5. Соламнийские горы

‎— Лежи... — тихий, измождённый голос жреца Элиана раздался где-то совсем рядом. — Не двигайся. Твоё тело ещё не решило, хочет ли оно оставаться в этом мире. ‎Торвен с трудом сфокусировал взгляд. Элиан сидел на стуле у кровати, его лицо было бледнее бумаги, а руки, лежавшие на коленях, мелко дрожали от истощения. В углу комнаты стоял Эмрис. В его взгляде не осталось и следа той мягкости, которую он проявлял раньше. А в центре комнаты, прямо на полу, сидела Рейл. Её руки были связаны за спиной кожаными ремнями. Она всё ещё была в той самой одежде, залитой кровью Торвена, которая за ночь засохла и превратилась в жёсткую корку. Девушка не поднимала головы, её плечи мелко подрагивали, а спутанные волосы скрывали лицо. ‎— Она должна ответить за это, — голос Эмриса прозвучал низко, нарушив гнетущую тишину. Рыцарь сделал шаг из тени, и лунный свет сверкнул на его стальных наплечниках. — То, что произошло ночью... это покушение на жизнь союзника. Это измена Ордену и здравому смыслу. ‎Торвен попытался заговорить, но жрец Мишакаль тут же поднёс к его губам чашку с водой, придерживая его голову. Вода была горькой, но она вернула магу голос. ‎— Что... ты собираешься сделать? — еле как прошептал Торвен, глядя на рыцаря. ‎— Как только мы выйдем из города я её казню. — непреклонно, хоть и с едва заметной дрожью в голосе, ответил Эмрис. — Ариакану не нужны безумцы, которые режут собственных братьев. Она бешеное животное, Торвен. И вчера ночью она это доказала. ‎При этих словах Рейл вздрогнула, но не издала ни звука. Она лишь сильнее сжалась, словно пытаясь исчезнуть из комнаты. ‎— Нет, — Торвен сделал над собой невероятное усилие и приподнялся на локтях. — Не трогай её... ‎Эмрис нахмурился, его брови сошлись у переносицы. Он подошёл к кровати вплотную, возвышаясь над магом. ‎— Она чуть не убила тебя, Торвен! Если бы Элиан не использовал техники, от которых у него самого теперь волосы седеют, мы бы сейчас уже хоронили тебя. ‎— Это было Испытание, — выдохнул Торвен, чувствуя, как пот катится по его лбу. — Это воля Богини. ‎— Я не верю в Богов, которые требуют такой цены от своих лучших слуг! Это безумие, порождённое Тьмой в её собственной голове. ‎— Посмотри на неё, Эмрис, — Торвен перевёл взгляд на Рейл. — Посмотри внимательно. Ты видишь убийцу? Или ты видишь ту, кто сама стала жертвой? ‎Рейл медленно подняла голову. Её лицо было опухшим от слёз, глаза покраснели. А в её взгляде была только мольба о смерти. Девушка смотрела на Торвена так, словно он был единственным светом в её только что разрушенном мире, и этот свет причинял ей невыносимую боль. ‎— Она – жрица Тьмы, — продолжал Торвен. — Теперь она связана со мной. Этой самой виной, которая сейчас душит её получше твоих ремней. Если ты убьёшь её – ты попросту уничтожишь оружие, которое Богиня ковала лично. Ты пойдёшь против воли Такхизис, рыцарь? ‎Эмрис замолчал. Его рука непроизвольно легла на рукоять меча. В комнате повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь дыханием Рейл и тихим бормотанием жреца, который продолжал вливать остатки своей энергии в рану Торвена. Рыцарь долго смотрел на Рейл, затем на израненного мага и наконец сказал: ‎— Ты берешь на себя ответственность за неё? ‎— Я беру. — твёрдо ответил Торвен, будто ждал этого вопроса. Эмрис развернулся, подошёл к Рейл и одним движением кинжала перерезал ремни на её запястьях. Девушка не пошевелилась. ‎— Убирайся отсюда, — бросил рыцарь, не глядя в её сторону. — Отмойся от этой грязи. И моли своих богов, чтобы Торвен встал на ноги к утру. Если мы не выйдем на рассвете – я передумаю. ‎Рейл медленно поднялась. Её качало, она держалась за стену, чтобы не упасть. Проходя мимо Торвена, она на мгновение замерла. Её губы шевельнулись, пытаясь произнести слово «прости», но голос не повиновался ей. Она лишь прошлась взглядом по его бледному лицу и, спотыкаясь, выбежала из комнаты. Торвен закрыл глаза, чувствуя, как сознание снова начинает ускользать в спасительное забытье. ‎

***

Хозяин таверны и его немногочисленные слуги так и не проснулись, чтобы задавать вопросы о кровавых пятнах на лестнице или о странном, мертвенно-бледном виде постояльца в алой мантии. Валлард, наслаждаясь моментом демонстрации своей магии, сотворил сонное заклинание. Старый маг прошёлся по залу, рассыпая в воздухе песок, который заставлял всех погружаться в сон настолько глубокий, что ни один громкий звук не смог бы их разбудить. ‎Торвен стоял у порога таверны, тяжело опираясь на плечо Эмриса. Каждый вдох давался ему с трудом; грудная клетка была стянута тугими бинтами, пропитанными составами различных трав, но сквозь них всё равно проступала сукровица. Алая мантия, хоть и тщательно отстиранная от крови, всё же хранила на себе едва заметные разводы. Рейл стояла поодаль, удерживая под уздцы троих лошадей. Она старалась не смотреть на Торвена. Её гордость, некогда острая и колючая, теперь казалась надломленной. Девушка куталась в свой плащ, пряча под капюшоном лицо, которое всё ещё хранило следы раскаяния. Когда её взгляд случайно сталкивался со взглядом Эмриса, Рейл тут же отворачивалась, не в силах выносить это холодное осуждение, что читалось в глазах рыцаря. Рядом с девушкой, вцепившись в гриву своей кобылки, стояла Мира. Девочка выглядела напуганной, но в её серых глазах горела тихая решимость. Торвен, несмотря на протесты Эмриса и ядовитые замечания Валларда, настоял на том, чтобы забрать девочку с собой. Он помнил своё обещание. ‎— Это безумие, Торвен, — произнёс Эмрис, помогая магу взобраться в седло. Рыцарь придерживал его за плечи, чувствуя, как дрожит тело мага от малейшего усилия. — Ты едва держишься на ногах. ‎— Нет. — твёрдо ответил Торвен. — Не переживай, мы встретимся в Держательнице Бури через три недели. Если Такхизис позволит. ‎Эмрис отступил, тяжело вздохнув. Он обернулся к Рейл, которая в этот момент подсаживала Миру в седло. ‎— Помни, что я сказал тебе вчера, жрица. ‎Рейл лишь плотнее сжала губы, так и не удостоив его ответом. Она быстро вскочила на свою лошадь. ‎— Уходим, — скомандовал Торвен. ‎Группа разделилась у главных врат. Эмрис, Валлард, Элиан и остальные маги направились к причалам, где их ждал корабль, готовый отплыть в сторону Держательницы Бури. Торвен же, Рейл и Мира повернули коней на восток, в сторону огромных Соламнийских гор, которые выглядывали из-за тумана. ‎

‎***

‎ ‎Ехали они медленно. Стук копыт по камням, а затем по раскисшей от дождей земле за городом, отдавался в ране Торвена каждым ударом. Он чувствовал, как липкий пот течет по спине, как горят разрезанные мышцы. Мира ехала рядом с Торвеном, то и дело поглядывая на него с нескрываемой тревогой. Несколько раз она пыталась заговорить, но слова застревали в горле, когда она видела, как маг прикрывает глаза от боли. ‎— Торвен... — наконец проговорила она, когда они миновали первую гряду холмов. — Вам очень больно? Я могу... я читала в книге, что можно... ‎Торвен открыл глаза и слабо улыбнулся девочке. ‎— Всё в порядке, Мира. Спасибо. Просто следи за дорогой. ‎Рейл внезапно придержала коня, дожидаясь, пока они поравняются с ней. ‎— Мы остановимся вон там, я кажется вижу пастушью хижину, — сказала жрица, указывая рукой вперёд. — Нужно сменить твои повязки... ‎— Ты сама это сделаешь? — с любопытством отозвался Торвен. ‎— Я обязана. — коротко бросила жрица и поскакала дальше. ‎Воздух становился всё холоднее. Палантас остался позади, превратившись в маленькое пятно на горизонте. Впереди же высились горы. Торвен сжал кристалл в руке. Он чувствовал, как Лунитари наблюдает за ним из-за облаков, и как Такхизис ждёт их там, в ледяных чертогах, где кровь замерзает быстрее, чем успевает пролиться. ‎— Пойдём, Мира, — тихо позвал маг. ‎И маленький отряд продолжал свой путь.

***

‎‎Хижина, которую Рейл приметила ещё с тропы, оказалась покосившимся строением из давно прогнивших брёвен. Сквозь дырявую крышу были видны первые звёзды, а ветер, гуляющий в щелях между камнями, издавал заунывный свист. Мира, измотанная долгим переходом и нервным напряжением последних дней, уснула почти мгновенно. Рейл уложила её в углу на ворох сухой травы, укрыв своим плащом. В центре хижины, на столе, тускло горел огарок свечи, который Рейл нашла в своих немногочисленных сумках. Торвен сидел на старой табуретке, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Каждое движение стоило ему колоссальных усилий. ‎— Давай, пора... сменить повязки, — проговорила жрица. ‎Девушка подошла к нему и начала медленно расстёгивать его мантию, стараясь не смотреть ему в глаза. Ткань в районе левого бока была жёсткой и хрустела – кровь, пропитавшая её ночью, подсохла, превратившись в тёмную корку. Зрелище было пугающим. Рейл смочила чистую тряпицу в отваре целебных трав. Когда она коснулась края раны, Торвен резко вздрогнул. ‎— Прости...! — быстро проговорила Рейл. ‎Она начала аккуратно очищать кожу. Каждый раз, когда её пальцы касались его плоти её охватывала волна тошноты. Она видела этот разрез во всех подробностях в своих кошмарах: как сталь входит в мягкое тело, как лопаются сосуды. Сейчас, при свете свечи, реальность была ещё страшнее. ‎— Хватит, Рейл, — тихо сказал Торвен. Его голос заставил её замереть. — Пожалуйста, перестань винить себя. ‎Жрица не подняла головы. Она продолжала упрямо накладывать свежую мазь. ‎— Ты не понимаешь. Я должна была... должна была защищать тебя. А я... сошла с ума. ‎Торвен осторожно перехватил её запястье. ‎— Послушай меня, — прошептал он. — Когда ты думала, что я умираю... Я видел Их. ‎Рейл замерла, её дыхание перехватило. ‎— Лунитари и Такхизис, — продолжал Торвен. — Они стояли на зеркальном полу, под небом, где сияли три луны. И они объяснили мне, почему это произошло. Это не было ошибкой, Рейл. ‎Он сделал глубокий вдох прежде чем продолжить. ‎— Теперь мы связаны. Она сказала, что твоя тьма слишком велика для одного человеческого сердца. ‎— Ты защищаешь меня перед самим собой? — усмехнулась Рейл, прикладывая свежий слой бинтов к его боку. — После всего, что я сделала? ‎— Я просто говорю тебе то, что видел, — ответил маг, закрывая глаза. — Не вини себя в том, что ты лишь фигура на доске Богов. Мы оба ими являемся. ‎Рейл закончила перевязку. Она аккуратно затянула узлы на бинтах и помогла Торвену надеть рубаху. Её движения стали мягче, в них появилось нечто вроде бережной заботы, которую она раньше считала проявлением слабости. ‎— Отдыхай, — сказала жрица, укрывая его плащом. — Я буду караулить. Если тебе станет хуже, позови меня. ‎Торвен не ответил. Он уже погружался в тяжёлый, целительный сон. Рейл отошла к окну – узкой щели в стене, сквозь которую дул ледяной воздух. Жрица коснулась своего медальона. Впервые за долгое время она не чувствовала привычного холода Такхизис. Вместо него в её груди тлел уголёк странного тепла – ответственности за жизнь того, кого она чуть не лишила этой жизни.

***

‎‎Следующие два дня пути превратились в медленное и мучительное восхождение. Снег здесь лежал плотным настом, который звенел под копытами лошадей. Воздух стал ещё более разреженным, а каждый вдох обжигал лёгкие. Для Торвена этот подъём стал настоящей пыткой, по сравнению с которой ночь ритуала казалась цветочками. Холод проникал сквозь слои тёплой одежды и мантию, добираясь до самой кости. ‎Он ехал, ссутулившись в седле, полузакрыв глаза. Его сознание балансировало на тонкой грани между реальностью и бредом. Ему казалось, что скалы вокруг имеют образы – суровые лики древних магов, осуждающе глядящих на него. Там же был и величайший Рейстлин Маджере. Рейл ехала чуть впереди и то и дело оборачивалась, бросая на Торвена короткие, тревожные взгляды. Мира замыкала шествие. Девочка, казалось, переносила тяготы пути с удивительной стойкостью. Она натянула на лицо огромный шерстяной шарф, из-под которого виднелись только внимательные глаза, впитывающие величие и ужас Соламнийских гор. ‎К полудню тропа сузилась. Слева теперь была отвесная скальная стена, покрытая коркой льда, а справа зияла бездонная пропасть, дно которой терялось в густой дымке. Ветер здесь дул с такой силой, что лошади испуганно сопели, отказываясь идти вперёд. ‎— Нужно найти укрытие! — перекрикивая вой ветра, крикнула Рейл. — Торвен не выдержит ещё одного часа на этом ветру! ‎Маг попытался выпрямиться, чтобы показать, что он в порядке, но мир перед его глазами качнулся, и он едва не вывалился из седла. Внезапно Рейл резко осадила коня. Девушка подняла руку, призывая к тишине, и её лицо мгновенно стало сосредоточенным. ‎— Тихо! — шикнула жрица. ‎Сквозь завывание ветра донесся ритмичный, тяжёлый звук. Лязг металла и мужские голоса. Звуки приближались с той стороны тропы, куда они направлялись. Пути назад не было – сзади был открытый участок, просматриваемый за мили. ‎— Рыцари... —произнесла Рейл, и её рука потянулась к рукояти кинжала.  ‎ ‎Из-за поворота скалы, метрах в пятидесяти впереди, показался первый всадник. Это был мужчина на огромном боевом коне, с символом Розы на доспехах. Остальные рыцари – их было пятеро – сверкали полированной сталью доспехов даже под этим тусклым небом. Они ехали уверенно, по-хозяйски, вероятно проверяя перевал на наличие разбойников и шпионов. ‎— Нас увидят через десять секунд! — Рейл обнажила клинок. — Я попробую задержать их. Торвен, бери Миру и... ‎Рыцари были всё ближе. Главный дозорный уже повернул голову в их сторону. Через мгновение он закричит тревогу. ‎— Мира! — прокричал Торвен. — Сделай это! ‎Девочка застыла, глядя на приближающуюся смерть в сияющих доспехах. Её руки дрожали, сжимая поводья. ‎— Я... я не могу... ‎— Ты иллюзионист! — Торвен сполз с лошади, падая на колени в снег, но продолжая смотреть ей в глаза. — Ты сможешь! Спрячь нас! Сейчас! ‎Мира зажмурилась. Её руки, покрасневшие от холода, взметнулись вверх. ‎‎Воздух вокруг них дрогнул. Торвен почувствовал, как пространство исказилось, словно кто-то набросил на них гигантскую прозрачную вуаль. Реальность поплыла. Жрица, уже приготовившаяся броситься в атаку, с изумлением увидела, как её собственная рука начала сливаться с цветом гранитной скалы за её спиной. Лошади, их одежда, сам воздух вокруг них – всё это подернулось и приобрело текстуру заснеженного камня. ‎— Не двигайтесь... — прошипел Торвен, прижимаясь лицом к ледяному насту. ‎Соламнийцы поравнялись с ними. Звук копыт стал оглушительным. Торвен видел их сквозь пелену иллюзии, как сквозь мутное стекло. Он видел суровые лица, видел, как пар вырывается из ноздрей их коней. Рыцари были так близко, что он мог бы дотянуться рукой до ближайшего из них. Один из коней, вороной жеребец предводителя, внезапно заплясал на месте, косясь глазом в сторону "скалы", где прятались беглецы. ‎— Тихо, тихо! — успокоил его мужчина. — Что с тобой? Чуешь горных козлов? ‎Рыцарь натянул поводья, останавливаясь прямо напротив Миры. Девочка сидела ни жива, ни мертва, её глаза были широко распахнуты, а руки продолжали удерживать сложную конструкцию. Если она дрогнет хоть на секунду, если испугается – иллюзия рассыплется и тогда всё...‎ Рыцарь вглядывался в скалу. Его взгляд скользнул по тому месту, где стояла лошадь Рейл, прошёл сквозь Торвена, лежащего в снегу. На секунду его брови нахмурились, словно он увидел что-то. ‎— Сэр, буря усиливается! — крикнул один из рыцарей. — Нужно добраться до форпоста до темноты! ‎Предводитель ещё мгновение смотрел на них. Торвен мог поклясться, что рыцарь смотрит ему прямо в душу. Затем воин встряхнул головой, словно отгоняя наваждение. ‎— Ну так вперёд! ‎ ‎Отряд с грохотом пронёсся мимо, обдавая их шлейфом снежной пыли. Звук копыт начал удаляться, пока не затих за следующим поворотом. Как только последний рыцарь скрылся из виду, Мира судорожно выдохнула. Её руки бессильно упали, и иллюзия мгновенно исчезла. Мир снова стал чётким. Девочка покачнулась в седле и, не издав ни звука, начала медленно сползать набок. Рейл успела подхватить её в последний момент, не дав упасть под копыта. ‎— Она потеряла сознание, — констатировала жрица, прижимая к себе Миру. ‎Торвен с трудом поднялся на ноги. Его трясло. Лихорадка вернулась с новой силой, и теперь к ней ещё и примешивалось головокружение‎. ‎— Она... спасла нас, — пробормотал он, глядя на бледное лицо ученицы. — Я же говорил... она одарённая. ‎Рейл посмотрела на мага, затем на девочку на своих руках. ‎Жрица пересадила Миру к себе в седло, укрывая её своим плащом. Затем она подошла к Торвену, который держался за бок, с трудом переводя дыхание. ‎— Ты как? — спросила она. ‎— Хуже некуда, — честно признался Торвен. — Мне нужен покой. Иначе я не переживу эту ночь. ‎Рейл кивнула. Она огляделась. ‎— Вон там, выше по склону, я видела расщелину. Переждём ночь там. Держись, маг. ‎

***

‎

‎Рейл развела крохотный костёр в глубине расщелины, используя для этого сухой мох и остатки редкого кустарника, который она собрала по дороге. Огонь был скудным и не давал почти никакого тепла. ‎Торвен лежал на расстеленных плащах ближе всего к огню. Лихорадка, терзавшая его весь день, к ночи сменилась тяжёлой слабостью. Маг лежал с закрытыми глазами, слушая, как снаружи бушует буря, и чувствуя, как Рейл возится рядом. Жрица смочила кусок ткани в котелке, где топился снег, и осторожно коснулась его лба. ‎ ‎— Ты горишь, — тихо произнесла девушка. — Элиан предупреждал, что ты можешь не выдержать холода. ‎Торвен с трудом приоткрыл глаза. ‎ ‎— Я выдержу, — прошептал он. — Пока мы связаны... я чувствую твою силу, Рейл. Она держит меня здесь. ‎Девушка на мгновение замерла. Её рука скользнула с его лба на щёку, пальцы слегка коснулись скулы, проведя по ней с бережной осторожностью. ‎ ‎— Не смей умирать, маг, — шепнула Рейл. — Спи давай. ‎Но Торвен не собирался спать. Он перевёл взгляд в угол пещеры, где только что проснулась Мира. Девочка села, хватая ртом воздух, словно выныривая из кошмара. Она оглядела пещеру диким взглядом, ещё не до конца понимая, где находится, и успокоилась лишь тогда, когда увидела знакомую алую мантию мага. ‎— Торвен?.. — её голос дрожал. ‎— Я здесь, Мира, — отозвался он, пытаясь приподняться на локте. — Иди сюда. ‎Девочка неуверенно подползла к костру. Рейл молча подвинулась, освобождая ей место, и даже накинула ей на плечи край своего плаща – ещё один жест несвойственной ей заботы. Торвен внимательно смотрел на ученицу. ‎ ‎— Ты знаешь, что произошло там, на тропе? — спросил маг. ‎Мира опустила глаза, разглядывая свои руки. ‎— Я испугалась. Я просто очень сильно захотела, чтобы нас там не было. Я подумала... если мы станем камнями, они нас не тронут. ‎— И ты стала камнем, — кивнул Торвен. — Ты заставила свет обогнуть нас.‎ ‎Он полез в карман мантии и достал оттуда простой, гладкий речной камешек, который подобрал ещё в долине. ‎— Возьми. ‎Мира протянула руку и взяла камень. ‎— Попробуй ещё раз, сделай так, чтобы этот камень стал... хм, горячим углём. — сказал Торвен. ‎ Мира уставилась на камень. Она нахмурила лоб, её лицо покраснело от напряжения. Она сжимала камушек, шептала какие-то бессвязные слова, пытаясь заставить его измениться. Но камень оставался серым и холодным. ‎— Нет, — мягко остановил её маг. — Ты пытаешься приказать ему силой. Вспомни рыцарей. Разве ты боролась с ними? ‎— Нет... — растерянно проговорила девочка. — Я просто пряталась. ‎— Именно. Ты предложила им другую правду. Такую, в которую им было удобно поверить. Не заставляй камень быть углём. Заставь свой разум поверить, что он жжёт тебе руку. Обмани себя, Мира. ‎Девочка закрыла глаза. В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь треском сучьев в костре. Мира расслабила плечи. Она вспомнила, как однажды обожгла палец о раскалённую сковороду. Девочка открыла глаза. На её ладони лежал всё тот же серый камень. Но изнутри него пробивалось тусклое, багровое свечение. ‎— Ай! — вскрикнула Мира и выронила камень. ‎Он упал на землю и тут же снова стал серым булыжником. Никакого жара, никакого света. ‎— Получилось... — выдохнула она, глядя на свою ладонь. Кожа была чистой, ожога не было, но боль от прикосновения к ''раскалённому'' предмету всё ещё оставалась в нервных окончаниях. ‎Торвен лёг обратно, обессиленный, но довольный. ‎— Ты заставила свой мозг поверить в ожог, и твоё тело отреагировало. Первый шаг сделан. ‎— Опасный дар, — мрачно произнесла Рейл. Она подняла камень, повертела его в руках. — Если она заставит кого-то поверить, что он горит заживо... этот человек может умереть от болевого шока, даже если на нём не будет ни царапины. ‎— Это точно... — согласился Торвен, закрывая глаза. ‎ ‎Мира смотрела на свои руки с благоговейным восторгом. Она медленно начинала осознавать, в какой мир её втянули эти двое взрослых. ‎ ‎— Всё. Хватит на сегодня уроков, — резко сказала Рейл. — Ты едва дышишь, учитель.