6. Связь. Родной дом

Торвен уже не мог идти сам. Его сознание периодически проваливалось в вязкую муть и теперь жрице приходилось вести его лошадь под уздцы. Сегодня Рейл ещё сильнее чувствовала зов Такхизис. Медальон на её груди раскалился, прожигая кожу, но она не смела снять его. Мира, побелевшая от ужаса и холода, ехала следом за магом и жрицей. Девочка чувствовала, как магия этого места и разреженный воздух ещё сильнее давят на её голову. Когда они, наконец, преодолели последний уступ и вышли на плоское плато вершины, перед ними открылось зрелище, от которого кровь стыла в жилах быстрее, чем от мороза. Здесь не было снега – вершина представляла собой идеально гладкую площадку, отполированную ветрами до блеска. В центре этой самой площадки возвышались три гигантских монолита. Пространство между ними шевелилось, искажая свет, и в этом дрожащем воздухе угадывались очертания чего-то огромного и многоглавого. ‎Как только они пересекли невидимую границу круга, лошади, до этого покорно бредущие вверх, обезумели. Животные встали на дыбы, их глаза закатились, а из глоток вырвался визг, полный ужаса. И лошади, сбросив седоков, бросились прочь, к обрыву, предпочитая смерть от падения встрече с тем, что обитало здесь. Торвен рухнул на ледяной камень. Удар вышиб из него дыхание, рана в боку отозвалась новой вспышкой боли, но эта боль мгновенно отрезвила его. Он попытался приподняться, опираясь на локти, и увидел, как Рейл медленно идёт к алтарю. ‎— Вы пришли. — прозвучал голос Такхизис в их головах. ‎Пространство между монолитами начало расходиться. Из него, извиваясь, медленно начали выползать пять драконьих голов. Они закружили вокруг троицы, замыкая кольцо. Испытание началось. Рейл упала на колени перед алтарём. Её тело била крупная дрожь, но она не опускала головы. Она смотрела прямо в Бездну. ‎— Я здесь, Госпожа! — крикнула жрица. — Я пришла, чтобы служить! ‎Красная голова дракона склонилась над ней. Жар от её дыхания был невыносимым – волосы Рейл начали медленно дымиться, а кожа на лице покраснела. ‎— Служить? — насмешливо вопросила Богиня. — Ты пролила кровь мага, но испугалась содеянного. Ты сохранила в себе жалость. Сохранила в себе человеческую сторону. Чтобы стать полностью моей, ты должна убить в себе то, что ты ценишь больше всего. ‎Рейл замерла. Её рука потянулась к кинжалу, с которым она прошла через десятки битв и жертвоприношений. ‎— Но первым делом откажись от права защищать себя. — прошипела чёрная голова. — Отныне твоя защита – только моя прихоть. ‎Рейл всхлипнула. С мучительной решимостью она взяла кинжал обеими руками, посмотрела на блеск стали в последний раз и с криком ударила им о край алтаря. Клинок, выкованный лучшими кузнецами, разлетелся на осколки с оглушительным звоном. Но для Богини, казалось, этого было мало. Жрица склонилась лбом к чёрному камню, полностью открытая для удара и совершенно беззащитная. ‎— Я – ничто без Тебя, — прошептала девушка. ‎В этот момент Тьма ударила в неё. Чёрные молнии пронзили её тело и Рейл закричала. Из её рта и носа хлынула кровь. Торвен, наблюдавший за этим с ужасом, попытался создать защитный купол, но красная голова дракона повернулась к нему. ‎—А ты, наблюдатель, думаешь, что можешь просто стоять в стороне? Она не выдержит Моего прикосновения в одиночку. ‎Торвен видел, как Рейл умирала. Божественная сила разрывала её на части. ‎— Ты связан с ней, — напомнила Богиня. — Но ты можешь разорвать эту связь прямо сейчас. Оставь её. Пусть она умрёт, и ты будешь свободен. Или... пожертвуй своим будущим. Ты никогда не станешь великим магом, Торвен, если сделаешь это. Ты будешь вечно отдавать половину своей силы ей. ‎Торвен посмотрел на свою алую мантию, символизирующую его ''среднюю'' сторону. Всю жизнь он мечтал достичь вершин мастерства, стать равным великим магам – Рейстлину или Магиусу. Но вот он посмотрел на Рейл, которая мучилась и медленно умирала. ‎ ‎— Проклятье... — выдохнул Торвен. ‎ Маг пополз к Рейл, преодолевая сопротивление магического ветра. Он добрался до неё и схватил за руки, которые уже были холоднее воздуха в горах. ‎— Я держу тебя! — закричал он, перекрывая гул, доносящийся из Бездны. — Бери! Бери всё, что нужно! ‎Торвен открыл своё сознание, ломая барьеры, которые выстраивал годами. Он почувствовал, как его магическая сила, его жизненная энергия, его мечты и знания выходят из него мощным потоком, устремляясь в тело Рейл, чтобы стабилизировать хаос внутри неё. ‎

‎***

‎ ‎Мира сидела, сжавшись в комок и наблюдая за этим кошмаром. Она плакала, закрыв уши руками. Синяя голова дракона всё это время нависала над ней. ‎— Ты хочешь домой? — равнодушно спросила драконица. — Хочешь к маме? Этого мира больше нет. Чтобы выжить здесь, среди монстров, ты должна перестать быть ребёнком. Ты должна убить свой страх. Или этот страх убьёт их. ‎— Нет! — закричала Мира. ‎Девочка вскочила на ноги. Она посмотрела прямо на драконицу. ‎— Ты не настоящая! — уверенно крикнула Мира. ‎Мира зажмурилась. Она представила себе самое страшное, что могла вообразить. Она попыталась представить, что она сама – чудовище, ещё более ужасное, чем эта драконица. Вокруг девочки вспыхнуло пламя, но это был не настоящий огонь. Это была иллюзия такой мощи, что она заставила даже головы драконов отпрянуть. Алтарь вспыхнул ослепительным фиолетовым светом. Рейл рухнула на камни. Торвен упал рядом с ней, обессиленный, постаревший на десять лет за одну минуту. Мира стояла, тяжело дыша, а иллюзия вокруг неё медленно таяла, сменяясь обычной землёй. Тишина вернулась на плато. Пятиглавая исчезла. Жрица открыла глаза и аккуратно поднялась на ноги. Её кожа стала бледной, а вены под ней стали чёрным. Девушка посмотрела на Торвена, который лежал у её ног, едва дыша. ‎— Мы сделали это... — неуверенно произнесла Рейл. — Ты отдал мне свою силу, маг. Я не забуду этого. ‎Рейл протянула руку, чтобы помочь Торвену встать, и тот, кряхтя, принял её помощь. Когда их пальцы соприкоснулись, между ними пробежала еле заметная искра тёмной магии, которая теперь навсегда связывала их судьбы. Жрица повернулась к Мире. Девочка стояла прямо, не отводя взгляда от взрослых. ‎— И ты больше не боишься, — сказала Рейл. ‎— Нет, — тихо ответила Мира. ‎— Теперь идём обратно. — скомандовала Рейл, глядя на заснеженные пики под ними, словно они уже принадлежали ей. — Ариакан ждёт. Теперь у нас есть то, что ему нужно. ‎

***

Без лошадей, лишившись почти всех своих вещей, которые унесли в бездну обезумевшие животные, троица представляла собой жалкое зрелище. Торвен шёл, опираясь на плечо Рейл. Там, где раньше была его магическая энергия, теперь зияла безмолвная полость, из которой он по капле отдавал остатки сил на поддержание жизни в жрице. Рейл же, напротив чувствовала себя прекрасно. Её шаги были твердыми, а взгляд – устремлённым вперед, словно она уже видела очертания городов, которые ей предстояло покорить. Мира шла следом, молчаливая и сосредоточенная. Через несколько дней изнурительного пути предгорья Соламнии наконец сменились лесистыми холмами Абанасинии. Торвен внезапно остановился на развилке дорог, ведущих к Гавани – процветающему торговому городу близ озера Кристалмир. Его взгляд был полон смятения и странной тоски. Он смотрел на черепичные крыши, видневшиеся вдали, и его рука непроизвольно сжала край алой мантии. ‎— Нам нужно зайти в Гавань, — произнёс маг. — Мы не доберёмся до Держательницы Бури в таком состоянии. Нам нужен кров, нормальная еда и... — он запнулся, — и мне нужно увидеть одно место. Мой дом. ‎Рейл посмотрела на него с подозрением. Жрица, казалось, почувствовала его страх. Это был трепет перед прошлым, которое он похоронил пять лет назад, когда покинул дом, чтобы пройти Испытание в Башне Высшего Волшебства и навсегда связать свою жизнь с магией. Однако, видя его состояние, девушка лишь коротко кивнула, позволяя ему вести их в город. Они вошли в Гавань через главные врата, стараясь не привлекать внимания. Рейл накинула капюшон, скрывая шею с чёрными венами, а Мира прижалась к Торвену, завороженная шумом и красками обычной жизни, которой она не видела слишком долго. Они миновали рыночную площадь и свернули в тихий переулок, застроенный уютными домами с палисадниками. Торвен остановился перед небольшим двухэтажным домом, увитым диким виноградом. Его рука долго зависала у двери, прежде чем он решился постучать. ‎Дверь открыла немолодая женщина в простом фартуке, чьи волосы были тронуты сединой. Когда её взгляд упал на Торвена, она выронила полотенце, которое держала в руках. Минута тишины казалась вечностью. Торвен стоял, не смея пошевелиться, ожидая упреков и захлопнутой двери. Но вместо этого женщина всхлипнула и моментально бросилась его обнять. Следом из дома вышел мужчина довольно крепкого телосложения – отец Торвена. Он подошёл и положил руку на плечо сына, приветствуя его так, будто тот вернулся с обычной прогулки, а не из лап самой Бездны. ‎Вечером, когда в камине весело трещали дрова, а стол ломился от простой, но невероятно вкусной еды, Торвену пришлось лгать. Он рассказывал историю о том, что он – странствующий ученый, нанятый знатными господами, а Рейл – его спутница и защитница. Он умолчал о Повелителе Ариакане, о драконах, о ритуале на вершине горы и о том, что он отдал половину своей магии женщине, сидящей напротив. Родители слушали его с благоговением, то и дело поглядывая на Рейл и Миру. Жрица сидела за столом, прямая и напряженная. Она никогда не видела такой тишины и такого простого тепла. Девушка ела хлеб и видела, как мать Торвена украдкой вытирает слёзы радости. Позже, когда Мира уснула в гостевой комнате, а Рейл вышла на улицу, чтобы вдохнуть ночной воздух, Торвен остался один с родителями на кухне. Мать подошла к нему и понизила голос до шёпота. ‎— Я так рада, что ты нашел свое счастье, Торвен — сказала она, глядя на него с безграничной любовью. — Мы боялись, что эта магия сделает тебя холодным... Но твоя жена... Рейл... в ней чувствуется такая сила! А девочка, Мира... она так похожа на тебя в детстве, такие же серьёзные глаза. Мы и не мечтали...‎ ‎Торвен почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он смотрел на свои руки, которыми недавно держал умирающую жрицу, передавая ей магию, и понимал, насколько ужасна была эта ошибка его родителей. Но он не стал их переубеждать. В этот момент ему самому захотелось поверить в эту ложь, почувствовать себя просто Торвеном, а не Алым магом, отдавшим свое будущее ради чужой жизни.

***

‎‎Торвен лежал в гостевой комнате, уставившись в потолок, где плясали тени фонаря с улицы, пробивающиеся сквозь кружевные занавески. В соседней комнате мирно спали его родители, уверенные, что их сын обрёл покой, семью и счастье. Именно здесь, в тишине и безопасности, на Торвена обрушилось реальное осознание того, что именно произошло на вершине Соламнийских гор. Там, адреналин и ужас перед гибелью Рейл заглушили тихий голос разума. Но теперь, когда буря улеглась, он с кристальной ясностью увидел цену своего поступка. Он всегда мечтал о величии. С тех пор как впервые почувствовал присутствие магии на руках, Торвен видел себя величайшим архимагом. Он грезил о том дне, когда тайны мироздания будут открываться ему по щелчку пальцев, как это было с великим Рейстлином Маджере. Он жил ради магии, дышал ею, жертвовал ради неё родителями, домом, любовью. А теперь... Теперь он чувствовал внутри себя дыру. Сколько бы он теперь ни старался, половина, а то и больше, всей его энергии теперь вечно будет утекать к жрице, подпитывая её тёмную связь с Бездной. Он никогда не станет великим. ‎Дверь в комнату тихо скрипнула. Торвен не шелохнулся, но он почувствовал её присутствие ещё до того, как она вошла. Жрица бесшумно прошла к окну и села на подоконник, так, что лунный свет очертил её профиль. ‎— Ты не спишь. ‎— Слишком мягкая кровать, — солгал Торвен, поворачиваясь на бок, спиной к Рейл. — Я отвык от этого. ‎— Ты лжёшь, — спокойно произнесла Рейл. — Я чувствую это, ты жалеешь о том, что сделал. ‎Торвен сжал зубы. Ему хотелось закричать: «Да! Я жалею! Я отдал тебе свою жизнь, свою мечту, всё, к чему я так долго шёл!» Но вместо этого он глубоко вдохнул. ‎— Я просто устал, Рейл, честно. ‎— Дело не в этом, — она соскользнула с подоконника и подошла к кровати. — Я... я могу попробовать контролировать это. Я научусь... ‎— Не говори ерунды, — резко оборвал её Торвен, наконец повернувшись к ней лицом. — Связь создала Богиня. Ты не можешь её "закрыть". Смирись с этим. Я смирился. ‎— Ты не смирился! — тихо возразила жрица. ‎Торвен отвернулся. Он не мог признать это вслух. Если он скажет это, то их и без того хрупкий союз, построенный на долге, мгновенно рассыплется. ‎— Просто отстань от меня, Рейл... ‎Жрица промолчала, явно обидевшись. Она посидела ещё минуту, а затем так же бесшумно ушла, закрыв за собой дверь. В комнате снова стало тихо.

***

‎‎На следующий вечер Гавань преобразилась. Праздник Основания Города – день, когда первые поселенцы вбили первые колышки в эту землю – отмечался с размахом, свойственным людям, которые ценят простую жизнь и мирное небо над головой. Улицы, обычно тихие уже после заката, сегодня гудели, как потревоженный улей. Повсюду были развешаны бумажные фонарики, внутри которых светились огоньки, отбрасывая на дома причудливые тени. ‎Торвен чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он шёл рядом с отцом, стараясь не отставать, но каждый шаг давался ему с трудом, словно он брёл не по дороге, а по вязкому болоту. Шум толпы раздражал, смех казался фальшивым, а музыка – визгливой и неуместной. ‎Родители же сияли. Для них возвращение сына с “семьёй” стало лучшим подарком к празднику. Мать Торвена вела за руку Миру. Девочка вертела головой во все стороны, а её обычно печальные глаза сейчас горели чистым детским восторгом. ‎Рейл замыкала шествие. Она отказалась от платья, предложенного матерью Торвена, оставшись в своём походном костюме. Жрица шла, не теряя бдительности. Её взгляд сканировал толпу, выискивая угрозы, которых не было. Были лишь пьяные ремесленники, парочки и стайки детей. Этот мирный хаос сбивал её с толку. ‎Они остановились у небольшого шатра, где разливали знаменитый в Гавани тёмный эль. Отец хлопнул Торвена по плечу и протянул ему большую деревянную кружку, от которой поднимался ароматный пар. Торвен хотел отказаться. Алкоголь притуплял контроль, а контроль – это всё, что у него осталось. Но он посмотрел в добрые, ничего не подозревающие глаза отца и его решимость треснула. ‎— Хорошо, — выдохнул он и принял кружку. ‎Первый глоток обжёг горло, но затем по телу разлилось приятное, тяжёлое тепло. Второй пошёл уже легче. Рейл тоже получила свою порцию. Она осторожно понюхала напиток, поморщилась от сладкого запаха, но, встретившись взглядом с Торвеном, сделала небольшой глоток. Эль ударил в голову быстрее, чем она ожидала. Мир вокруг слегка качнулся, цвета стали ярче, а раздражающий шум толпы превратился в ровный, почти убаюкивающий гул. ‎— Пойдемте, глянем на танцы! — скомандовала мать, увлекая Миру и мужа в сторону центральной площади, где музыканты заиграли быструю мелодию. ‎Торвен и Рейл остались стоять у бочки, служащей столом. Вокруг них текла река людей, но они словно оказались на маленьком островке тишины. Маг сделал ещё один большой глоток, чувствуя, как эль мягко окутывает его сознание, притупляя острую боль потери. Он посмотрел на Рейл. ‎— Твои родители... они хорошие люди, — неожиданно сказала жрица, заметив его взгляд. — Они не заслужили лжи. ‎— Они не захотят слышать правду, поверь мне. — горько усмехнулся Торвен, глядя на дно своей кружки. — Представь, что я им скажу? «Мама, папа, я не ученый. Я служу Тёмным Рыцарям, а эта женщина – жрица, которая чуть не убила меня, и теперь я кормлю её своей душой». ‎Рейл опустила голову. ‎— Ты всё ещё злишься... ‎— Я не злюсь, Рейл, — Торвен вздохнул, и в этом вздохе было больше усталости, чем злости. — Я просто... скорблю. Это как потерять руку. Я привыкаю жить с этим. ‎Он допил эль одним глотком и поставил кружку на бочку. Жар напитка заставил кровь быстрее бежать по жилам, и ему вдруг стало невыносимо стоять на месте. В этот момент музыка на площади сменилась. Быстрый ритм уступил место медленной, тягучей мелодии скрипок. ‎— Как они на нас смотрят, — тихо сказал Торвен, кивнув в сторону родителей, которые стояли поодаль и махали им, призывая их танцевать. — Если мы не пошевелимся, мама сама придёт и потащит нас. ‎Рейл проследила за его взглядом и криво усмехнулась. ‎— И что ты предлагаешь? ‎— Предлагаю просто... сделать то, чего они хотят. ‎Торвен протянул ей руку. Рейл колебалась секунду. Она поставила свою кружку и вложила свою ладонь в его. Торвен притянул её к себе. Они вошли в круг танцующих. Он положил руку ей на талию, чувствуя под тканью напряженные мышцы. Рейл положила руку ему на плечо, стараясь не смотреть в глаза. ‎— Расслабься, — прошептал Торвен ей на ухо. — Здесь никто не нападет на тебя. ‎— Я не умею танцевать, — призналась Рейл сквозь зубы, глядя на узоры на его мантии. — Я умею убивать, молиться и терпеть боль. Танцам в храме не учили. ‎— Просто следуй за мной, — Торвен чуть усилил хватку на её талии. — Шаг влево, поворот... вот так. ‎Они начали двигаться в ритм. Напряжение постепенно уходило. Музыка, огни и тепло алкоголя сделали своё дело. ‎Торвен посмотрел на Рейл сверху вниз. В неверном свете фонарей она казалась ему пугающе красивой. Он поймал себя на мысли, что ненависть, которую он пытался утихомирить в себе последние дни, начинает таять. Он не мог ненавидеть ту, кто была частью его самого. ‎— Знаешь, — вдруг сказал Торвен. — Может, я и не стану великим архимагом. Но... я жив. И ты жива. И Мира тоже. Наверное... в этом есть какой-то смысл. ‎Рейл подняла голову. ‎— Ты пьян, Торвен. ‎— Немного, — согласился он, и уголок его рта дёрнулся в слабой улыбке. — Иначе я бы не сказал этого. Но завтра я протрезвею, а мы всё ещё будем живы. ‎Рейл ничего не ответила. Она просто закрыла глаза и положила голову ему на плечо, позволив себе на несколько минут перестать быть воином Такхизис и стать просто женщиной, танцующей на празднике в маленьком, забытом богами городке. ‎

***

Утро наступило слишком быстро. Воздух в доме был напоён ароматом свежего хлеба – мать Торвена встала задолго до рассвета, чтобы в последний раз накормить сына и его “семью” домашней едой. Это был почти торжественный завтрак. Слышно было лишь, как ложки постукивают о края тарелок и как за окном просыпается город, стряхивая с себя остатки вчерашнего праздника. Торвен почти не ел. Он смотрел на трещинки на старом деревянном столе и понимал, что запечатлевает это в своей памяти в последний раз. Он знал – не просто предполагал, а чувствовал каждой клеткой своего тела, – что больше никогда не переступит этот порог. Путь, который лежал перед ним, вёл либо к трону подле Такхизис, либо в забвение Бездны, и в обоих сценариях для уютного дома в Гавани места не было. ‎Прощание на пороге затянулось, превращаясь в тихую пытку. Мать Торвена суетилась, пытаясь впихнуть в их и без того полные сумки ещё один сверток с вяленым мясом или запасную пару шерстяных носков для Миры. Она то и дело поправляла воротник алой мантии Торвена, смахивала невидимые пылинки и заглядывала в глаза сыну, пытаясь найти там ответы на вопросы, которые не решалась задать. ‎— Обещай, что напишешь, как только доберетесь до места, — говорила она, прижимаясь лбом к его плечу. — Обещай, что будешь беречь себя. И Рейл... и Миру. Не забывай, что здесь вас всегда ждут... ‎Торвен лишь крепче обнял её. Он не мог сказать ей «прощай», поэтому лишь кивал, чувствуя себя последним подлецом. Рейл уже стояла у калитки, и смотрела на эту сцену с выражением странной тоски. Мира крепко держала жрицу за руку, словно ища в ней опору перед тем, как снова пойти в неизвестность. Отец Торвена стоял в дверях, скрестив руки на груди. Он не суетился, как мать, но его взгляд был очень проницательным. Когда пришло время уходить, он отозвал сына в сторону. Между ними на мгновение повисло молчание. ‎ ‎— Торвен, — начал он. — Я не знаю, во что ты ввязался и кому служишь на самом деле, но помни одно: ты всегда можешь вернуться к обычной жизни... ‎Торвен взял старика за плечи, и его голос стал более твёрдым, приобретая ту самую властную интонацию, которую он обычно приберегал для подчиненных. ‎— Пап, послушай меня внимательно, — Торвен понизил голос так, чтобы мать не услышала. — В мире наступают тёмные времена. Грядет буря, которой Кринн не видел ещё со времен Катаклизма. Скоро на дорогах и в городах станет опасно... ‎ ‎Отец нахмурился, в его глазах вспыхнула тревога. ‎— Что ты хочешь сказать, Торвен? ‎— Если услышите о больших отрядах рыцарей в чёрных доспехах, – не ждите, — маг сжал его руки почти до боли. — Уходите как можно дальше. Не открывайте двери незнакомцам, какой бы герб они ни носили. Война уже здесь, отец. ‎Старик долго смотрел на сына, осознавая масштаб предупреждения. Он медленно кивнул. ‎— Я понял тебя, Торвен. Я присмотрю за матерью. ‎Они вышли за калитку и направились к выезду из города. Торвен шёл впереди, не оборачиваясь. Он знал, что если посмотрит назад ещё раз, если увидит, как две фигурки у дома становятся всё меньше и меньше, его решимость может рассыпаться прахом. ‎— Ты правильно сделал, что предупредил их, — негромко сказала Рейл, когда дома Гавани начали скрываться из вида. — Хотя это вряд ли их спасет, когда... ‎— Помолчи, пожалуйста, — без злобы, но с бесконечной усталостью отозвался Торвен. — Просто дай мне ещё пять минут побыть человеком. ‎ ‎Торвен остановился на вершине холма, откуда открывался последний вид на Гавань. ‎— Прощайте, — прошептал он.