каникулы у малфоев

Декабрь, третий курс. Конец семестра. Нарцисса Малфой присылает сову за неделю до каникул. «Дорогие Кассиус и Астрея, буду рада видеть вас в Малфой-мэноре на Рождество. Драко скучает без вас. Приезжайте пораньше — я покажу вам ёлку, которую украшала целую неделю. Ваша тётя Нарцисса». — Она не наша тётя, — ворчит Кассиус, читая письмо через плечо. — Она троюродная кузина отца. То есть наша троюродная... — Какая разница? — перебиваю я. — Она приглашает нас, потому что мы семья. В отличие от некоторых. «Некоторые» — это Вальбурга Блэк, наша бабка по отцу, которая отреклась от нас после рождения. Мы для неё — «позор рода» и «отродье предателя». Я не жалею, что она нас не знает. Малфой-мэнор встречает нас мрамором и холодом. Не температурным — холодом взглядов. Домовые эльфы кланяются, не поднимая голов. Гобелены на стенах шевелятся, как живые — предки Малфоев следят за каждым нашим шагом. Но Нарцисса... Нарцисса тёплая. Она обнимает меня у порога, несмотря на протестующий шелест её длинной мантии. — Ты выросла, — говорит она, отстраняясь. — И стала так похожа на мать. Это больно — видеть, но я рада. — Я тоже рада вас видеть, тётя, — говорю я, и это честно. Нарцисса никогда не была злой. Просто боящейся. Как все Блэки. Драко стоит позади неё, заложив руки в карманы и напуская на себя скучающий вид. — Наконец-то, — говорит он. — А то мама замучила меня с приготовлениями. Мы уже три раза переставляли свечи. — Свечи важны, — строго говорит Нарцисса. — Они создают уют. — Они создают пожар, — шепчет мне Драко, когда мы идём в его комнату показывать сувениры. --- Ужин проходит в большом зале, где нас четверо: Люциус, Нарцисса, Драко и мы. Люциус красив — слишком красив для человека, в котором столько льда. Он улыбается нам, но улыбка не доходит до глаз. — Рад видеть детей Регулуса, — говорит он, поднимая бокал с вином. — Жаль, что ваш отец не дожил до этих дней. Он мог бы многого достичь, если бы не... ошибся в выборе союзников. Драко замирает с ножом в руке. Нарцисса бросает на мужа быстрый взгляд. — Люциус, — мягко говорит она. — Не будем о грустном. — О, я просто отметил, — его голос становится слаще мёда. — Вы, дети, не виноваты в выборе отца. Кровь Блэков — это всегда честь, даже если иногда она ошибается. У меня внутри всё закипает. Я знаю, что он провоцирует. Люциус Малфой не прощает предательства — а Регулус, оставивший Пожирателей, для него предатель. И меня хотят уничтожить или подчинить. Но я не дам ему этого удовольствия. — Дядя Люциус, — говорю я, нарезая мясо аккуратными кусочками. — Мой отец заплатил за свои ошибки сам. Ему не нужны чужие деньги или кровь. Он заплатил своей жизнью. Чего, смею заметить, немногие из его бывших союзников были готовы сделать. Тишина. Кассиус смотрит на меня с ужасом. Драко зажмурился, как перед взрывом. Люциус замирает. В его глазах на секунду вспыхивает что-то — гнев? уважение? — но он тут же убирает это за маску вежливости. — Острая у тебя ложка, Астрея, — говорит он. — Берегись, о такие языки можно порезаться. — Я научена, дядя. Моя мама хорошо меня воспитала. Нарцисса быстро переводит тему — на погоду, на соседей, на что угодно. Но я вижу, как она сжимает под столом руку Драко. Позже, ночью, когда мы сидим в комнате Драко и едим украденные из кухни пирожные, он говорит: — Ты безумна. Он мог тебя проклясть. — За ужином? При жене? Он не посмеет. — Ты его не знаешь. — Знаю. Он трус. Трусы не нападают в открытую. Драко молчит. Потом качает головой: — Я рад, что вы приехали. Без вас здесь тоска. Кассиус хлопает его по плечу: — Держись, кузен. Через неделю мы вернёмся в школу, и ты снова сможешь доставать Поттера. — Это моя любимая часть. Я смотрю на них — на этих двух мальчишек, один — мой брат, другой — почти брат, и думаю: «Вот моя семья. Не та, которую мне дали при рождении. Та, которую я выбрала».