хогсмид

Я стою у выхода из подземелий Слизерина и жду, пока Драко закончит возиться с шарфом. Он уже три раза перемотал его — то слишком туго, то слишком свободно. Пэнси Паркинсон крутится рядом, надеясь, что её пригласят, но Драко даже не смотрит в её сторону. — Малфой, если ты не отлипнешь от зеркала, мы опоздаем, — говорю я. — Блэк, если ты не заткнёшься, я скажу Филчу, что ты прячешь летучих мышей в женском туалете. — Это была один раз. И мыши сами залетели. Драко наконец заканчивает, и мы идём к выходу. Кассиус ждёт нас в Большом зале — он уже успел позавтракать и украсть у меня с тарелки тост, пока меня не было. — Ты не мой брат, — говорю я, садясь рядом. — Я твой близнец. Это хуже. Он жуёт мой тост с маслом и улыбается. Я не могу злиться на него по-настоящему — это единственное лицо на свете, которое похоже на моё. И на отца. Кассиус — его копия, только с моими глазами. Я — мамина копия, но с отцовским взглядом. Вместе мы выглядим как пазл, который никогда не соберётся. — Ты взяла мантию? — спрашивает Кассиус. — Зачем? Мы идём в Хогсмид, а не в Запретный лес. — Фред Уизли сказал, что сегодня испытывает новые «фейерверки липучки». Если ты окажешься рядом, понадобится не мантия, а бомбоубежище. Я закатываю глаза. — Если Уизли подойдёт ко мне ближе чем на десять футов, он уйдёт с носом-редиской. Драко фыркает: — Ты так говоришь каждый раз, а в прошлый раз он обнял тебя на лестнице, и ты просто замерла. — Я замерла, потому что собиралась ударить его Ослабляющим заклинанием. — Ты замерла на три секунды. Потом ударила. Но три секунды ты просто стояла. — Драко, ты хочешь умереть в шестнадцать? Он поднимает руки в притворной капитуляции, но усмехается. Выходим на улицу. Снег искрится под ногами, воздух режет лёгкие, но это приятно. Хогвартс остаётся за спиной, а впереди — Хогсмид, дымок над трубами «Трёх мётел» и обещание свободы, пусть и на несколько часов. --- «Сладкое королевство» — это ловушка для сладкоежек, и я знаю это с первого взгляда. Драко тянет меня за рукав внутрь, и мы оказываемся в раю для чревоугодников. Сладкие мыши бегают по прилавкам, шоколадные лягушки пытаются ускакать, а карамельные палочки светятся в витрине, как магловские гирлянды. — Драко, мне не нужны конфеты. — Это не тебе. Это мне. Ты просто постоишь рядом и сделаешь вид, что я не один. Он покупает три коробки шоколадных шариков со взбитыми сливками внутри и пакет мятных лягушек. Я беру одну плитку тёмного шоколада без всяких глупостей. Просто шоколад. Как мама любила. — Она брала такой же? — тихо спрашивает Кассиус, заметив, что я смотрю на плитку слишком долго. — Ага. — Тогда возьми две. Я беру две. Выходим на улицу, и я сталкиваюсь лбом с чьей-то грудью. Мятный аромат. Рыжий клок волос перед глазами. — Блэк, ты меня преследуешь? — спрашивает Фред Уизли, и его голос звучит так, будто он нашёл клад. — Уизли, если бы я хотела тебя преследовать, ты бы уже был в канаве. Я отступаю на шаг. Рядом с Фредом стоит Джордж, и они оба держат по огромному пакету из «Зонко». — Мы идём в «Три метлы», — объявляет Джордж. — Ты с нами? — Нет. — Она с нами, — говорит Драко. — Драко! — Если я хочу есть, а Кассиус мёрзнет, значит, она с нами, — повторяет он с каменным лицом. Я смотрю на Кассиуса. Он действительно посинел — забыл тёплую мантию. Идиот. — Ладно, — рычу я. — Но вы двое садитесь за другой стол. Фред кладёт руку на сердце: — Ты разбиваешь мою душу на кусочки. — У тебя нет души. Пошли уже. --- «Три метлы» пахнут печеньем, согревающим вином и чужими разговорами. Мы занимаем столик в углу — я между Кассиусом и окном, чтобы видеть всех, кто входит. Драко напротив, напряжённый, потому что за соседним столиком сидят Гарри Поттер с компанией. Рон Уизли пялится на нас, как сова на погремушку. Гермиона Грейнджер, заметив мой взгляд, вежливо кивает. Я отвечаю тем же. Она нормальная, для гриффиндорки. Поттер — сложнее. Он постоянно смотрит на меня, как будто ждёт, что я признаюсь в чём-то. Фред и Джордж приносят четыре кружки сливочного пива. Я не просила. — Третья бесплатно, — говорит Фред, ставя кружку передо мной. — Я не брала первую и вторую. — Это была акция. Я делаю глоток. Вкусно. Дьявол. Фред садится напротив меня — прямо рядом с Драко, который тут же поджимает губы. Но Драко не выгоняет его, потому что мы «временно перемирие», и сейчас это удобнее, чем скандалить. — Я слышал, ты боишься липких фейерверков, — говорит Фред. — Я не боюсь. Я их уничтожаю. — А докажи. — Найди меня в коридоре после ужина. Покажу. Джордж тихо ржёт в кулак. Кассиус делает вид, что рассматривает меню, хотя мы уже заказали. В этот момент моё сливочное пиво... взрывается. Пена фонтаном бьёт мне в лицо, заливает мантию, волосы, стол. Я сижу, моргая, и чувствую, как сладкая вязкая жижа стекает по шее за воротник. — УИЗЛИ. Фред зажимает рот рукой, но плечи трясутся. Джордж уже не скрывает — он смеётся в голос. — Это была шипучка, — выдавливает Фред. — Они такие маленькие, незаметные. Я положил всего одну. — В МОЁ ПИВО. — Хотел посмотреть, как ты отреагируешь. Я встаю. Вся мокрая, липкая, с кусочками пены на ресницах. Трактир затихает. Поттер смотрит с ужасом. Грейнджер приоткрыла рот. Драко отодвинулся, чтобы не испачкаться. — Ты покойник, Уизли. Фред перестаёт смеяться. Быстро. — Астрея, да ладно, это шутка... — Сейчас я тебе устрою шутку. Я выхожу из-за стола и иду к выходу. На мне пальто не застёгнуто, и холодный воздух ударяет в мокрую одежду, но я слишком зла, чтобы мёрзнуть. — Астрея, подожди! Он догоняет меня на улице. Снег хрустит под ногами. Я разворачиваюсь, чтобы ударить его — локтем, заклинанием, чем угодно, — но спотыкаюсь о собственный подол, лечу в сугроб и исчезаю в нём почти целиком. Снег забивается в рукава, за шиворот, в уши. Я лежу в сугробе, смотрю в серое небо и понимаю, что могу либо убить его, либо... засмеяться. Я смеюсь. Сначала тихо. Потом громко — так, что слёзы текут по щекам и замерзают на морозе. — Ты... ты идиот... — бормочу я, пытаясь встать и падая снова. Фред протягивает руку. Я смотрю на неё секунду, потом хватаю и дёргаю вниз так, что он тоже падает в сугроб рядом. — Ты злобная фея! — кричит он, пытаясь выбраться. — А ты рыжий снеговик! Мы сидим в сугробе, мокрые, злые и смеющиеся. Кассиус и Драко выходят из трактира, смотрят на нас, переглядываются. — Не лезь, — говорит Кассиус. — Она сама разберётся. Драко вздыхает: — Она в него влюбится, и я перестану с ней разговаривать. — Не перестанешь. — Не перестану. Но буду жаловаться. Фред наконец встаёт и протягивает мне руку снова. На этот раз я беру её. — Ты прекрасна, даже когда злая, — говорит он. Я замираю. — Не говори таких вещей, — отвечаю тихо. — Почему? — Потому что я не знаю, что с ними делать. Он не убирает руку. Снег падает на наши волосы. Мы стоим так дольше, чем нужно для простого «помочь встать». Кассиус кашляет. Я отдёргиваю ладонь. — Пошли, — говорю я. — Я хочу ещё сливочного пива. Без шипучек. Фред улыбается — широко, почти глупо: — Без шипучек — это скучно. — Тогда я тебя утоплю в сугробе. — Уже было. Понравилось. Я иду вперёд, чувствуя его взгляд на своей спине. Внутри что-то ёкает, и я приказываю этому чему-то заткнуться. Оно не слушается. --- Вечером в гостиной Слизерина Драко садится рядом и тихо говорит: — Ты влюблена. — Я убью тебя. — Это не отрицание. Он прав. Но я никогда ему этого не скажу.