два дня одной жизни

Суббота, февраль, пятый курс Утро началось с совы. Сириус писал, что будет в Хогсмиде и хочет меня видеть. «Без отговорок, Астрея. Я твой крёстный, и я имею право волноваться». Я вздохнула и оделась потеплее. В «Трёх мётлах» он сидел в углу, заросший, с кружкой эля перед собой. Он выглядел старше своих лет — Азкабан не прошёл даром. — Садись, — сказал он, указывая на стул напротив. Я села. — Ты покрасилась, — заметил он. — Как Нарцисса. Как Регулус когда-то. — Это был жест уважения. — К Малфоям? — он усмехнулся. — Знаешь, что они сделали с твоим отцом? Ничего. Они просто смотрели, как он убивает себя. — Сириус, я не хочу ссориться. — А я хочу, чтобы ты очнулась. Ты окружила себя теми, кто может тебя предать. Драко — сын Люциуса. Нотт — сын Пожирателя. Беллатриса — твоя тётя, и она уже приходила к тебе, я знаю. — Откуда? — Дамблдор сказал. Он следит за порядком. Я молчала. Не хотелось объяснять, что я уже всё знаю. — Сириус, я слушаю тебя. Чего ты хочешь? — Чтобы ты была с нами. С Орденом. Чтобы ты не стала одной из них. — Я и не стану. — А Драко? Он станет. — Это его выбор. — Ты можешь его переубедить. — Я не его мать. Сириус откинулся на спинку стула и посмотрел на меня долгим взглядом. — Ты изменилась, Астрея. Раньше ты была горячей. А теперь — холодная. — Я научилась думать, прежде чем действовать. — И что ты думаешь? — Что мир не чёрно-белый. Что у каждого своя правда. И что я ещё не решила, как мне жить дальше. Он вздохнул и допил эль. — Береги себя. Если что — зови. Я приду. — Знаю. Он ушёл, оставив меня с кружкой недопитого чая. --- Через час меня перехватил Барти. Он ждал у входа в «Зонко», в тёмной мантии с высоким воротником. — Дядя Барти, — сказала я, подходя. — Вы следите за мной? — Я забочусь о тебе. Сириус уже наплел тебе про «светлую сторону»? — Он волнуется. — Он идиот. Благородство убивает. Твоя мать была благородной — и где она? — он сказал это с горечью, но без злобы. — Что вы хотите мне сказать? — Чтобы ты не верила никому, кто обещает тебе рай. Ни Ордену, ни Пожирателям. Все они хотят использовать тебя. Сириус — в своей борьбе. Беллатриса — ради мести за Регулуса. Люциус — ради связей с Блэками. Только я хочу, чтобы ты выжила. — И как мне выжить? — Держаться подальше от войны. Учиться. Спрятаться, если понадобится. У меня есть убежища. — Вы предлагаете мне бежать? — Я предлагаю тебе быть умной. Я посмотрела на него. Барти был безумен, но в его безумии была своя логика. — Я подумаю, — сказала я. — Подумай. Но не слишком долго. Он коснулся моей руки и растворился в толпе. --- В обед Нарцисса прислала домовика с приглашением отобедать в Малфой-мэноре. Я согласилась — отказать тёте было невозможно. За столом сидели Люциус, Драко (он приехал на субботу), Нарцисса и… Беллатриса. Я не ожидала её увидеть. — Астрея, дорогая, — пропела она. — Какая же ты взрослая. И волосы — как у моей сестры в молодости. Тебе идёт. — Спасибо, тётя. Мы обедали в напряжённой тишине. Люциус говорил о делах в Министерстве, Нарцисса поправляла салфетки, Драко ковырял мясо вилкой. Беллатриса сверлила меня взглядом. После обеда она отвела меня в библиотеку. — Ты подумала над моим предложением? — спросила она, закрывая дверь. — Ещё нет. — Не тяни. Лорд скоро вернётся. Те, кто опоздают, будут наказаны. А те, кто будут с ним, получат всё. — Что именно «всё»? — Власть. Уважение. Бессмертие. Твой отец этого не понял. Ты умнее. — Мой отец понял, что власть не стоит того, чтобы убивать. — Твой отец был слабаком, — отрезала Беллатриса. — Как и твоя мать. Но ты — нет. Я вижу в тебе огонь. Не гаси его. Она ушла, оставив меня с мыслями. --- Вечером я сидела в своей комнате в гостиной Когтеврана и перебирала в голове всё, что услышала. Сириус — про долг. Барти — про выживание. Люциус — про власть. Нарцисса — про семью. Беллатриса — про силу. Каждый был уверен, что его путь — единственно верный. А я не знала. Я легла спать поздно, но уснула быстро — от усталости. --- Воскресенье, дом Андромеды. Я проснулась от запаха блинов. Настоящих, с маслом и вареньем, которые пекла только тётя Андромеда. Спустилась в кухню в пижаме — здесь можно было не соблюдать этикет. — Доброе утро, соня, — улыбнулась Андромеда. — Кассиус уже здесь. Кассиус сидел за столом, пил чай и делал вид, что читает «Ежедневный пророк». — Привет, — сказала я. — Привет, — ответил он сухо. Мы не разговаривали по-настоящему после моей ссоры с ним. Точнее, после того, как я наорала. Тед и Нимфадора были в гостиной — Тед чинил магловский радио, Дора показывала ему новые патроны для аврорской формы. Домашняя, мирная суета. Я села напротив Кассиуса. — Тост? — спросила Андромеда. — Да, пожалуйста. Мы ели в тишине. Потом я сказала: — Кассиус, извини меня. За те слова. Ты не нянька. Ты мой брат. Я была зла не на тебя, а на весь мир. Он поднял голову. — Я знаю. — Но это не оправдание. Ты заслужил уважения, а получил грубость. — Ты была в больнице, — сказал он. — Ты боялась. Я понимаю. — Всё равно прости. Он отложил газету. — Прощаю. Но если ты ещё раз скажешь, что я лезу не в своё дело, я всё равно полезу. Потому что я твой брат-близнец, и это моё дело — лезть. Я улыбнулась. — Договорились. Мы обнялись через стол, и Андромеда улыбнулась, вытирая слёзы. --- После завтрака мы сидели в гостиной все вместе. Тед наконец починил радио, и оттуда тихо играла магловская музыка. Нимфадора показывала мне, как менять цвет волос без зелий — у неё это получалось само собой. — А у тебя, наверное, не получится, — сказала она, — ты же не метаморф. — Но я могу покраситься. — Краска — это скучно. А магия — весело. Я рассмеялась. С ней было легко — она никогда не давила, не учила жить, просто была старшей кузиной. Андромеда принесла чай с пирогом. Мы пили, болтали о пустяках — о погоде, о соседях, о том, что гномы в саду вырыли новую нору. — Хорошо у вас, — сказала я. — Ты всегда можешь приехать, — ответила Андромеда. — Это твой дом. — Я знаю. Спасибо. Вечером мы с Кассиусом пошли гулять по саду. Было холодно, но звёзды светили ярко. — Ты много думаешь? — спросил он. — О будущем. — И что решила? — Что я пока ничего не решила. Но я знаю одно: я хочу, чтобы мы с тобой были рядом. Чтобы ты не злился на меня. Чтобы ты был моим братом. — Я всегда буду твоим братом, — сказал он. — Даже если ты станешь Пожирательницей. — Я не стану. — Даже если ты станешь членом Ордена. — Может быть. Но я останусь собой. Он остановился и посмотрел на меня. — Знаешь, что самое главное? — Что? — Что мы выжили. Что мы есть. Что мама и папа смотрят на нас и, надеюсь, гордятся. — Гордятся, — сказала я. — Я чувствую. Мы обнялись. В саду было тихо, только снег скрипел под ногами. Андромеда позвала нас ужинать. Мы пошли в дом — тёплый, пахнущий пирогами и домом. Я оглянулась на звёзды и подумала: «Мама, я больше не боюсь выбирать. Потому что, что бы я ни выбрала, у меня есть они».