23.12.1973

      — Мистер Снейп.       Мальчик вздрогнул и выронил из рук все вещи. Обернулся. Сова вспорхнула обратно на жёрдочку, недовольно ухнув. Том, до этого прислонившийся к стене совятни, зажёг крошечный огонёк на конце палочки и медленно выступил из темноты. Он уже более десяти минут наблюдал, как ребёнок подрагивающими руками пишет что-то на пергаменте, а потом безуспешно пытается привязать пергамент к лапке одной из школьный сов. Белый Lumos тоже дрожал, и от этого у Тома уже начало рябить в глазах.       — Сэр…       Северус и до этого напряжённо кусал губу и в целом выглядел так, будто вот-вот заплачет. Теперь же с его лица сползли последние краски.       — Сейчас почти два часа ночи, — вкрадчиво сообщил Том, которого давно не трогали ни испуг на лице учеников, ни их подавленный настрой, ни ужасное расположение духа. Другие преподаватели обычно поддавались собственной жалости, но Том испытывал её крайне редко и не был лишён весомой доли цинизма ещё с юности. — Вы осознаёте, где вы находитесь?       Мальчик молчал, плотно сжав губы.       Весь вид его говорил о том, что если он хоть на секунду раскроет рот, его немедленно вырвет прямо Слизерину на ботинки. Поскольку это было последним, чего им обоим хотелось, Том не стал дожидаться ответа. Его Lumos засветился ярче, и он лёгким взмахом руки поднял с пола чужую палочку и клочок бумаги. Перо осталось сиротливо лежать у него под ногами в луже чернил. Ими же почти пропитался пергамент, на котором едва угадывалось множество перечёркнутых слов. Целым осталось только обращение к адресату.       — О чём вам понадобилось столь срочно писать вашей достопочтенной матушке, мистер Снейп? Это не могло подождать до утра? Или, быть может, два дня до вашего возращения домой?       — М-могло, сэр, — с большим трудом выдавил почти парализованный Северус.       Интересоваться, почему тот изменил своему излюбленному способу отправки писем маггловской почтой, было уже бессмысленно. Том очистил заклинанием испачканные чернилами пальцы и вручил ребёнку его палочку. Было уже слишком поздно, чтобы устраивать допрос, поэтому профессор просто сообщил:       — Помимо двух эссе по защите вы напишете мне ещё одно по зельям. Скажем, про Умиротворяющий бальзам. Возвращайтесь в спальню, мистер Снейп, немедленно. И никуда не сворачивайте, поверьте, я узнаю.       Северус отрывисто кивнул, хотя ответа от него и не требовалось, и почти бегом бросился мимо Тома к лестнице. Даже чуть не запнулся о ступеньки. Том слушал его удаляющиеся шаги, мрачно разглядывая порядком помятую сову. Та не менее мрачно взирала в ответ, всем своим видом демонстрируя, что она думает о душевном здоровье учеников его факультета.       — Что здесь происходит, хотелось бы мне знать? — пробормотал Том. Сова медленно моргнула. Вряд ли нужные ему ответы были ей известны, даже если она и видела, что там мальчишка начеркал для Эйлин изначально. — Не школа, а цирк, — цокнул языком Том и тоже двинулся к лестнице — на продуваемой всеми ветрами совятне давно пора было обновить защитные чары, но Флитвик ведь даже не почешется до окончания праздников.       Он спустился из башни и двинулся по извилистым коридорам. Замок услужливо поворачивал к нему тихо поскрипывающие лестницы, чтобы его прогулка до подземелий была хоть немного приятнее. Спящие портреты на него даже не отреагировали, они успели привыкнуть, что он с детства бродит здесь по ночам. Хогвартс, почти по-человечески кряхтя, проводил Тома до его спальни и тихо притворил за его спиной дверь. Сегодня холодная каменная масса давила на голову меньше обычного — студенты стали разъезжаться, и замок явно вздохнул свободнее.       — Хозяин хочет грог? — поинтересовался домовик, выглядывая из-за ножки стола. — Это поможет хозяину уснуть.       — Это же школа, мог бы предложить мне молока, — усмехнулся Том, покосившись на торчащие из-под столешницы уши. Падкие до грога домовики редко делились с кем-то своим любимым лакомством и редко улучали момент насладиться им в учебное время, но сейчас, когда занятия закончились и уже не нужно было готовить на огромное количество студентов и следить за помещениями вместе с Филчем, они явно наварили себе целый чан. Даже мило, что Том удостоился такой чести.       — Димми принесёт молока, — сообщил эльф. Если бы Том не знал этих добрых существ, он бы подумал, что слышит в голосе ехидство. — И грог.       — Очень любезно с твоей стороны, Димми, — язвительно ответил он, но на месте ушей, которые могли бы его услышать, уже ничего не было.

***

      — Хозяин не просыпается! Миппи накажет себя!       — Стой, — хрипло велел Том, до этого категорически не желающий поднимать веки. Старая манипуляторша сверкала на него глазами, уже взявшись двумя руками за ножку стула и показательно долго готовясь удариться о неё головой. — Хозяин проснулся. Сгинь.       — Миппи принесёт хозяину завтрак, — тут же деловито сообщила эльфийка без единого намёка на былую истерику и слёзы в голосе.       Том прикрыл зудящие глаза и подумал, что надо бы поубивать всех эльфов. На этом мысль остановилась, потому что Том в красках представил, как Филч в фартуке и колпаке поверх сальных волос мешает в большом котле овсяную кашу, по ошибке заправляя её настойкой болиголова вместо масла. А сам Том, очевидно, драит в этот момент полы в туалете. Нет уж, пусть живут, ушастые…       — Хозяин…       — Я уже почти встал, Миппи! Проваливай!       — Миппи видит, хозяин. Миппи хочет сказать, что колдоведьма просит хозяина подняться к ней после завтрака по поводу студента.       — Какого студента? — поинтересовался Том, сев.       — Из вашего факультета в больничном крыле сейчас находится только Северус Снейп, хозяин. Миппи должна передать что-то колдоведьме?       — Нет, — процедил Том и встал. Холодный ковёр ожёг босые ноги. — И к чёрту завтрак.       — Знал бы старый лорд…       — И старого лорда к чёрту, Миппи, завтрак подождёт.       — Миппи передаст, — кивнула эльфийка, и Том, уже успевший влезть в брюки, заскрежетал зубами.       — Только посмей, — он погрозил старухе пальцем. — Я перестану с тобой разговаривать.       — Миппи боится, хозяин, — патетически заключила эльфийка, окинув его невпечатлённым взглядом. — Миппи накажет себя.       — Только посмей, — повторил Том, и она с хлопком исчезла.       Одевшись и приведя себя в порядок, Том довольно беспардонно трансгрессировал на порог больничного крыла. Что ещё случилось с этим недоразумением? Заколол себя пером? Прыгнул с Астрономической башни? Сбросил оттуда Поттера? Нет, тогда бы Поттер был в больничном крыле, а не он. К тому же, Джеймс, если Тому не изменяла память, уже уехал.       — Профессор Реддл? — почти убедительно удивилась Поппи, и Том, мгновенно включившись в её игру, веско заверил:       — Я как раз шёл мимо и решил заглянуть. И что же за сюрприз я вижу?       — Доброе утро, сэр, — хмыкнул откуда-то слева старшекурсник с Пуффендуя, который в прошлом году специализировался у Тома по зельям.       — Не вас, мистер Прюэтт, — отмахнулся Том. — Вы для меня уже давно не сюрприз. А вот вы, мистер Снейп, менее очевидны. Что с вами? — с показательной участливостью поинтересовался мужчина, цепким взглядом изучая студента. Тот, казалось, стал белее простыней и пытался с ними же слиться — к его несчастью, безуспешно, мешали чёрные волосы и странные красные пятна на лице. Но кроме этого он выглядел абсолютно здоровым, глаза не слезились, нос не покраснел. Поэтому, когда Поппи пояснила, что ребёнок простудился, Том не удержался от иронии: — Должно быть, просквозило ветрами совятни?       Снейп сделался ещё бледнее.       — Я считаю, профессор Реддл, — сообщила Помфри, — что в таком состоянии мальчику лучше остаться в школе. Ты же знаешь, как плохо простуда поддаётся зельям и как легко она может перерасти во что-то более серьёзное.       — И что говорят диагностические заклинания? — поинтересовался Том, приблизившись к кровати. Мальчик слишком заметно вжался в подушку, когда он потянулся коснуться его лба. Кожа была тёплой и сухой.       — Как обычно в таких случаях, — покачала головой Поппи. — Лёгкий жар и больше ничего.       То, что диагностические заклинания не видели простуду, действительно было правдой. Это знали все, даже первокурсники. Вот только чем дольше Том рассматривал Северуса, тем больше убеждался, что никакой простуды у того попросту нет. Вопросом оставался только жар, но это решалось глотком Бодроперцового зелья, которое могло на пару градусов поднять температуру и у здорового.       — Я собиралась на завтрак, профессор Реддл, вы остаётесь здесь?       — Я присмотрю за ними, пока вас не будет, — щедро пообещал Том.       Северус от этих слов сник окончательно. Его совершенно холодная ладонь, которую Том накрыл своей, снова слегка подрагивала, глаза заметно бегали. Случайно поймав взгляд Тома, он сглотнул и сжался сильнее.       Осмотрев свои владения, Поппи чему-то кивнула и удалилась в коридор. Каблуки её застучали в направлении лестницы. Всё складывалось просто прекрасно.       — Мистер Прюэтт! — позвал Том, и из-за ширмы тут же высунулась кудрявая голова. — Как ваше сотрясение? Не хотите прогуляться на завтрак в Большой зал?       — Я бы с удовольствием, профессор, но мадам Помфри не разрешит, — пожаловался юноша. — Сама говорит, что я здоров, но запрещает выходить отсюда, грозится даже оставить меня тут на каникулы.       — Выйдете в коридор, пройдитесь до лестницы, — предложил Том навязчиво. — Табби, присмотри за мистером Прюэттом. Пусть продемонстрирует мадам Помфри, что он уже вполне в силах.       — Спасибо, профессор! — просиял Прюэтт и поднялся. Том не был уверен, поддавалось ли сотрясение мозга от падения с метлы в сугроб зельям так же плохо, как простуда, но ему начинало казаться, что Поппи хочет оставить в больничном крыле побольше студентов, чтобы не было так скучно на праздниках.       Как только Прюэтт в сопровождении эльфа ушёл, Том повернулся к своему слизеринцу и медленно приподнял брови.       — Итак?       — Что, сэр? — тихо переспросил Северус, хотя они оба прекрасно знали: он всё понимает.       — Вы не больны, мой милый мальчик, — усмехнулся Том жестоко и прямо. — Зачем вы морочите несчастной мадам Помфри голову? Она скоро и вовсе разуверится в силе диагностических чар.       — Я…       — Не смейте лгать, — жёстче велел Том, растеряв всё своё напускное благодушие.       За семестр ему успела порядком надоесть возня в песочнице, и рано было радоваться подозрительному затишью, царящему последнюю неделю. Он прямо-таки поджидал, когда же и откуда всплывёт подвох. Вот тот и явился во всей красе.       Северус опустил голову и, обхватив себя за локти, замолчал. Повисла такая тишина, что он, казалось, ещё и задержал дыхание. Рука Тома всё ещё лежала на его колене поверх одеяла, и мужчина чувствовал чужую нервную дрожь.       — Мистер Снейп, — вкрадчиво начал он. — Или вы сейчас же отвечаете мне, в чём дело, или я вызываю в школу вашу матушку. И мы обсуждаем с ней и ваше здоровье, и ваши ночные прогулки по совятне, — мальчик довольно энергично помотал головой, но поскольку он всё ещё молчал, не было ясно, протестует он против необходимости объясняться или против вызова его дражайшей родительницы. Поняв, что давление не оказывает эффекта, Том сменил тактику. — Мистер Снейп, вы понимаете, что я ваш декан и в мои обязанности входит забота о вас во время учёбы? Я не просто так пекусь о вашем благополучии. Если вы действительно больны, скажите мне, чем, и я смогу вам помочь не хуже мадам Помфри. На это вы в состоянии мне ответить? — Северус не шевелился, глядя на свои колени. Том уложил руку ему на плечо и попробовал снова: — Мистер Снейп, ни вы, ни я не уйдём отсюда, пока не проясним, в чём дело. Ответьте мне, «да» или «нет», вы хорошо себя чувствуете?       — Нет.       — Вы больны? — продолжил Том, про себя порадовавшись хоть какому-то прогрессу.       — Н-нет, — всё же выдавил Северус через несколько секунд.       — Прекрасно, — иронично поддержал мужчина. — Я крайне рад, что с вашим здоровьем всё в порядке, мистер Снейп. Так может, вы объясните мне, что с вами происходит? — но прогресс застрял, и ребёнок только снова помотал головой. Обычно Том предпочитал не миндальничать со студентами, поскольку терпеть не мог капризов, но сейчас вопрос встал ребром, и уже даже в довольно чёрствой душе мужчины начинала подниматься тревога. Поэтому он вынужден был смягчиться окончательно: — Если вы прямо сейчас расскажете мне, что произошло, я обещаю не наказывать вас ни за обман, ни за прогулки после отбоя. Ну же, я могу вам помочь, поверьте. Северус?       Услышав своё имя, мальчик всё же поднял глаза. Покусал губу, ещё какое-то время молча всматриваясь в лицо декана… И, наконец, тихо-тихо сообщил:       — Мама сказала, я должен вернуться домой на праздники.       — Я знаю, — подтвердил Том на всякий случай, поскольку ребёнок сразу же замолчал. Он не понимал, что следует из этого факта, и ожидал дальнейших умозаключений.       — Я… Мы… Я не… — Северус длинно выдохнул, будто раздосадовал самого себя попытками подобрать слова.       — Не бойтесь, я вам ничего не сделаю, — заверил Том, внутренне устало закатывая глаза. Запасы его терпения были небезграничны, особенно в конце семестра.       — Обещайте, что не напишете маме, — вдруг попросил Северус, и мужчина кивнул. Повезло, что ребёнок не знает, как легко Том нарушил такое же обещание в прошлый раз… — Я не хочу домой, — признался Северус так трагично, будто это было величайшее преступление. Поняв, что это вся проблема, Том едва сдержал облегчённый вздох. Всего-то? — Я просто… Я пытался придумать, как объяснить это маме, но ничего не получилось, да и письмо бы не успело долететь, так что…       Северус замолчал, снова плотно сжав губы. Поток его откровенности иссяк. Но этого, к счастью, было достаточно.       — Вам следовало просто попросить меня, — укорил Том, аккуратно поглаживая мальчика по голове. — Я бы разрешил вам остаться, само собой под каким-нибудь благовидным предлогом для вашей матушки. И вам бы не пришлось проводить праздники в больничном крыле.       «А мне — переживать», — добавил он про себя.       Северус сник ещё больше. Похоже, облегчение от того, что его не станут ругать, сменилось пониманием, что раз уж он сказался простуженным, ему действительно придётся лежать в постели. А делать это здоровым почти невыносимо скучно.       — Потратите это время на написание эссе по защите, — с самым серьёзным выражением лица предложил Том, и Северус незаметно поморщился. — Что? Не делайте вид, что я нагружаю вас работой или пытаю.       — Простите, сэр.       — Я на вас не злюсь, — вздохнул Том и с некоторым удивлением для себя заметил, что это почти правда. Жаль, ему в школьные годы ни разу не пришло в голову остаться в больничном крыле, чтобы не возвращаться в приют… Хотя в его время колдомедики были гораздо строже. — Раз вы уже проявили изобретательность сами, я напишу вашей матери, что вы больны и Помфри не рекомендовала вам покидать постель. Но впредь прошу обходиться без лжи, вы меня поняли?       — Да, сэр, — ответил Северус, хотя это вряд ли могло стать правдой. — Вы бы правда разрешили мне остаться?       — У меня нет причин для отказа, — мужчина пространно повёл рукой в воздухе. — В детстве я бы многое отдал, чтобы услышать что-то подобное, откровенно говоря. Не смотрите так удивлённо, я не слишком радовался возвращениям в приют, — хмыкнул Том, поднимаясь. — Только вот мне оставаться в школе никто не позволял. Отдыхайте, мистер Снейп, а я пойду сочиню письмо. Может быть, моя сова успеет доставить его вашим родным до праздника.