Часть 10

Глава 10. Елена Викторовна

Вечер этого же дня. Полина возвращалась домой поздно. В университете задержали на дополнительной консультации, потом она бродила по парку, снимала закатное небо и самолёты, заходящие на посадку. Это было единственное, что приносило ей покой в эти дни, — объектив фотокамеры, ловящий серебристые силуэты в розовеющем небе. Домой она шла уставшая, но немного умиротворённая. В подъезде горел тусклый свет. Она вошла, поправляя ремешок фотоаппарата на плече, и остановилась как вкопанная. У лестницы, спиной к ней, стоял Барс. А рядом с ним — стройная, элегантная женщина в светлом пальто. Елена Викторовна. Мама Барса. — ...и пожалуйста, Дима, ешь нормально. Я оставила тебе контейнеры в холодильнике. Не питайся одной доставкой, — говорила она, поправляя воротник его косухи материнским, заботливым жестом. — И не кури столько. От тебя несёт, как от пепельницы. — Мам, ну хватит, — буркнул Барс, но в голосе его не было злости. Только усталость и какая-то щемящая, почти детская покорность. — Я взрослый. Разберусь. И тут Елена Викторовна повернулась и увидела Полину, застывшую у двери. Её лицо, такое похожее на лицо сына — те же тёмные глаза, те же резкие черты, — озарилось такой искренней, тёплой радостью, что у Полины перехватило дыхание. — Полина! — воскликнула женщина, всплеснув руками. — Девочка моя! Ты? Она сделала шаг к ней, и Полина, забыв обо всех своих ледяных барьерах, невольно улыбнулась. — Здравствуйте, Елена Викторовна, — тихо сказала она. — Здравствуй, моя хорошая! — мама Барса подошла и порывисто обняла её. Крепко, по-матерински, обдав запахом дорогих духов и домашнего тепла. — Боже, какая ты стала! Ещё красивее! Я так скучала по тебе, моя хорошая. Ты совсем пропала. Ни звонка, ни весточки. Полина замерла в её объятиях, чувствуя, как предательски щиплет в глазах. От этой женщины всегда веяло добротой и заботой. Даже сейчас, после всего. — Простите, — прошептала она, обнимая её в ответ. — Так получилось. Барс стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, и смотрел на эту сцену. Его лицо было непроницаемым, но в глазах что-то дрогнуло. Он видел, как его мать прижимает к себе Полину, гладит её по светлым волосам, и что-то внутри него скручивалось в тугой узел. — Ты какими судьбами здесь? — спросила Елена Викторовна, отстраняясь и разглядывая её. — Ты к Диме? Вы... вы снова вместе? — Нет, — ответила Полина, и голос её прозвучал спокойно, без дрожи. — Я живу по соседству. Случайно так вышло. — Соседка, — коротко бросил Барс из своего угла, и в его голосе прозвучала странная смесь сарказма и горечи. — Просто соседка. Елена Викторовна перевела взгляд с сына на Полину и обратно. Она была мудрой женщиной. Она сразу всё поняла — и ледяное напряжение между ними, и то, как сын не может отвести глаз от девушки, и то, как Полина старательно смотрит куда угодно, только не на него. — Понятно, — вздохнула она. — Ну, раз вы соседи, может, присмотришь за этим оболтусом, Полиночка? А то он совсем себя запустил. Худой, злой, курит как паровоз. Пропадает на своих гонках. — Мам, — предупреждающе рыкнул Барс. — Прекрати. — А что «прекрати»? — Елена Викторовна упёрла руки в бока. — Ты думаешь, я не вижу, что ты сам не свой последние полгода? Думаешь, матери незаметно? — она снова повернулась к Полине и взяла её за руки. — Ты прости его, малышка. Он дурак. Весь в отца. Но сердце у него доброе. Я знаю. — Елена Викторовна, — Полина мягко высвободила руки и улыбнулась самой вежливой, самой нейтральной улыбкой, на которую была способна. — Я очень рада была вас увидеть. Правда. Но мне пора. У меня завтра рано пары. Она наклонилась, чмокнула женщину в щёку, даже не взглянув на Барса, и пошла к лестнице. — Заходи ко мне в гости! — крикнула ей вслед Елена Викторовна. — Я всё ещё живу там же! Приходи на чай! Я испеку твой любимый пирог с вишней! Полина обернулась только на мгновение. Кивнула. И исчезла на лестничном пролёте. В подъезде повисла тишина. Елена Викторовна медленно повернулась к сыну. Барс стоял, глядя туда, где только что скрылась светлая макушка. Челюсти сжаты, кулаки в карманах, на разбитых костяшках запеклась кровь. — Дима, — тихо позвала она. — Что? — Она замечательная девочка, — сказала мать, поправляя сумочку на плече. — И она тебя любила. Я это видела. Что бы там ни случилось... подумай, может, ты ошибся? — Мам, — он резко выдохнул и потёр переносицу. — Я устал. Давай не сейчас. Елена Викторовна покачала головой, поцеловала сына в лоб и направилась к выходу. — Ты потеряешь её, Дима. Если уже не потерял. А я бы хотела такую невестку. Дверь за ней захлопнулась. Барс остался один в тускло освещённом подъезде. Он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Запах её духов — карамель и что-то цветочное — всё ещё витал в воздухе. Лорд наверху, в квартире, скрёбся в дверь и скулил. А где-то за стеной, в соседней квартире, Полина снимала кроссовки и думала о том, что вишнёвый пирог Елены Викторовны — это, пожалуй, единственное, по чему она действительно скучала по той, прошлой жизни.