4|| Идеальная она.

      Когда двери лифта с тихим шелестом разъехались на первом этаже, наэлектризованный воздух кабины, казалось, с тихим треском лопнул. Сяо вышел первым - стремительно, не оборачиваясь, растворяясь в утренней суете лобби отеля, словно его и не существовало. Гань Юй выждала ровно тридцать секунд. Сделав глубокий вдох, она расправила плечи и шагнула в свой рабочий день. Её личным убежищем от хаоса мыслей сегодня стал Золотой зал, где вечером должен был состояться закрытый дипломатический прием на пятьдесят персон. Для неё, в чьих венах сейчас бурлил коктейль из адреналина, недосыпа и тщательно подавляемой паники, эта подготовка стала спасительной соломинкой. Внутри проснулось то самое, почти маниакальное стремление к идеалу, граничащее с легким безумием, - черта, которая просыпалась, когда она нервничала. Если мир вокруг рушился, Гань Юй Мэйер полировала столовое серебро. – Расстояние от края стола до основания вилки для горячего должно составлять ровно два с половиной сантиметра, - негромко, но свинцово-холодным тоном произнесла она, обращаясь к испуганному стажеру. – Здесь два и семь. Переделайте. И замените этот бокал для шампанского. На ободке видна ворсинка от полировочной салфетки. Мы не предлагаем гостям текстильную пыль вместо Krug Clos d’Ambonnay. Стажер судорожно закивал и бросился исправлять ошибку. Она проводила его ледяным взглядом, а затем медленно провела ладонью по тяжелой, хрустящей скатерти из бельгийского льна.

Лён был прохладным. Совсем не таким, как обожженное страстью дерево стола Сяо под её обнаженной спиной.

Гань Юй резко отдернула руку, словно обжегшись. Сердце предательски пропустило удар. В ушах на мгновение зазвучал хриплый, надломленный шепот, зовущий её по имени. Она зажмурилась, изо всех сил сжимая серебряную линейку в ладони, пока края металла не впились в кожу, возвращая в реальность. Этого не было. Девушка подошла к цветочной композиции в центре стола. Белые каллы и нежно-розовые пионы. Поправила один из стеблей, добиваясь абсолютной симметрии, но перед глазами снова встал образ: Сяо, зарывающийся лицом в её темно-синие волосы, и его судорожная, почти болезненная хватка на бедрах. – Мисс Мэйер? - робко окликнул декоратор. – Всё в порядке? Вы... вы оторвали бутон пиона. Гань Юй посмотрела на свою руку. В пальцах действительно был зажат раздавленный, сочащийся сладким соком бутон. На лице не дрогнул ни один мускул. Она мягко, профессионально улыбнулась - той самой улыбкой, за которой скрывалось абсолютное ничто. – Разумеется. Этот цветок начал увядать. Замените его на более свежий, пожалуйста. И проследите, чтобы лепестки не осыпались на фарфор. Нужно было уйти. Срочно. Иначе этот идеальный зал задушил бы её фальшивой чистотой.       Около одиннадцати она заглянула в лобби-бар. Днем здесь царило сонное спокойствие, прерываемое лишь тихим звоном льда. Итэр, протирающий стойку, заметил её сразу. Они работали вместе достаточно долго, чтобы понимать друг друга без лишних церемоний - он был одним из немногих, с кем Гань Юй позволяла себе чуть менее официальный тон. – Выглядишь так, будто всю ночь решала мировые проблемы, - негромко произнес он, не прерывая своего занятия. – Или создавала новые. Девушка подошла к стойке и оперлась на неё, на мгновение позволив плечам чуть опуститься. – Второе ближе к истине, - отозвалась она, пытаясь придать голосу привычную мягкость. – Скажи, ты не находил здесь кое-что... забытое мной вчера? Агрест молча нырнул под стойку и выставил на полированную поверхность знакомый бумажный пакет. Внутри угадывались очертания её туфель. – Спасибо, Итэр. Это было... крайне непрофессионально с моей стороны, - она заглянула в пакет, чувствуя, как внутри снова ворочается глухое беспокойство. Златовласый отложил полотенце и внимательно посмотрел на неё. В взгляде не было осуждения, только дружеское любопытство, которое девушка сейчас ощущала как ожог. – Сяо сегодня утром выглядел так, будто готов уволить любого, кто посмотрит на него дольше секунды. - сказал он, понизив голос. – Гань Юй... что у вас там произошло? Девушка замерла. Медленно выпрямила спину, и на лицо вернулась та самая сияющая и абсолютно непроницаемая улыбка, за которой скрывалась сталь. – Мы обсуждали стратегию оптимизации работы казино, - её голос прозвучал чисто и звонко, как хрустальный бокал. – Ты же знаешь мистера Хардмана, он бывает излишне экспрессивен в рабочих вопросах. А я... я просто слишком увлеклась аргументацией. Она взяла пакет, пальцы лишь на мгновение дрогнули. – Вечер был перенасыщен событиями. Полагаю, нам обоим нужно просто вернуться к своим обязанностям и забыть об этих мелких недоразумениях. Отель не прощает потери концентрации.

– Ты слишком хорошая актриса, Юй, - тихо заметил Итэр, когда она уже развернулась, чтобы уйти.

Мэйер не обернулась. Шла через лобби, чеканя шаг, чувствуя тяжесть пакета в руке.       После разговора с Итэром Гань Юй не вернулась в кабинет. Лишь окончательно утвердилась в своей оценке произошедшего. Ночь в кабинете Сяо была досадной ошибкой. Профессиональным казусом. Безусловно, физически это было... сильно, но сам Хардман от этого не стал приятнее. Он по-прежнему оставался невыносимым, грубым и колючим типом, с которым приходилось делить один рабочий этаж. Относиться к этому как-то иначе, кроме как к нелепому, импульсивному выплеску накопившегося стресса, было бы глупо. Она свободная, взрослая девушка, которая никому ничего не должна - и уж точно не Сяо, чьё присутствие в её жизни ограничивалось рамками служебного контракта. Девушка отправилась на третий этаж, в реставрационную мастерскую отеля. Эйшвел гордился своей коллекцией антиквариата, и за её сохранность отвечал Альбедо - штатный эксперт и реставратор. Альбедо был полной противоположностью Сяо. Спокойный, методичный, с мягким голосом и чистыми, сухими руками, от которых всегда пахло льняным маслом и старой бумагой. Идеальный антидот против хаоса. Около года назад, в период особенно тяжелого аудита, между ними случился короткий роман. Точнее, это трудно было назвать романом - скорее, прагматичное соглашение двух взрослых, одиноких людей. Сходились пару раз в неделю в его мастерской среди старинных картин, молча и аккуратно избавлялись от накопившегося стресса, а затем Гань Юй застегивала блузку, и они возвращались к сугубо деловым отношениям. Никаких драм, никаких обязательств. Всё было чисто, гигиенично и предсказуемо. – Мисс Мэйер, - Альбедо поднял голову от старинного гобелена, над которым трудился с лупой. Глаза за стеклами очков оставались теплыми и безмятежными. – Какая приятная неожиданность. Решили проверить ход реставрации?

– Добрый день, Альбедо, - Она мягко улыбнулась, проходя вглубь мастерской. Здесь пахло пылью веков и терпентином. Атмосфера безопасности и покоя обволакивала её. – Да, французское консульство очень трепетно относится к деталям. Я хотела убедиться, что гобелен будет готов к вечеру.

– Он будет идеален, - заверил парень, откладывая инструменты и снимая тонкие перчатки. Внимательно посмотрел на неё, подмечая легкую бледность и то, как напряжены плечи. – Чай? Я заварил мятный. Тебе не помешает немного расслабиться, Гань Юй.

Она присела на край старинного бархатного кресла, аккуратно расправив юбку.

– Пожалуй, не откажусь.

Альбедо налил чай в тонкие фарфоровые чашки и протянул одну. На мгновение пальцы коснулись её ладони. Это прикосновение было знакомым, безопасным. Но внутри ничего не шевельнулось. Абсолютный штиль. Она посмотрела на Альбедо - на аккуратную прическу, чистую рубашку, спокойное лицо. С ним всё всегда было так просто. Никакой боли. Никакого безумия. Когда они целовались, это было похоже на хорошо отрепетированный танец. Девушка сделала судорожный глоток чая, едва не обжегшись. – Гань Юй? - негромко позвал Альбедо, заметив её замешательство. – Всё в порядке? Ты какая-то... рассеянная сегодня. Обычно ты замечаешь даже неровный шов на раме, а сейчас смотришь сквозь меня.

– Извини, - она заставила себя улыбнуться своей фирменной, вежливой улыбкой. – Просто много работы. Предстоящий дипломатический прием требует слишком много внимания.

– Понимаю, - Альбедо мягко улыбнулся в ответ, возвращаясь к своему гобелену. – Но не забывай дышать. Ты ведь знаешь, если тебе понадобится... отвлечься от цифр и отчетов, моя дверь всегда открыта. Как в старые добрые времена. Девушка посмотрела на его профиль. В словах не было пошлости, лишь дружеская готовность помочь справиться с физическим напряжением, как они делали раньше. Раньше это работало. Ей действительно нужно было смыть этот странный, тревожный осадок от ночи с Сяо. Перекрыть хаотичные, слишком резкие воспоминания чем-то привычным и приятным. Повторить с Альбедо? Почему бы и нет. Она сама распоряжается своим телом и временем. Хардман не имел на неё никаких прав, а ночная вспышка страсти была не более чем случайной флуктуацией, которую девушка легко сотрет из памяти. Гань Юй поставила чашку на столик и поднялась. Подошла к Альбедо чуть ближе, остановившись на расстоянии полушага. Улыбка стала мягче, а в глазах блеснула легкая, едва заметная искра. – Я ценю твоё предложение, Альбедо, - негромко произнесла она, и пальцы легко, почти невесомо коснулись воротника его чистой рубашки, поправляя с привычной аккуратностью. – И, думаю, я им воспользуюсь. Но давай отложим это на вечер, когда закончится прием. Мне нужно будет переключиться.

Альбедо понимающе улыбнулся, накрыв её ладонь своей.

– Буду ждать тебя после десяти.

– Договорились, - Мэйер мягко высвободила руку и сделала шаг назад, возвращая себе деловой вид.       Выходя из мастерской, она чувствовала приятную легкость. Жизнь снова возвращалась под контроль. Сяо со своим тяжелым взглядом и скверным характером оставался лишь досадной неприятностью на периферии мыслей. Она свободна, правила игры оставались прежними, и никакие минутные слабости не заставят её сломаться. Она была идеальной.