Выбор

Февраль, пятый курс Я сидела в пустом классе зельеварения вместе с Драко и Тео. Мы собирались готовиться к СОВ, но вместо учебников разложили на партах карты Хогвартса — Драко стащил их из гостиной Слизерина. — Отец прислал сову, — сказал Драко небрежно, но я заметила, как напряглись его плечи. — Говорит, что после школы я должен буду… официально присоединиться. К кругу. — К Пожирателям? — прямо спросил Тео. — Тише ты! — Драко оглянулся. — Мало ли кто подслушает. — Здесь только свои, — ответил Тео. — И я тоже думал об этом. Отец в Азкабане, но традиции Ноттов никто не отменял. Меня ждут. Я смотрела на них. Два мальчика, которых воспитывали для тьмы. И оба говорили об этом так, будто речь шла о скучной работе после школы. — А ты, Астрея? — спросил Драко. — Беллатриса… она же твоя тётя. Она к тебе не приходила? Я вздрогнула. Она приходила. Неделю назад, в Хогсмиде. --- Флешбэк. Я вышла из «Трёх мётел» и свернула в переулок, чтобы сократить путь к «Зонко». И столкнулась с ней нос к носу. Беллатриса Лестрейндж стояла, прислонившись к стене, и улыбалась — той самой безумной улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Астрея, девочка, — пропела она. — Какая же ты стала красавица. И серебро тебе идёт. Прямо как твоему отцу когда-то. — Тётя Белла, — выдавила я. — Что вы здесь делаете? — Пришла навестить племянницу. Поговорить по душам. Она взяла меня под руку, и я не посмела отдёрнуть. Её пальцы были холодными, как в Азкабане. — Ты знаешь, что твой отец был дураком? — сказала она, ведя меня по переулку. — Он предал Лорда. И умер. А мог бы жить. Мог бы быть рядом с тобой. — Он умер, спасая других. — Он умер, потому что испугался. А ты — не из пугливых, я вижу. В тебя течёт кровь Блэков. Моя кровь. И кровь моей сестры Нарциссы. — Что вы хотите сказать? Она остановилась. — Когда Лорд вернётся — а он вернётся, это вопрос времени, — ты должна быть на правильной стороне. Твоя семья всегда была с ним. Регулус оступился, но ты можешь исправить его ошибку. Присоединись к нам. Пополни наши ряды. И всё в твоей жизни наладится. Никто не посмеет тронуть тебя. Никакие пуффендуйцы, никакие Уизли. Ты станешь неприкосновенной. Я молчала. — Подумай, — она отпустила мою руку и исчезла за углом. — Я буду ждать. Конец флешбэка. --- — Беллатриса приходила, — сказала я Драко и Тео. — Предлагала вступить. Сказала, что всё наладится. — И что ты ответила? — спросил Драко. — Ничего. Я просто молчала. — Ты не хочешь? — удивился Тео. — После того, что пуффендуйцы с тобой сделали? После того, как твою мать убили? Ты не хочешь силы? — Хочу. Но не такой ценой. — А какой? — спросил Драко. — Сила всегда требует жертв. Отец говорит, что Лорд даёт защиту. Никто не посмеет тронуть твоих близких. — Твоих близких? — я посмотрела на него. — А Фред? Он мой близкий. И что, Лорд защитит его? Рыжего кровь предавшего Уизли? Драко промолчал. — Вот именно, — сказала я. — Я не могу выбрать сторону, где убьют тех, кого я люблю. Даже если меня самого не тронут. — А если выбора не будет? — тихо спросил Тео. — Если Лорд вернётся и скажет: «Или ты с нами, или ты враг». Что ты сделаешь? — Буду врагом, — ответила я. — Но скрытым. Таким, как дядя Барти. — Барти Крауч? — Драко поморщился. — Он же псих. И он был Пожирателем. — Был. Но он ушёл. Он понял, что ошибся. Он не идеален, но он защищает меня. И Кассиуса. Он не требует, чтобы мы становились убийцами. — Барти — убийца, — возразил Тео. — Да. Но он не убивает невинных. И он ненавидит Волдеморта. Этого достаточно. Мы замолчали. Над Хогвартсом сгущались сумерки, и в окнах класса отражался закат — красный, как кровь. — Я не знаю, что делать, — признался Драко. — Отец ждёт. Я не могу его подвести. — А мать? — спросила я. — Мать… она просто хочет, чтобы я выжил. — Тогда выживай. Но помни: выживание не всегда означает предательство себя. Драко посмотрел на меня. В его глазах была тоска. — А ты? Ты готова умереть за своих? — Нет, — сказала я. — Я готова жить за них. Это сложнее. --- Через несколько дней Тео остался со мной после занятий. Драко ушёл на тренировку. — Астрея, — начал он. — Я должен сказать тебе кое-что. — Говори. Он долго собирался с мыслями. Потом выдохнул: — Я люблю тебя. Не как друга. Я знаю, что ты с Фредом. Я не собираюсь ничего разрушать. Но я хотел, чтобы ты знала. Я молчала. Тео был мне дорог, но не так. — Спасибо, — сказала я наконец. — За честность. Но ты знаешь мой ответ. — Знаю. И принимаю. Просто… ты единственная, кто видит во мне человека, а не сына Пожирателя. — Ты и есть человек, Тео. Хороший. Он улыбнулся. Нежно, чуть грустно. — Друзья? — Друзья. Он кивнул и ушёл. Я смотрела ему вслед и думала: как же сложно быть подростком, когда вокруг война, а сердце хочет просто любить. --- Фред поймал меня вечером у лестницы. — Ты какая-то задумчивая, — сказал он, беря за руку. — Просто думаю. — О чём? — О будущем. О том, что будет после школы. — А давай не будем думать о грустном? — он притянул меня к себе. — Давай думать о том, что завтра я украду для тебя пирожное из кухни. — Ты всегда воруешь пирожные. — Потому что ты их любишь. Я улыбнулась. С ним было легко. Даже когда внутри всё кипело. — Фред, — сказала я. — Ты когда-нибудь боялся, что мы окажемся по разные стороны? Он замер. — Ты о Пожирателях? — Да. — Ты не станешь одной из них, — сказал он уверенно. — Я знаю тебя. — А если меня заставят? — Тогда я вытащу тебя. Хоть из Азкабана, хоть из Преисподней. Я прижалась к нему. — Ты идиот. — Твой идиот. Он поцеловал меня, и на секунду я забыла о Беллатрисе, о Люциусе, о выборе.