11.11.1973

      В полнолуние Тома часто настигала мигрень, но вчера ночью он проглотил столько зелья от головной боли, что пополнение запасов требовалось теперь совершенно срочно. Блуждая взглядом по полкам, мужчина подсчитывал в уме, какие ингредиенты ему нужно заказать, чтобы директор не заподозрил, что он использует школьное имущество в личных целях. Даже если это была совсем немного его школа.       Сидящий в кресле напротив Тома мужчина задумчиво потягивал огневиски. Он был бледным, голубые глаза ярко выделялись на широком лице. Отросшие тёмные волосы были аккуратно зализаны, как когда-то и бородка, но за время их разговора он растрепал её нервными движениями пальцев. Густые брови хмурились. Полы тяжёлого плаща, лежащего на подлокотнике кресла, свисали до самого ковра. Покрытая шрамами и сероватой шерстью когтистая рука то и дело продолжала потирать подбородок.       Реестр оборотней, созданный Министерством, когда Том поступил в Хогвартс, до сих пор вёлся из рук вон плохо. Во многом это было связано с нежеланием самих оборотней в этот реестр попадать. Одиночкам это не удавалось, а вот живущие в стаях успешно скрывались от Министерства. Любой здравомыслящий волшебник понимал, что Министерство и всё остальное правительство недолюбливают разумных магических существ, поэтому ничего хорошего их поголовная регистрация не принесёт. Но увы, «здравомыслящих» волшебников у власти стояло не так уж много. Да и в огромной палате Лордов их едва нашёлся бы десяток. Магические существа понимали это и не спешили являться в так называемый «Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними».       Одиночки были уязвимы, поэтому попадали под учёт почти сразу после укуса. Стаи же защищали друг друга от этой сомнительной участи. Личности вожаков и вовсе скрывали, чтобы их никто не знал в лицо.       И всё же Тому посчастливилось завести знакомство с одним из них.       Во время своего путешествия по Балканам двадцатилетний Том столкнулся со стаей в лесах Албании. Об оборотнях он знал только со слов Салазара. И хотя тот утверждал, что всегда уважал этих существ и даже имел парочку друзей подобного вида, данные его за несколько столетий могли слегка устареть. Поэтому Том отнёсся к оборотням с большой опаской и для верности прикинулся магглом (за что позже был выпорот предком, ведь самым мудрым решением было трансгрессировать подальше и не приближаться посреди ночи к лежбищу незнакомых оборотней). Члены стаи, заметив чужака, представились ему туристами и в подтверждение своих слов даже продемонстрировали лагерь из десяти палаток. Эта игра продолжалась, пока обе стороны не выяснили, что причинять вред никто из них никому не собирается. Тогда-то из лесной чащи и показался Фенрир Грейбек.       Он был старше Тома лет на десять, не более того. В его стае были оборотни и более крупные, и более матёрые. Но всё же он был вожаком, несмотря на свою молодость. Он прятал местами покрытый шерстью торс под рубашкой, но Том всё равно заметил покрывающие его тело шрамы. По словам Салазара новый вожак должен был победить старого в поединке, а после одолеть всех претендентов, желающих оспорить его кандидатуру. Похоже, Фенрир прекрасно с этим справился.       Их знакомство вышло неожиданным, но ещё более неожиданно для Тома было то, что Грейбек не исчез без следа сразу же, как они разошлись в Албанском лесу. У Тома было достаточно друзей, и вожак оборотней точно не входил в их число, но всё же он мог назвать мужчину своим приятелем, хотя прошло уже больше двадцати лет с их первой встречи.       Кто бы мог подумать, что спустя такой долгий срок Тому пригодится необычный знакомый?       — Так ты говоришь, — пробасил Фенрир хриплым от алкоголя голосом, — ему тринадцать?       — Исполнилось в марте, — подтвердил Том.       — Очевидно, где-то около того всё и проявилось, — подтвердил оборотень, кивая собственным мыслям. — Кто ещё знает?       — Его друзья и другие деканы.       — Друзья? — насмешливо переспросил Фенрир. Он, верно, подумал, что Том шутит. — У него есть друзья?       — Не смейся, — сказал Том, хотя и сам приподнял уголок губ. — Они освоили анимагию за лето, чтобы помогать ему. Ну, почти освоили, — поправился он. Фенрир только покачал головой и снова глубоко задумался.       Ожидая, что он скажет, Том принялся разбирать бумаги на своём столе. Под руку снова навязчиво влезло письмо, которое он собирался отправить Эйлин ещё вчера, но передумал. Мать Северуса наверняка получила и первую его весточку, и это только её дело, если она решила всё проигнорировать. По крайней мере сейчас Том точно был уверен в безопасности своего ученика — места надёжнее Хогвартса для Северуса сейчас не было.       Надёжность Хогвартса, правда, с ночи стояла под вопросом. Когда домовик заявился к Тому и довольно истерично заявил, что у границы Запретного леса бродит оборотень, а рядом три студента, мужчина сперва решил, что старик бредит. Но тот заламывал уши, пучил глаза и уверял, что никакой ошибки нет. В обязанности домовиков ещё со времён основания школы входило приглядывать за границами и помогать завхозу, поэтому ошибки действительно быть не могло.       Сквозное зеркало в Тайной комнате действительно продемонстрировало мужчине оборотня. Никаких студентов, к счастью, он поблизости не увидел, да и волк был каким-то странным — слонялся у опушки вместо того, чтобы уйти вглубь леса подальше от причиняющего боль лунного света, скулил, иногда подвывал и вёл себя крайне вяло для оборотня в разгар полнолуния. Конечно, незарегистрированный оборотень мог подождать и до утра, в школу у него всё равно войти не было шансов, но Том всё же направился к директору. Того на месте не оказалось, поэтому пришлось будить Флитвика. Пока они перешёптывались в коридоре, проснувшиеся портреты подняли на ноги ещё и Минерву.       Три декана убедились, что студенты спят несмотря на изредка доносящиеся из леса завывания, и собрались в учительской.       — А я говорил, нет в вашей «Визжащей хижине» никаких призраков! — пискляво припомнил Флитвик, поправляя ночной колпак.       — Спасибо, Филиус, мы помним, — отмахнулась от него Минерва. — Том, неужели ты хочешь сказать, что у нас под носом в Запретном лесу ещё с сентября живёт оборотень? Как директор мог не заметить?       — Не хотел и не заметил, — цыкнул Том, глядя в тёмное окно поверх её макушки. — А может, заметил, но не стал ничего делать. В любом случае, домовики в таких вопросах не ошибаются.       — Почему же они не сказали тебе раньше?       — Вероятно, — вклинился Флитвик, — оборотень просто не приближался к границе, и домовики не считали его опасным. В Запретном лесу достаточно магических существ, но защита школы не реагирует на них, если они не подходят близко.       — И что нам сейчас делать? — Том потёр висок. Интересно, что сказал бы на всё это Салазар… Как назло он куда-то запропастился.       — Я думаю, следует подождать рассвета, — вздохнул Флитвик, деловито поправляя очки. — Встречаться с оборотнем может быть опасно…       — Умоляю, Филиус, — всплеснула руками Минерва. — Нас же трое! Что, если к рассвету он уже скроется? Нам нужно выяснить, кто он и что здесь делает, как нашёл школу. Не говоря уже о том, что оборотень не должен находиться так близко к ученикам в полнолуние.       Том перевёл взгляд с подруги на своего бывшего профессора и вынужден был признать:       — Она права. К тому же, — добавил он, — домовики сказали, что кто-то из учеников тоже бродит у границы Запретного леса. Предлагаю начать с этого.       — И ты молчал! — разозлилась Минерва.       — Миппи, — позвал Том, не обратив на её возмущения внимания. Миппи возникла перед ним, теребя свою нехитрую одёжку. — Миппи, ты знаешь, кто из учеников сейчас не в своих постелях?       — Миппи знает, хозяин Слизерин, — закивала та. — Мистер Розье сейчас в комнате мистера Крауча и мистера Снейпа. Мисс Медоуз в коридоре пятого этажа. Мистер Лонгботтом в гостиной Гриффиндора. Мистера Петтигрю, мистера Поттер, мистера Блэк и мистера Люпина нет в замке, — сказав это, она прижала уши к голове длинными пальцами.       Флитвик крякнул и сдёрнул от волнения очки. Том сцепил зубы так, что у него свело челюсть. Эти четверо…       — Мерлин, — выдохнула Минерва и прислонилась к стене, чтобы не сползти на пол. Том придержал её под локоть.       — С ними всё будет в порядке, — тут же твёрдо заверил он. — Уверен, они не в лесу, а где-нибудь в Хогсмиде или…       — Том, — Минерва посмотрела на него как на умалишённого и, отстранив его руку, выпрямилась. — Это же Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю. Они точно в лесу.       Стоит ли говорить, что в итоге она оказалась права?       Коллегам повезло, что на Тома не действовал запрет на трансгрессию внутри замка. Пешком они бежали бы до границы с Запретным лесом как раз до рассвета. Флитвик, всё порывающийся убедить Минерву не ходить с ними, добился только того, что они оба разругались в пух и прах, пока Том посылал домовика разбудить Помону — кто-то из деканов в любом случае должен был находиться в школе в отсутствие директора.       — Ничего не понимаю, — бормотал себе под нос Флитвик, использующий поисковое заклинание. — Их точно нет поблизости!       — Вот видишь, — Том покосился на Минерву. — Они не здесь. Давайте найдём оборотня и уберёмся отсюда.       Минерва, нервно перебирающая перчатки, огляделась по сторонам и тихо заметила:       — Если они не здесь, то где же? Замок…       Тут раздался протяжный вой, и профессора замерли. На короткую секунду повисла абсолютная тишина, в ночи не было слышно ни других животных, ни шелеста ветра в кронах. А потом вой повторился. И теперь он был значительно ближе.       — Он нас почуял, — как-то слишком радостно заявил Флитвик, потирая свои маленькие сморщенные руки. Хотя время близилось к рассвету, из-за тумана всё вокруг оставалось совершенно тёмным. — Встаньте за мной, — велел Флитвик и взмахнул своей тёплой мантией, как плащом, круто развернувшись на пятках. — Я оглушу его, а уж потом будем разбираться!       Том переглянулся с Минервой, и оба они покосились на профессора, который едва доставал им до пояса. Тем не менее он всё ещё оставался лучшим в чарах из всех, кого Тому приходилось знать, — даже Салазар признавал его выдающееся мастерство.       — Существуют чары против оборотней? — тихо спросила Минерва, и Флитвик ответил раньше, чем Том успел сообщить, что понятия не имеет:       — Разумеется существуют. Но они крайне ненадёжны, поэтому сегодня мы обойдёмся обыкновенным оглушающим.       Похоже, Флитвик был совершенно уверен в себе для человека, который в замке отказывался от встречи с оборотнем. Никогда не наблюдавшая оборотня вблизи Минерва заметно нервничала, но не выказывала видимых признаков страха. Сам Том был склонен предполагать, что каким бы сильным ни был оборотень, пришедший к школе, он будет слабее троих профессоров.       Кусты затрещали, и волк, наконец, выскочил на опушку леса. Увидев добычу, он издал новый вой и припал на лапы, чтобы совершить последний прыжок в их сторону. Раньше, чем это произошло, Флитвик взмахнул палочкой.       Красный луч оглушающих чар вспорол воздух и угодил прямо оборотню в морду. Волк рухнул навзничь, так и не добравшись до своих жертв. Широко распахнутые глаза его застыли, лишившись всякого выражения. Флитвик наколдовал верёвки, которые крепко обвили тело животного, и поднял пойманного оборотня в воздух.       — И зачем мы ходили с вами? — иронично поинтересовался Том. — Ваше мастерство, Филиус, мы могли оценить и в более тёплом месте.       Минерва нервно хихикнула, а Флитвик только приосанился и зашагал в сторону замка. Том хотел было окликнуть его, но передумал — профессор чар был прав, трансгрессировать в школу с оборотнем, даже оглушённым и связанным, было не такой уж хорошей идеей. Он взял Минерву под руку, и они вместе направились следом.       — Где же всё-таки эти четверо? — вздохнул волшебница, кутаясь в мантию. — Неужели и правда каким-то образом выбрались в Хогсмид?       — Туда ведёт много ходов, — пожал плечами Том. — Может быть, они нашли какой-то из них. Не волнуйся раньше времени. Может, к утру они появятся.       Пока они пересекали территорию школы, небо действительно посветлело. Луна всё ещё висела над их головами, но сделалась менее яркой. Когда они уже почти прошли двор замка и обогнали Флитвика на ступеньках, чтобы отпереть главные двери, их остановил глухой стук и взволнованный голос старого профессора:       — Минерва, милая… Я думаю, у нас появились проблемы посерьёзнее твоих беглецов.       — Что вы имеете в виду? — непонимающе уточнила Минерва, уже почти коснувшаяся ручки двери, и обернулась. Раздался тихий пронзительный вздох. Пальцы её на предплечье Тома сжались так сильно, что мужчина зашипел.       На ступеньках у ног Флитвика, в тающих на глазах верёвках лежал Римус Люпин.

***

      — Он уже пришёл в себя? — спросил Грейбек после по меньшей мере двух минут молчания. Том покачал головой. Помфри и Минерва обещали сразу же сообщить ему, как только мальчик очнётся. Да и его неугомонные друзья неотлучно дежурили у больничного крыла. К его удивлению, Фенрир не выказал по этому поводу никакого беспокойства. — Чем дольше он спит, тем больше наберётся сил, — сказал он. — Пусть ваш колдомедик не слишком хлопочет. Молодые оборотни часто вкладывают в превращение слишком много энергии. Ты что-нибудь знаешь о его стае?       — Судя по словам его друзей, он сам понятия не имеет, — пояснил Том. — Он даже не знал, что он оборотень, до этого лета. Видимо, родители скрывали.       — Ты говорил, у него шрамы на лице, — вспомнил Фенрир. — Такое тяжело скрыть. Приметный знак для волчонка.       — Выдавали за шрамы от аварии или что-то вроде того, — вздохнул Том. — Вероятно, ранили и обратили его давно. Дети говорят, всё началось летом, когда он гостил в поместье одного из друзей. Они никому не сказали, герои, — Том недовольно цокнул языком. — Придумали целый план, как будут вести себя в школе. Ещё в сентябре пустили слух о том, что в ближайшей деревушке завелись привидения, чтобы никого не смущал вой по ночам. Признаться, даже я этому почти поверил. А сами кое-как научились анимагии. Мол, оборотни не нападают на животных.       — И вы не замечали ничего три месяца? — оскалился Фенрир. Том махнул рукой. Он бы сказал, что был очень занят, но эти студенты были даже не с его факультета. С чего бы ему оправдываться? Пусть объясняется директор, который утверждает, что следит за безопасностью Хогвартса день и ночь. Даже если Тому принадлежит четверть этого замка, он же не может контролировать всё вокруг!       — Что скажешь?       — Скажу, что не отдал бы в вашу школу ребёнка, даже если бы у меня их был десяток, — хохотнул оборотень. — У вас под носом три месяца бесновался оборотень, у которого ещё и клыки-то молочные не сменились, такого даже маггл заметит. Пыль от книг совсем забила тебе мозги, Реддл.       — Я позвал тебя не для того, чтобы ты меня оскорблял, — напомнил Том натянуто. Грейбек хмыкнул в последний раз и снова посерьёзнел.       — Волчонок как волчонок, — сказал он. — Судя по твоим словам, самый обычный оборотень. В тринадцать почти все впервые показывают зубы. А кто его обратил, выяснить будет несложно. Дай мне пару недель, и я найду тебе ответ. Хотя поспрашивать придётся немало.       — Буду должен, — кивнул Том. — Что со школой?       Фенрир только равнодушно пожал плечами.       — В моё время оборотням не приходили письма из Хогвартса, Том. Если его родители волшебники, пусть научат его магии сами. Как только ваш директор вернётся и всё узнает, он вышвырнет его, будь уверен.       Том поднял свой стакан и глотнул огневиски. В глазах на секунду потемнело от паров крепкого напитка. Что ж, Римус Люпин, по всей видимости, проведёт свои последние школьные будни в больничном крыле. А дальше… Судьба его Тому представлялась не самой радужной. И, он готов был поспорить, Лайелл Люпин прекрасно знал о своём сыне. Интересно, занёс ли он его в реестр магических существ? Сейчас он считался одним из самых яростных поборников деятельности своего отдела. Так ли рьяно он служил своему делу, когда узнал, кем стал его сын? И зачем были сказки про аварию? Он думал, что оборотничество исчезнет бесследно? Вот так легко отпустил сына в Хогвартс, а до этого к Поттерам на всё лето? Да тринадцатилетние Поттер, Петтигрю и Блэк повели себя более человечно и организовано, чем родной отец их друга! Пусть и обеспечены теперь из-за этого отработками у всех четырёх деканов до конца жизни…       Подумать только, хранить такую тайну, так ещё и освоить основы анимагии в тринадцать лет! Пусть пока сил им хватало превращаться только один раз в месяц, и Помфри заметила у них лёгкую степень магического истощения, это было ошеломляюще. Ничего удивительного, что чары Флитвика не нашли их, наверняка они были в своей звериной форме. Кроме того, у них всё вышло так ловко, что если бы Том не направился в подземелья за зельями для Помфри сразу же, как они принесли Люпина в замок, никто из взрослых не узнал бы ни о чём!       Когда он спускался в свой кабинет, со стороны одной из ниш раздались тихие шепотки, и Том, мгновенно замерший за углом, услышал возбуждённый голос «пропавшего» Петтигрю:       — Да не знаю я, куда он исчез! Наверное, обратился и вернулся в спальню! Он был рядом со мной, а потом вдруг ломанулся куда-то в кусты к границе замка и просто испарился!       — Не мог он испариться! — таким же интенсивным шёпотом отвечал ему голос так же «пропавшего» Блэка.       — А вдруг его кто-то увидел? — прошептал третий «пропавший», и все они, свернув к лестнице, почти врезались в мрачно ждущего их декана Слизерина.       Пытаться сбежать было бы слишком глупо даже для них, поэтому пойманные дети меньше чем через пять минут уже стояли, опустив головы, перед Томом и Минервой на пороге больничного крыла. Как только Поттер увидел бесчувственное тело друга, он выложил всю историю от начала до конца. Когда его речь дошла до момента с походами в лес в сентябре и октябре, Питер уже тихонько всхлипывал, а Сириус был белее мела и не сводил взгляда с ширмы, которой мадам Помфри отгородила койку от посторонних глаз.       Тому пришлось вернуться в подземелья за успокоительным для детей и Минервы, а после он направился в свой кабинет и отправил Патронус Грейбеку. По счастью тот как раз находился в Шотландии, поэтому уже через полчаса он вышагнул из камина его кабинета. И, выслушав всю историю, вынес свой не слишком приятный вердикт относительно будущего мистера Люпина.       Министерство не знало о том, что Грейбек — оборотень. И о его стае тоже ничего не знало. Однажды его задерживали и даже пытались обвинить в смерти двух маггловских детей, потому что он был оборотнем. Особенно настаивал на этом как разу уже упомянутый Лайелл Люпин. Но Грейбек выглядел как маггл, не имел с собой палочки и был в довольно плохой форме после полученного в неудачной стычке проклятия, так что коллеги Люпина приняли его за бродягу и отпустили. Рассказывая Тому эту историю в захолустном ирландском пабе много лет назад, Фенрир только посмеивался.       И вот сейчас жизнь предоставила ему своеобразную вендетту — ему выпал шанс озвучить, что сын его давнего пленителя практически лишится всего.       — Так он сын Люпина? — спросил Грейбек. — А папаша не знает, кто подпортил его наследника? Сэкономил бы нам всем время на поиски и мальчонке бы помог.       — Минерва сообщила ему, но ответа пока нет, — Том неприязненно скривился, а Фенрир ухмыльнулся, будто новость о том, что Люпин-старший не только неприятный человек, но и плохой отец, его порадовала. — Не хочешь взглянуть на мальчика? Может, это поможет с поисками.       Фенрир явно не очень хотел, но всё же, пожав плечами, встал. Когда он накинул плащ на свои мощные плечи поверх свободной рубашки, вид его стал ещё более устрашающим. Но было достаточно рано, дети только начинали возвращаться из Хогсмида и прогулок во дворе, и вряд ли кто-то в школе мог заметить оборотня. Том проводил Фенрира к больничному крылу и пропустил внутрь, с трудом отогнав от двери тройку гриффиндорцев.       — Возвращайтесь в свои спальни, — велел, пока мальчики провожали громоздкую фигуру Фенрира круглыми глазами.       — Но сэр…       — Я не хочу ничего слышать, мистер Поттер. Вы идёте переодеваться и спать, скажите спасибо, что сегодня выходной день. И да, о Хогсмиде можете забыть до конца года, вы все, — Том повысил голос, не дав никому из детей перебить себя. — Вы не поможете мистеру Люпину, если будете сидеть над его постелью. Возвращайтесь в башню, вы прекрасно меня услышали.       — Сэр, — чуть ли не впервые за день подал голос Блэк, и Том на миг страдальчески возвёл глаза к потолку. Наклонившись к бледному ребёнку, он положил руку на чужое и медленно повторил:       — Возвращайтесь в башню. С вашим другом всё будет в порядке, и он скоро присоединится к вам. Мистер Блэк?       Сириус сглотнул, утёр рукавом влажные глаза и, наконец, тихо отозвался:       — Да, сэр.       Эта битва была Томом выиграна, и мальчики всё же двинулись прочь. Коротко потрепав по кудрявой макушке прошедшего мимо Джеймса, Том отвернулся — следить, чтобы все трое действительно ушли, у него времени не было. Через несколько секунд он уже скрылся в больничном крыле.       Мистер Люпин спал на спине, заботливо укрытый одеялом. Лицо его расслабилось в безмятежности, хотя ноябрьское закатное солнце падало ему прямо на глаза. Взмахом руки Том закрыл ближайшее из окон тяжёлой шторой.       — Впервые его вижу, — сразу же сказал Фенрир. Судя по разочарованному виду Минервы, ей он уже озвучивал то же самое. — Но рана действительно странная, будто мимоходом. Я узна́ю.       — Спасибо, — искренне поблагодарила Минерва, хотя на неё Фенрир почти не смотрел. Тут Помфри где-то в недрах своих комнат хлопнула дверью, и мальчик заворочался в постели, немного нахмурив тонкие брови. — Римус? Вы меня слышите?       Люпин не отреагировал и вскоре снова крепко спал, раскинувшись на кровати. Минерва тронула его за плечо, но это ничего не изменило.       — Он просто спит, — грубовато заверил Фенрир, окинув обеспокоенную волшебницу долгим взглядом. — Проснётся, когда надо будет.       Но он всё ещё хмурился и теперь выглядел мрачнее, чем раньше. Когда Римус шевелился, оборотень только коротко повёл носом, но сейчас он, видимо, разобрал что-то ещё. Том внимательно наблюдал, как он подходит ближе к кровати, оттеснив плечом миниатюрную Минерву, и наклоняется чуть ближе к ребёнку.       — Что-то не так? — спросил натянуто. Он не понимал, что происходит, а не понимать Том не любил больше всего на свете. Но Грейбек ничего не ответил.       Зачем-то тронул шрамы на чужой щеке, приложил длинные пальцы к их крайней точке у самого затылка и провёл по белым линиям через всё лицо, будто повторяя контур. Кожи он почти не касался, но Римус всё равно заворочался снова. Тому показалось, ребёнок почти открыл глаза, когда Фенрир повторил свои странные действия и снова провёл пальцами над маленьким лицом, будто примеряясь к следам чужих когтей. Но Римус всё ещё спал.       — Спрашивать не придётся, Том, — сказал Фенрир и выпрямился. — Я узнал его запах.       — Так ты знаешь, кто его обратил? — потребовал Том, не скрывая интереса, и переглянулся с Минервой. Вопрос решился быстрее, чем они ожидали!       — Знаю, — кивнул Грейбек, и лицо его, и без того мрачное, казалось, помрачнело ещё сильнее. Облегчённая улыбка Минервы увяла под его тяжёлым взглядом. Том и сам невольно нахмурился. Выражение Фенрира не предвещало ничего хорошего. — Его обратил я.