Отвечайте.       Арнику использовали для лёгких ссадин, и она уж точно не лечила ушибы, из-за которых шарахались от прикосновений. Не говоря уже о жаре, который явно появился у мальчика не на занятии по зельям. Том не был колдомедиком, но он всё ещё оставался неплохим зельеваром и мог отличить бесполезную притирку вроде маггловской перекиси. Так почему не смогла Помфри?       Мужчина аккуратно приподнял бледное лицо за подбородок и заглянул в полные усталости и непонимания глаза. Сознание Северуса даже не вздрогнуло, когда он проник чуть глубже, чтобы увидеть события прошедшего утра. Вот мальчик, рассмотрев свою покрытую синяками спину, поднялся в больничное крыло вместо завтрака. Вот показал сердобольной Помфри краешек синяка из-под рукава, в который она втёрла немного заживляющего зелья, и убедил не говорить ничего профессорам. Вот видимая часть синяка, конечно же, побледнела на глазах. Вот он попросил у Помфри оставить ему флакон зелья, а она дала ему бальзам из арники, сообщив, что не может оставлять ученикам серьёзные зелья без разрешения их декана. Вот Северус попрощался и ушёл на уроки. Он очень не хотел, чтобы кто-то догадался о природе его травм.       Показалось, мальчик что-то почувствовал. Он аккуратно высвободился из чужой хватки и, снова опустив голову, пробормотал:       — Я пойду, сэр.       — Я вас не отпускал, — ледяным тоном отрезал Том. Несмотря на то, что он взял Северуса за рукав довольно аккуратно, тот всё равно несдержанно вскрикнул от боли. В чёрных глазах почти проступили слёзы. — «Ушибли», говорите? — сердито повторил Том. — Оба плеча, очевидно. Стойте здесь, вы не выйдете из класса, пока я не разрешу, — повысил голос он, и мальчик тут же обмер. Лицо его, не лишённое горячечного румянца, сделалось болезненно серым вместо обычной бледности. — Не бойтесь, я вас не съем, — всё же смягчился Том. Он отпустил рукав старенькой мантии и тронул пальцами покрытый липкой испариной лоб ребёнка. Жар был не сильным, но это не слишком улучшало положение. Убедившись, что дверь заперта и побег невозможен, Том удалился в примыкающую к кабинету лабораторию, чтобы найти на полках нужные зелья. Когда он вернулся, Северус стоял на том же месте, плотно сжав губы, и, кажется, всеми силами старался не заплакать. — Это примете сегодня перед сном, — объяснил мужчина, выставив на свой стол несколько флаконов, — вот эти жёлтые будете пить вместе с едой два дня. Если на третий останутся ещё какие-то симптомы ваших «ушибов», придёте ко мне, — Северус порывисто кивнул и прикусил губу. — Если вы соврёте, не будете пить зелья или не придёте, я узнаю, мистер Снейп, вы хорошо меня поняли? — медленно предупредил Том, поймав взгляд чёрных глаз. Когда мальчик ответил, сдавленный голос его заметно дрогнул:       — Д-да, сэр.       — Вот это пейте прямо сейчас, — Том протянул узкий фиал из тёмного стекла, который всё это время грел в ладони, и привычным движением откупорил с него крепко впаянную пробку. — Лучше небольшими глотками. Смелее, оно не самое противное, — заверил он, настойчиво вкладывая зелье в подрагивающую руку. — Что обо всём этом думает ваша мать?       Северус, заранее скривившись, отпил немного жидкости, но, как Том и сказал, зелье было не таким уж отвратительным на вкус.       — Она не знает, — ответил он неохотно.       — Какое недоразумение. Сегодня же отправлю ей письмо. Это ведь сделал ваш отец?       — Нет, не надо! — тут же вскрикнул Северус, но Том остановил его уже готовый излиться поток слов взмахом руки.       — Да. Никто не смеет издеваться над детьми, мистер Снейп.       Он сказал это тоном, не терпящим возражений, и весь вид имел крайне строгий и непоколебимый. Но даже это Северуса не остановило.       — Нет, пожалуйста, — начал он и заговорил так быстро, что Том едва успевал разбирать смысл: — Я был сам виноват, правда, он был пьян, я специально выводил его из себя. Он ударил меня всего один раз, сэр, он не хотел ничего такого. Я просто упал с лестницы, он испугался и помог мне, не пишите матери…       — Дитя, вы слышите самого себя? — наконец, сумел вклиниться в чужую речь Том. Мальчик захлебнулся словами и, вдруг всхлипнув, не смог продолжить из-за сбитого дыхания. — «Ударил всего один раз»? Как же он вас ударил, что вы слетели с лестницы?       — Не пишите, — Северус вцепился в рукав его пиджака. — Пожалуйста, сэр, он же не сделал ничего плохого. Он просто был пьян, она не должна ничего знать. Она сойдёт с ума от беспокойства…       — О нет, проверьте, никакого беспокойства, — ядовито заверил его Том. — Она будет в ярости.       — Это была случайность, сэр. Пожалуйста, — в широко распахнутых глазах теперь действительно кипели слёзы. — Пожалуйста.       Том смотрел на него и боролся с желанием трансгрессировать в маггловский Лондон прямо вместе с ним и продемонстрировать его матери без всякого письма, что он думает о ней, её муже и их бестолковой, бессмысленной любви, которая никому ещё не принесла ничего хорошего. Но влажная от жара рука, сжимающая его запястье, будто лишила способности двигаться. Говорить, к счастью, он всё ещё мог.       — Вы будете слушать, что вам говорят, — тихо сказал он, чтобы хоть немного снизить накал страстей, возникший в кабинете. — Беспрекословно слушать. Я ничего не скажу вашей матери, раз вы так просите. Но только один раз, — пообещал всё же. Северус облегчённо выдохнул. — Пейте немедленно, или я сажусь писать письмо, — поторопил Том. Мальчик проглотил остатки зелья, и лицо его, наконец, приняло свой нормальный вид. — Чувствуете себя лучше?       — Да, сэр.       Том дотронулся до его лба, а затем до шеи тыльной стороной ладони. К счастью, жар исчез.       — Пообедайте и возвращайтесь в свою спальню, — со вздохом велел мужчина. — Я освобождаю вас от оставшихся занятий. И вам лучше действительно на них не появляться, потому что я проверю.

***

      — Ты не напишешь письмо?       — Нет, я ведь обещал, — покачал головой Том. — Может, это и правда была случайность.       — И ты в это веришь? — приподнял брови Салазар. Том видел отражение призрака в зеркале и спиной чувствовал его обжигающий взгляд, но продолжал рыться на полках, только давая короткие рубленые ответы:       — Нет. Но выбор всегда остаётся за человеком. Ваши же слова?       — Эти мои слова никогда не касались бестолковых упрямых мальчишек, и ты прекрасно это знаешь, — рассерженно оборвал предок и оказался неожиданно близко, потому что Том, резко развернувшись, чуть не налетел на него. — Куда собрался?       — К Помфри, — почти выплюнул мужчина. От событий этого утра у него начиналась мигрень, поэтому идти на обед в Большой зал он точно не планировал. А вот выместить злость на одной конкретной колдоведьме — очень даже. Он так и сказал Салазару: — Разнесу у неё пару стеллажей, поэтому лучше сразу захватить новые зелья. И она молчала, да какого чёрта! Что, не скажете мне успокоиться?       — Твоя вспыльчивость всё ещё меня настораживает, но в данной ситуации я полностью солидарен, — отмахнулся предок. — И в отличие от меня ты из плоти и крови, а значит, можешь вмешаться. Не примиряй на себя роль бессильного наблюдателя, рвущего на себе волосы от ярости. Поверь мне, она не слишком… Уютна.       Это замечание было неожиданным.       Том запнулся у одного из шкафов, внезапно накатившая после чужих воспоминаний злость вдруг схлынула с него холодной волной, как всегда и бывало. Он переложил несколько склянок с одного стеллажа на другой, малодушно порадовавшись, что опять оказался спиной к собеседнику. Самым будничным своим тоном поинтересовался, упираясь ладонями в край одной из полок:       — Каково вам было смотреть, как это происходит со мной? Я никогда не спрашивал.       — Не стоит и сейчас, — ответил Салазар. — Надеюсь, ты это не познаешь.       За обилием событий настоящего Том, как было свойственно всем, часто забывал о прошлом. Пренебрегал историей, за что он как раз упрекал Северуса весной. И речь шла не только о его собственной истории.       Он мог никогда не найти Тайную комнату и, вероятно, погиб бы в попытках самостоятельно освоить тёмнейшие из известных заклинаний. А даже если бы отказался от этой идеи, вряд ли прожил бы долгую многогранную жизнь. Род дал ему всё, в чём он нуждался. Но родом для него был Салазар, пусть и бесспорно мёртвый уже очень много лет. А для Салазара он был единственным шансом на продолжение существования не только его самого, но и имени Слизеринов. Что ж, в какой-то мере они были в расчёте друг перед другом. За спасение.       Всё могло случиться совершенно по-другому. И совершенно по-другому закончиться.       Ситуация Северуса Снейпа была менее драматичной, как и роль Тома в его истории.       Словно прочитав его мысли, Салазар, опустившийся в своё любимое кресло, напомнил:       — Ты не был обычным ребёнком, ты мой Наследник. От тебя зависело и зависит всё, что мне когда-либо было дорого. Я предпочёл бы умереть окончательно, чтобы не видеть, как ты разрушаешь себя. Но я не мог, ведь должен был оставаться здесь на случай, если когда-то ты найдёшь это место, — Том обернулся как раз для того, чтобы увидеть, как он разводит руками. — И ты нашёл, мой змеёныш. Чему я очень рад.       — Вы давно меня так не называли, — собственный голос показался Тому неожиданно хриплым.       — Потому что ты считаешь себя для этого слишком взрослым, — пожал плечами Салазар. — Тебе пора, скоро урок, — напомнил, недвусмысленно кивнув в сторону двери. — Не успеешь в больничное крыло.       Том схватил с полки три первых попавшихся зелья, чтобы занять чем-то руки, и действительно направился к выходу из Тайной комнаты — стрелки часов неминуемо приближались к концу обеденного времени. Остановившись на несколько секунд у самых дверей, Том тихо сообщил:       — Я тоже рад, что вы тогда не умерли до конца.       Салазар за его спиной только негромко усмехнулся. Через секунду Том скрылся в сыром коридоре подземелий.

***

      Чары под потолком Большого зала показывали прекрасную полную луну, обрамлённую звёздами. Её не скрывала ни единая тучка, и зрелище было действительно впечатляющим, но Том не был настроен любоваться красотами природы — он не сводил взгляда со стола своего факультета. Северус пришёл позже остальных и теперь ковырялся в тарелке, делая вид, что не замечает декана. Изначально Том собирался сказать ему, что мадам Помфри впредь покрывать его не станет, но передумал: не хватало ещё, чтобы ребёнок вообще перестал ходить в Больничное крыло из страха быть раскрытым.       Дождавшись, пока Северус всё же затолкает в себя немного пресной картошки с мясом и аккуратно выльет в свой стакан молока жёлтое зелье, Том вернулся к еде и тихому разговору Флитвика и Минервы, который до этого слушал вполуха. Раньше, чем ужин закончился, Северус встал из-за стола и вышел из Большого зала.       Через полчаса после отбоя Том по своему обыкновению убедился, что приемлемая часть его слизеринцев находится в гостиной или в своих комнатах, и поднялся к спальням третьего курса. Ответа после короткого стука не последовало, поэтому он неслышно приоткрыл дверь и шагнул через порог. К несчастью, самые лучшие надежды его не оправдались.       — Я знаю, что вы не спите, мистер Снейп, — недовольно заметил он. Северус, до этого пытавшийся прикинуться мёртвым, сел в постели. Несмотря на довольно тёплую погоду и чары подземелий, из-за которых температура в спальнях всегда была достаточной, мальчик кутался в пижаму с длинным рукавом. — Где ваш сосед?       — Я не знаю, сэр.       — Можете не покрывать его, я всё равно выясню.       — Я правда не знаю, — упрямо повторил Северус, но сегодня внезапному вторжению взрослого он сердился куда меньше, чем пытался показать. Том забрал с его тумбочки флакон из-под выпитого зелья и сунул в карман. Поинтересовался чуть мягче:       — Как ваши ушибы?       — Всё в порядке. Мне… — Северус запнулся. Даже в полутьме Том увидел, что у него краснеют щёки. На этот раз хотя бы не от жара. — Мне лучше, спасибо.       Вспомнив, Том предупредил:       — В субботу в Хогсмиде держитесь подальше от гриффиндорцев. Насладитесь прогулкой и ни во что не ввязывайтесь.       Ещё не хватало, чтобы Поттер или Блэк затеяли драку, когда на ребёнке и так живого места не было. Том какое-то время склонялся к тому, чтобы запретить кому-то из них этот первый поход под каким-нибудь благовидным предлогом. Но он понимал, что глупо лишать детей радости из-за своих опасений. Ему самому просто стоило лучше за ними приглядывать.       Северус даже позволил себе немного огрызнуться:       — Всё зависит не от меня одного. Сэр.       Том на его выпад только кивнул. Откинул край одеяла, под которым слишком заметно пряталась книга, и отложил толстенький томик на тумбочку под слабый протестующий возглас. В его детстве Салазар высек бы его за такое упорство в нарушении режима, но он всегда считал это излишне рьяным подходом к воспитанию. Даже если без подобных мер он бы наверняка игнорировал наставления предка из чистого принципа.       — Ложитесь. Если через полчаса я вернусь и не найду вас крепко спящим, первый поход в Хогсмид совершенно волшебным образом сменится написанием строчек в моём кабинете, — поймав взгляд чужих глаз, сообщил он. — Вы же не лишите себя шанса посетить это замечательное место, — это, в сущности, не было вопросом, но Северус удручённо кивнул. Покосившись на пустую кровать, Том чуть прищурился. — И передайте мистеру Краучу, что перед завтраком я очень жду его на разговор. Доброй ночи, мистер Снейп.       Аккуратно, чтобы не тревожить спину, сползший на подушку Северус пробубнил куда-то в складки одеяла:       — Доброй ночи, профессор.       Неслышно прикрыв за собой дверь, Том на всякий случай проверил ещё несколько наиболее спорных комнат и заглянул к первокурсникам. Все малыши сладко сопели в своих кроватях — этот поток обещал быть на удивление спокойным. Никто из них даже не видел кошмаров по ночам, как это часто случалось с новыми, в особенности магглорожденными студентами. Щелчком пальцев потушив в одной из комнат забытые свечи, Том покинул свой змеиный выводок и направился к выходу из подземелий. Хоть головную боль и сняло зелье, виски всё ещё ломило, и каждое движение глаз было довольно тяжёлым. День явно был не самым приятным, и Том планировал обеспечить себе хотя бы спокойный вечер в приятной компании.       Едва выйдя в коридор первого этажа, он практически сбил с ног уверенно направляющуюся к подземельям Минерву.       — Мерлин милосердный, нельзя так пугать, — выдохнул негромко, чудом успев перехватить её за плечи. Декан Гриффиндора деловито поправила мантию и смахнула с себя его руки, будто он не удержал её только что от падения.       — Я не нашла тебя в кабинете и уже шла наверх.       — А я как раз направлялся к тебе, — усмехнулся мужчина. — И вообще-то не помешало бы выпить.       — Читаешь мои мысли, — кивнула Минерва, указав в сторону Гриффиндорской башни обтянутым перчаткой пальцем.       — Мог бы, но нет, — Том приподнял уголок губ. Откуда-то, резонируя о стены замка, донёсся странный гул, и Минерва резко обернулась — её упругие каштановые кудри подскочили, будто тоже испугались шума. — Что за звук, кто-то запер очередного питомца Филча в кладовке? — Том тоже огляделся. Но эхо коридоров первого этажа не давало понять, с какой стороны источник.       — Наверняка это Пиввз вопит, — вздохнула Минерва, и они двинулись по коридору.       — Нет, я запретил ему шататься по подземельям, он мне надоел.       — Так вот почему он теперь постоянно наведывается к нам в башни! — возмутилась волшебница. — Попроси его не приставать к ученикам.       — Боюсь, этого приказа он не послушается, даже если я буду владеть всем замком, — тихо рассмеялся Том. Когда они проходили мимо главных дверей, странный шум повторился, и мужчина предположил: — Это не снаружи? Кто-то из мальчишек говорил мне, что в той развалюхе у Хогсмида поселились приведения.       — Это не развалюха, а дом-музей основателя деревни, — педантично поправила Минерва.       — Похоже, ему не понравилось, как за его музеем ухаживали, и он вернулся сообщить нам об этом, — закатил глаза Том. — Дети придумали звать его Визжащей хижиной. Скоро местные подхватят сказку, и появится очередная страшилка для первокурсников.       — Надо попросить Флитвика обновить там защитные чары, — кивнула Минерва. — Не хватало ещё, чтобы чужое привидение пугало учеников.       — Особенно когда для этого уже есть наш собственный Пиввз, — саркастично вставил Том, за что его несильно хлопнули по плечу.       — По-твоему, он один такой? Ваш Кровавый барон до сих пор наводит на меня ужас, — Минерва театрально передёрнула плечами.       — Да мне со второго курса в кошмарах снится привычка вашего Ника демонстрировать всем свои внутренности, — подыграл Том. — Барон хотя бы целый.       Целый, конечно, если не учитывать его историю любви. Слизеринки любили говорить, что он так скрепит цепями от разбитого сердца, но это, по мнению их декана, было уж слишком драматичным дополнением к легенде. Хотя рассказанная Салазаром история о его бывшем ученике и дочери его подруги Ровены даже Тома, не склонного к романтике, в юности задела за живое.       — Перестань, Ник прекрасный человек, — не согласилась Минерва и тут же поправилась: — Был прекрасным человеком, — они оба обменялись долгими взглядами, когда шум, снова отразившийся от высоких потолков, прокатился вдоль стен. — Попросим завтра Флитвика сходить в Хогсмид, может быть, он что-то решит.       — И обновить заглушающие чары на стенах, — протянул Том, окинув коридор замка цепким взглядом. — Кстати, не одолжишь пергамент? Мне нужно написать кое-кому письмо, пока вся совятня не уснула. Совсем вылетело из головы.