12.11.1973

      На ночь Фенрир и Том отправились в кабинет: поужинать и поговорить без лишних ушей. Слишком уж многое рассказать друг другу им не удалось — почти сразу после полуночи Патронус Минервы сообщил, что Римус проснулся. Оставив стряпню эльфов, мужчины вернулись в больничное крыло.       Фенрир был совершенно спокоен внешне, но Том уже успел изучить его достаточно, чтобы понимать, что оборотень нервничает. Он ненадолго замер, прежде чем толкнуть тяжёлую дверь. Римус, в которого Минерва лично пыталась залить одно из принесённых Томом зелий, даже немного вздрогнул от неожиданности. Обеспокоенный взгляд волшебницы метнулся к Тому, ещё не вошедшему толком в помещение, но так и не коснулся оборотня. А вот Римус удивлённо смотрел на странного гостя.       — Здравствуй, — медленно сказал Фенрир. Наверняка он снова изучал ребёнка пристальным взглядом. В несколько широких шагов он приблизился к чужой постели. На этот раз оттеснять Минерву, присевшую на край соседней кровати, он не стал.       — Доброе утро, — тихо поприветствовал Люпин. Пальцы его напряжённо сжались на одеяле. Едва он увидел Тома, до этого скрытого грузной фигурой высоченного Фенрира, тут же неразборчиво пробормотал: — Профессор Реддл, я… Я всё могу объяснить.       — Не думаю, мистер Люпин, — покачал головой Том. Взгляд мальчика сделался затравленным. Прежде чем он успел выдавить из себя что-то ещё, Фенрир, всё ещё пристально разглядывающий его, спросил:       — Помнишь меня?       Ребёнок, удивлённый подобному вопросу, покачал головой.       — Нет, сэр, я никогда вас не видел.       — И я тебя не помню, — задумчиво сказал Фенрир и снова почти коснулся пальцами изуродованной щеки настороженно следящего за ним Люпина. Мальчик подобрался на кровати и покосился на Макгонагалл, но отстраниться не решился. До тех пор, пока Фенрир не закончил: — Но я когда-то сделал это с тобой.       Мгновение — и ребёнок отшатнулся. Слететь с кровати ему не позволили только чары и запутавшееся одеяло.       — Римус! — вскрикнула Минерва.       — Мистер Люпин, успокойтесь, — вмешался Том, видя, что она сейчас не способна на что-то более информативное. — Вас никто не обидит, оставайтесь в постели. Вам придётся выслушать.       Но Римус и сам уже передумал сбегать. Напротив, его будто приморозило к месту. Теперь он, замерев и хватая ртом воздух, полными ужаса глазами смотрел на Фенрира. И даже вряд ли услышал начало его следующей фразы:       — Я не помню, как и почему обратил тебя. Догадываюсь, что это произошло примерно девять лет назад. В то время ты бывал в Карлайле?       Карлайл… Том нахмурился, вспоминая историю, рассказанную ему в ирландском пабе. Так Грейбек думает, что обратил мальчика в то полнолуние, перед которым его чуть не арестовали за убийство маггловских детей?       — Мы жили там, пока не переехали, — вспомнил Люпин, когда голос снова стал подчиняться ему. — Вы такой же, как я?       — Да, мальчик, — подтвердил Фенрир. Даже он не мог не заметить, насколько ребёнок напуган, и следующие слова могли бы стать неплохой попыткой утешить его: — Ты должен рассказать мне обо всём, что с тобой случилось. Я могу помочь.       Но Римус только замотал головой и отполз, вжавшись спиной в изголовье кровати.       — Не нужна мне ваша помощь.       Фенрир нахмурился. Но, тем не менее, почти равнодушно признал:       — Решать только тебе.       Том больше не мог смотреть на дрожащего ребёнка и его огромные глаза, поэтому потянул нависшего над койкой Фенрира за рукав плаща. Оборотень уже отстранился и сам.       — Мы вас оставим, профессор Макгонагалл, — пояснил Том для вида. И, хотя Римусу очевидно ничего не угрожало, он не моргая провожал их до самого выхода из больничного крыла.       Едва они оказались в коридоре, Фенрир уже набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, как вдруг на лестнице раздались торопливые шаги.       — Мистер Люпин, ну наконец-то, — поприветствовал Том, заметив гостя поверх плеча Фенрира.       Дверь в больничное крыло снова открылась, и на пороге появилась Минерва, которой тоже было что сказать о сложившейся ситуации. Заметив Лайелла Люпина, она на секунду по-кошачьи прищурила глаза, но больше никак своей неприязни не продемонстрировала.       Фенрир обернулся, и приближающийся к ним отец Римуса, до этого имевший вид в какой-то степени виноватый и понурый, вдруг сделался другим человеком.       — Ты! — рявкнул он. — Да как ты… Что это чудовище делает в школе? — голос его сделался похожим на сипение разъярённого животного.       — На вашем месте я была бы осторожнее с выражениями, мистер Люпин, — попыталась призвать к порядку Минерва. В отличие от Лайелла они все прекрасно знали, что его маленький сын находится прямо за этой дверью и при желании может слышать каждое их слово.       Вот только сам Люпин не знал.       — Я просмотрю, как вы заговорите, когда кто-нибудь изувечит вашего ребёнка вам в отместку!       За спиной Минервы появилась бледная тень, больше напоминающая призрака, чем человека. Совершенно бесцветным голосом она переспросила отца:       — В отместку?       — Римус? — осёкся Лайелл под тремя неодобрительными взглядами. — Я…       — Что всё это значит? — дрожащим голосом потребовал мальчик, выскальзывая в коридор мимо своего декана. Том открыл было рот, чтобы велеть ему не бродить босиком и вернуться в кровать, но передумал. — Ты знал? И мама?       — Ну конечно они знали, — сказал Фенрир. — Когда твой ребёнок становится одним из «бездушных злобных существ, которые не заслуживают ничего, кроме смерти», это трудно не заметить. Я правильно запомнил твои слова, Люпин?       Снова обратившийся в злобную гарпию родитель ткнул в возвышающегося над ним на целую голову оборотня подрагивающий от ярости палец.       — Ты это сделал! Ты обратил его, и наша жизнь рухнула! Мы годами не могли устроиться на одном месте, потому что любой идиот замечал, что с Римусом что-то не так! Ты превратил моего сына в монстра!       Минерва и Том переглянулись, безмолвно интересуясь друг у друга, стоит ли им как-то вмешаться. Хоть Том и не представлял, как.       — Твой выбор считать его монстром. Он обыкновенный мальчишка.       — Он оборотень! — вскричал Лайелл.       — Оборотни не монстры. Хотя тебя не переубедишь. Даже то, что твой сын стал таким, ничего не изменило.       Глаза мужчины сузились в две неприятные щёлочки.       — Поэтому ты обратил его? Чтобы я изменил своё мнение о вас, выродках?       — Мистер Люпин! — всё же воскликнула Минерва. Она явно сердилась всё больше, глаза её уже горели. Но Люпин-старший определённо не имел права рявкать даме что-то вроде:       — Помолчите, Макгонагалл!       — Достаточно, — осадил Том ледяным тоном. Люпин умолк и уставился теперь уже на него, тяжело дыша от злобы. — Если вы сейчас же не прекратите дебош, мистер Люпин, я вынужден буду просить вас покинуть школу.       — Только после того, как вы выставите отсюда грязного оборотня.       — Я не мстил тебе, — не оставил попыток объяснить Фенрир, до сих пор каким-то чудом сохраняющий хладнокровие, хотя горе-папаша довёл до белого каления уже и Тома. — Думаешь, ради кого-то вроде тебя я бы стал обращать четырехлетнего мальчика? Ты этого не стоишь, Люпин. Я даже не помню, как сделал это. Меня прокляли, я ослаб, не контролировал себя в полнолуние. Но я помню, что был в лесу один, когда превращение началось.       Римус, про которого все успели на какое-то время забыть, вдруг прошептал:       — Мама говорила, я часто убегал в лес. Родители запрещали, но я всё равно… — и мальчик задушено всхлипнул.       С трудом отведя взгляд от даже не обратившего на сына внимание Лайелла, Том заставил себя самым спокойным тоном предложить бедному ребёнку:       — Мистер Люпин, успокойтесь. Вам нужно вернуться в больничное крыло.       Но тот будто его не услышал.       — Может, тебе следовало лучше приглядывать за своим сыном, Люпин? — наконец, потерял часть самообладания Фенрир. — Или хотя бы попытаться объяснить ему, что он такое. Хотя ни на что лучше, чем обозвать его монстром, тебе мозгов не хватит, — Лайелл хватанул ртом воздух, задохнувшись от возмущения. Но, не успел он исторгнуть из своего рта очередное оскорбление, Фенрир прервал: — Реддл знает, где меня найти, если понадоблюсь.       Было очевидно, что он намеревается уйти. Это поняли все, даже маленький мистер Люпин. Не дожидаясь, пока оборотень отвернётся, он сдавленно позвал:       — Стойте. Вы знаете, что мне делать?       В глазах Фенрира мелькнуло удивление.       — Оборотничество не лечится, — сообщил он. Но Римус, сделав нетвёрдый шаг в его сторону, заверил:       — Я знаю, уже читал. Я не об этом. Вы говорили, что можете помочь мне. Что мне делать дальше?       — Разве не ты сказал, что тебе не нужна помощь? — напомнил Фенрир, хотя тут же с нотой одобрения заметил: — Быстро передумал, соображаешь.       Лайелл Люпин не был бы собой, если бы не вмешался и здесь.       — Ты не приблизишься к моему сыну, — процедил он.       — Это не тебе решать, Люпин, — откровенно рыкнул Фенрир, впрочем, так и не перестав смотреть на еле стоящего на ногах Римуса. — Или хочешь, чтобы он каждое полнолуние сходил с ума и носился как бешеная машина для убийств? Всю свою оставшуюся жизнь. А она у него будет не очень долгой, когда твой хвалёный отдел обо всём узнает.       — Да как ты… — задохнулся от возмущения Люпин. Сложно было сказать, к кому из оборотней он всё же обращается, потому что он переводил полный ярости взгляд с Фенрира на сына и обратно.       К большому счастью Тома, их дражайший директор не мог найти времени лучше, чтобы эффектно появиться посреди коридора буквально из ниоткуда.       — Доброй ночи, мистер Люпин, — поприветствовал он, заставив слишком увлечённого ссорой мужчину почти подпрыгнуть от неожиданности. Под шуршание серебряной мантии он приблизился к ним и, поглаживая бороду, так же мягко продолжил: — Мистер Грейбек, какая неожиданная встреча. Полагаю, Том пригласил вас? Это очень славно.       Его расслабленное благодушие как обычно выводило из себя едва ли не больше его громоздкой нелепо-фиолетовой шляпы.       — Вы не выглядите удивлённым, директор, — ввернул Том, не сдержавшись от колкости. Сегодня он был предвзят, хотя обычно их отношения с директором оставались вполне нейтральными. Но Дамблдора пронять чем-то подобным было невозможно.       — Признаюсь, я подозревал о подобном, но не ожидал, что первые проявления начнутся так скоро, — туманно сообщил он, и Грейбек еле слышно хмыкнул на это заявление. — Но я считаю, что особое положение мистера Люпина не станет поводом для того, чтобы он покинул школу. Он в Хогвартсе уже третий год, и, я полагаю, может продолжить обучение.       Том услышал, как Минерва подавилась воздухом.       — Хотите уменьшить поголовье детишек, мистер Дамблдор? — не слишком уважительно предположил Фенрир. Хоть тон его и был насмешливым, глаза оставались серьёзными.       — Понимаю вашу иронию, мистер Грейбек, но, думаю, если мистеру Люпину предоставить специально отведённое и хорошо защищённое место для превращений…       — Вы ещё в клетку его запихните, — перебил Фенрир, поморщившись. Чтобы смягчить ситуацию, пока оборотень не разругался ещё и с директором (что сильно осложнило бы им всем жизнь), Тому пришлось вкрадчиво напомнить:       — А что вы скажете на то, что его друзья два месяца сбегали вместе с ним в лес, директор?       — Ты преувеличиваешь, Том, — улыбнулся старик. — Это было очень отважно с их стороны. Никто не пострадал, к тому же, я присматривал за ними.       — И где же вы были вчера? — упрекнула Минерва, которая обычно не высказывалась против директора открыто. Том даже недоверчиво покосился на неё, чтобы проверить, её ли голос слышал.       — О, гостил у Горация, — Дамблдор огладил свою густую бороду, а после пространно повёл рукой в воздухе: — В сентябре и октябре не произошло совершенно ничего страшного, вы зря подняли такой шум, Минерва. Всё в порядке, мистер Люпин. Я думаю, всё может оставаться, как раньше. При условии что вы, друзья мои, конечно, сохраните это в тайне.       Том и Минерва переглянулись. Им однозначно было, что сказать на это. Но Люпин-младший, к счастью или к сожалению, опередил:       — Я не хочу как раньше.       — Прошу прощения? — недобро протянул Лайелл, будто впервые видел сына.       Фенрир наблюдал за этой странной во всех отношениях сценой вполне недовольно. Ни общество директора, ни уж тем более Люпина-старшего явно не доставляло ему удовольствия.       — Если ты хочешь покинуть школу, я пойму, мальчик мой, но я не вижу необходимости… — не без удивления проговорил Дамблдор своим обыкновенно покровительственным тоном, который так раздражал Тома с самого детства. Римус, хоть и не мог плохо относиться к директору в силу своего характера, сейчас тоже не был слишком уж доволен, что ему не дают вставить и слова, чтобы объясниться.       — Я не хочу уезжать, — тихо поправил он. — Я просто… — тут он запнулся, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с силами. На отца он старался не смотреть. Зато снова повернулся к Фенриру. — Вы сказали, что не контролировали себя в то полнолуние, когда обратили меня. А в остальные? Вы можете останавливать это?       — Любой оборотень может, если научится, — кивнул мужчина. — С возрастом, понятное дело. В детстве все на людей кидаются.       — Так вы не становитесь волком? — осторожно уточнил мальчик, будто за любое лишнее слово старший оборотень мог накинуться на него.       — Становлюсь, но всё вижу, слышу и осознаю, — спокойно объяснил Фенрир. Было даже забавно, как по-разному он разговаривал с отцом и сыном. — Пусть я не могу стать человеком до того, как скроется луна, я хотя бы не раздираю никому глотки. Можно обращаться и не в полнолуние, если захочешь.       — «Если захочешь»? Да что ты несёшь? — Лайелл и сам уже походил на оборотня, по крайней мере голос его почти превратился в озлобленное рычание. Том заметил, как Минерва на всякий случай отстраняет Римуса подальше от отца. — Кто в здравом уме захочет становиться чудовищем по своей воле?       — Я могу научить твоего сына сдерживать себя, — Фенрир окончательно терял терпение. — Или могу уйти. Выбирай.       — Так проваливай туда…       — Научите меня! — перебил Римус неожиданно звонко. Все, кроме Фенрира, удивлённо уставились на него.       Брови Тома медленно поползли вверх.       Римус Люпин никогда не был в числе его любимчиков или хотя бы тех, на кого он считал нужным обращать внимание. Мальчик был самым тихим из своих друзей, не слишком блистал каким-то выдающимися знаниями, во время ответов на уроках страшно нервничал и всегда путался в словах и в общем-то не представлял из себя совершенно ничего особенного. Из плюсов в нём была, пожалуй, только покладистость и склонность к послушанию. Правил он не нарушал, вёл себя по-испуганному вежливо и предпочитал не отделяться от толпы, прячась у стенки или за спинами друзей. Даже Петтигрю, схожий с ним характером, был более бойким.       И вот теперь этот самый Люпин перечит собственному отцу, ещё и так смело. Том вообще чуть ли не впервые слышал его вечно тихий голосок в полную силу. Отец его, похоже, лишился дара речи. Директор, справившийся с удивлением, принял невозмутимый вид. Минерва спрятала короткую улыбку за чёрным кружевом перчатки.       Сжав кулаки, Римус с нажимом повторил:       — Я хочу научиться.       Грозный вид Фенрира смягчился. За их знакомство Том пришёл к выводу, что мужчина большую часть времени хмур и ворчлив, но вполне добродушен. Вот и сейчас суровое лицо немного разгладилось вопреки отвратительному поведению Лайелла.       — Хорошо, — пробасил Фенрир. Решительности Римуса не хватило, чтобы долго смотреть ему в глаза, но он действительно пытался.       — Но… — хотел было вмешаться Люпин-старший.       — Я думаю, мы решили этот вопрос, — к счастью всех присутствующих прервал новый поток возмущений Дамблдор. — Том, Минерва, если я понадоблюсь, я буду у себя. И не наказывайте наших храбрых гриффиндорцев слишком уж сильно, они всего лишь хотели поддержать друга, к тому же, показали свой выдающийся талант. Это достойно уважения, — Том скрипнул зубами, но промолчал. Губы Минервы превратились в белую нитку. Похоже, её, как и Тома, останавливало от возмущений только присутствие Люпинов. Храбрые гриффиндорцы? Ну-ну! — Мистер Люпин, — голубые глаза старика блеснули за стёклами очков. — Поскольку проблема исчерпала сама себя, вам лучше покинуть школу. Посторонним не стоит находиться в замке.       — Что насчёт него? — процедил Люпин-старший и указал подбородком в сторону Фенрира, на лице которого снова застыла каменная маска безразличия.       — Мистер Грейбек уже уходит, верно, мистер Грейбек? — директор чуть улыбнулся в свою седую бороду.       — Разумеется, — подтвердил не впечатлённый его радушием Фенрир.       — Мистер Люпин?       В Лайелле Люпине явно боролись бессильный гнев и разочарование в собственном отпрыске, который в его глазах теперь подвёл его своим поведением окончательно. Но министерская привычка подчиняться правилам и законам в конечном итоге одержала верх. Неприязненно осмотрев Фенрира ещё раз, он коротко и сухо бросил в сторону сына:       — Я напишу тебе.       И, взмахнув мантией, зашагал по коридору так быстро, будто за ним гналась целая стая оборотней. Римус, которого отец не удостоил даже мимолётным взглядом на прощание, был бледен и едва сдерживал слёзы, но стоически молчал. Только вздрогнул, когда тяжёлая ладонь Грейбека опустилась на его плечо.       Стоило директору удалиться, тот попросил:       — Дайте нам несколько минут. Не бойтесь, профессор, — ответил на обеспокоенный взгляд Макгонагалл. — Мы поговорим, и я уйду. Здесь же всё равно ваша колдоведьма.       Минерва явно сомневалась в том, стоит ли оставлять ребёнка наедине с кем-то вроде Грейбека. Но Том, незаметно коснувшись её спины пальцами, только кивнул и направился прочь от больничного крыла. По стуку чужих каблуков он понял, что Минерва всё же последовала его примеру.

***

      Том взмахнул рукой, и дверь отворилась за несколько секунд до того, как в неё успели бы постучать. Сбившиеся в кучку мальчики вздрогнули.       — Входите, джентльмены, — разрешил Том, окинув их прохладным взглядом, и указал на стоящие перед его рабочим столом стулья. — Итак, — вкрадчиво начал он, как только заметно смущённые его тоном студенты боязливо расселись по местам, — кто из вас хочет рассказать мне, что мистер Розье делал в вашей, мистер Снейп и мистер Крауч, комнате посреди ночи? Или вы думали, я ни о чём не узнаю?       Кто-то громко сглотнул.       — Простите, профессор, — почти проблеял Эван. Как это часто бывает у светловолосых юношей, лицо его сделалось равномерно бордовым в считанные секунды. Северус, напротив, побледнел, а Барти плотно поджал губы. Том уже понимал, что последний не вымолвит и слова даже под пытками.       — Извинения — это не ответ, мистер Розье, — напомнил он прохладно. — Почему вы были не в своей постели? Чем вы занимались? — мальчики молчали, опустив глаза в пол. — Отвечайте, или я решу, что вы нарушили ещё парочку школьных правил, — поторопил Том. Свободного времени у него, в сущности, было полно, но он планировал потратить его ещё на что-то помимо разборов мелкой выходки. — В чём вы так боитесь признаться? Творили тёмную магию? Устраивали дуэль? Проводили кровавые ритуалы?       Глаза Розье сделались огромными от подобных предположений, высказанных столь серьёзным тоном.       — Мы… — почти решился было высказаться Северус, но тут же снова замолчал.       — Ну же, — терпеливо протянул Том.       — Мы играли в плюй-камни, профессор, — со вздохом признался Розье и покраснел ещё сильнее, хотя это, казалось, было уже невозможно.       Том тяжело вздохнул. В его возрасте было ещё рано мечтать о пенсии, но он начинал искренне восхищаться Слизнортом, который проторчал на посту декана почти семьдесят лет и покидал его, казалось, с истинным сожалением. Том и сам в школьные годы был не подарок, но он доставлял проблемы по большей части Салазару, чем своему добродушному и, как виделось в прошлом, глуповатому в своей наивности декану. Зато однокашники его приносили уйму разнообразных проблем. Как сейчас Тому доставляли неприятности его подопечные, иногда всё же вызывающие мысль о скорейшем побеге с должности и из школы.       Но пусть бы все неприятности сводились к играм в плюй-камни по ночам! Том бы лучше ежедневно разбирался с такими глупостями, чем с оборотнями в Запретном лесу. Минерве оставалось только посочувствовать.       — И днём у вас, конечно, не нашлось на это времени, — Том недовольно цокнул языком. — А вы, мистер Снейп, идёте по стопам матери? Она в ваши годы уже была членом школьного клуба, так я сегодня же включу туда вас троих, наиграетесь вдоволь, — прозвучало достаточно угрожающе, чтобы дети втянули головы в плечи. — Ещё раз узнаю, что вы не спите среди ночи, юноши, наказаны будете все трое, — успел чуть строже закончить Том, прежде чем дверь его кабинета снова открылась. Студенты во все глаза уставились на Фенрира, во всей своей мощи выросшего на пороге. Не обратив на них никакого внимания, оборотень пророкотал:       — Я ухожу.       — Вы меня поняли? — привлёк внимание мальчиков Том, и все трое поспешно закивали. — Свободны.       Фенрир посторонился, чтобы дети могли прошмыгнуть в коридор, и громко захлопнул за ними дверь. Том поднялся, чтобы пожать его мощную ладонь, и они оба направились к камину.       — Вернусь к следующему полнолунию, — пообещал Фенрир. Вид у него был по обыкновению хмурый, но Том позволил себе предположить, что беседой с Римусом мужчина остался доволен.       — Мальчик в порядке? — всё же уточнил он, пока доставал горшочек с летучим порохом.       — С таким папашей? — оборотень ощерил желтоватые зубы в ухмылке. — Спорный вопрос. До встречи, — кивнул он. Добавил на прощание, зачерпнув горстку порошка: — Если твоя профессорша заметит что-нибудь необычное в нём, напишите мне, — Том подумал было сообщить, что Макгонагалл точно не «его», но не стал. — И ещё. Ваш директор окончательно выжил из ума, — сказал Фенрир, и зелёное пламя поглотило его.